ｓｃｒｅａｍ

Минхо с непониманием просыпается, потому что сестра с утра пораньше влетает в комнату с определенно ненормальным криком: да можно ли это вообще назвать криком? Крики неодобрения и иных реакций абсолютно всегда громче оваций. К примеру: если десять людей будут аплодировать, а один будет освистывать, то все, что ты будешь слышать, так это свист. Чэвон садится на край его кровати, рукой прикрывая себе рот и стараясь как можно лучше скрыть собственную истерику: слезы ее по щекам льются рекой, а резкие всхлипы так и прорываются наружу, сквозь болезненно сводящие легкие. - что случилось?- парень немного щурится, так как от яркого света экрана ее телефона, что является единственным источником помимо стекающих по коридору с других комнат лучей солнца благодаря плотным шторам на его окнах, режет глаза. - Вермут..- Чэвон не успевает даже руки от лица убрать, как снова возвращает ту к губам. Ее глаза заполнены такой болью, что Минхо больше в панику вводит именно это - ей нельзя переживать. Даже если что-то серьезное, все равно ей не следует близко принимать к сердцу в таком положении. Ли садится ближе к сестре, не до конца выбираясь из под нагретого им одеяла. А ведь так приятно было забраться вечером в прохладную постель, сунуть одну из рук под подушку и покрыться мурашками от одной мысли, что вскоре тело привыкнет и согреется - оттого и заснет крепким сном, не тревожась даже благодаря возможным снам. Он смотрит в экран, несколько секунд давая себе привыкнуть, а девушка лишь больше поворачивает его к Минхо. И, нет, наверное, ему не стоило это видеть. Фотография тела, залитого немногим количеством крови. Окружающей обстановки не видно, но Минхо невольно узнает сторону отеля, где он подрабатывает и до сих пор. Эта стена, какие-то очертания бордюра.. он не может ошибаться. Тело раскинуто лицом вниз. Одежда сильно помята, в пыли, руки содраны, насколько только то можно увидеть по такой нечеткой и, кажется, сделанной очевидцами фотографией. И эта подпись. Подпись, гласящая о том, что личность не пришлось даже устанавливать - Вермут, солист популярной рок-группы под названием dession. Ли мгновенно удивило, что не упомянуто его реальное имя, но.. сердце. Дыхание, исходящее ровно из реакции. Ли не может осознать того, на что уже минуты две неотрывно глядит. - он упал с балкона своего, вроде как, номера,- Чэвон говорит настолько осторожно, насколько позволит ситуация не задеть ее собственные чувства. Соленые слезы впитываются в ее нежные щеки, остро жгут кожу и прикрывают на пару секунд те эмоции, которые ей знакомы лишь отдаленно - Минхо чувствует себя совершенно иначе, нежели она, но не плачет. Он же такой сильный. Тем более.. кто ему этот Вермут? Кем приходится ему этот Хван Хенджин после всего, что между ними было? - ты уверена, что это не слухи? Может, это совпадение?- Минхо не отрывает взгляд от фотографии, немного поворачивая голову в сторону Чэвон и все-таки стараясь вглядеться в эти яркие волосы, небрежно разбросанные по асфальту и не слившиеся со свежей еще кровью. Настолько четкая фотография, что органы туго сворачиваются в ком. - есть официальное подтверждение от их менеджеров,- девушка шумно и медленно выдыхает, наконец приравнивая свое состояние к подобию спокойствия. Кажется, она плачет уже далеко не первые минуты. Минхо и не знает, за какую мысль ухватиться сначала. Он осторожно обнимает сестру, позволяя той уткнуться носом себе в грудь - как в детстве. Она всегда пряталась, когда чего-либо пугалась.. и Ли с этого умилялся, потому что еще раньше, лет до десяти прятался он сам. Она для него всегда была той самой старшей сестрой, а сейчас стало совсем наоборот. - и нет никакой информации о том, что он..- она на пару секунд замолкает, громко сглатывая тяжкое напряжение в своей гортани: Минхо задерживает взгляд на открытой двери в комнату, свешивая одну из ног с кровати. Он не хочет слышать продолжение. -..что он жив,- на ее глаза снова наворачиваются горькие слезы. Понятно, что Хенджин ей никем не приходится, но.. кумир? Может это не просто внешний идеал для тех, кто действительно кумирами обладает? Ли поджимает губы в попытке подобрать нужные слова, но.. не может. Потому что осознает - ему нужно поехать в отель как можно скорее. Что-то здесь в самом деле не так.

***

- что значит "убийца убит"? Ты в своем уме, Ян?- начальник впервые с такими покрасневшими от ярости глазами покрывает детектива довольно-таки спокойным, но несдержанным выговором. А этот стоит на месте, убрав руки за спину и всматриваясь в играющие на скулах мужчины желваки. Слухи о провалившемся просто в крах деле разошлись по всему отделу. Кажется, Чонин становится местной знаменитостью, выходя притом не в лучшем своем свете. В районе желудка, или в целом где-то внутри брюшной полости у него неприятно ноет в связи с окружающей обстановкой и вдобавок недавними травмами.. но он спокоен. Как никогда раньше. Даже пропускает некоторое мимо ушей. - есть доказательства того, что Хван Хенджин, брат-близнец Хван Хвиджуна особо жестоким образом прикончил второго на чужом участке. Причины не выявлены, но очевидность выходит за пределы,- весь этот рабочий жаргон - ни к чему. Ян успел позабыть, как следует общаться со старшими по званию. - предоставь мне эти доказательства сейчас же. Отсутствие трупа на месте его смерти должно быть изучено, мне не нужны твои пустые речи,- собеседник садится за свой стол, едва удерживая порыв агрессии. То, как на нее удивительно легко выводит Чонин каждого, с кем только заговорит.. одна Чэвон противится этой отсутствующей в ней ненависти. Она единственная искренне любит такого, как этот несносный детектив. Парень только тихо прибавляет знакомое "так точно", строевым разворотом на сто восемьдесят градусов через левое плечо оборачивается к выходу и туда же направляется бесшумными шагами. Выходит за пределы кабинета, оглядывается по сторонам не по часам пустующего на удивление коридора и не подавляет скользнувшей в уголках губ ухмылке - все идет по плану. Ян Чонин выйдет единственным победителем, когда вокруг не останется ни одного человека в здравом уме.

***

Ему больно дышать. Очень-очень больно. Хван открывает глаза, не считывая изображения перед собой и не осознавая, в каком положении находится. Да, пожалуй, он впервые ощущает ту боль, которую чувствовать не хотел бы. Легкие будто бы разрывает при каждой попытке вдохнуть, от чего на уголках глаз скапливается влага, скрывающая в себе любые возможные крики, которые только хочется издать вокалисту. В горле все жжется так, словно изнутри его разодрали настоящие звериные когти. И этот мерзкий привкус крови, вызывающий желание сплюнуть. Хенджин вновь закрывает глаза и открывает через пару секунд, наконец начиная мириться с непрекращающейся болью по всему телу. Перед ним темно-серый потолок. Правда, он не уверен, что это потолок, а не небеса самого ада, но все-таки что-то подсказывает, что он в помещение. Быть может, это больница? Как давно Хван в них не бывал? Он морщится от ощущений, как только пытается приподнять голову - кажется, он лежит. Секундой позже уже не кажется. Вермут пытается прикоснуться рукой к одной стороне собственных ребер, но столь неожиданно понимает - на запястьях полицейские наручники. И паника в такой момент захватывает сильнее остального. Парень резко садится на месте, в конечном итоге обрывая собственные телодвижения на чудовищно отразившимся в эхо стен криком. - да не ори ты, еблан,- чужой голос где-то чуть спереди, может даже сбоку.. в метрах так пяти, а может и двух раздается сразу после затишья. Хенджин боится двигаться, потому и ложится обратно на бетонную поверхность, понимая в ту же секунду следующее: он не чувствует левой руки. И не просто ее свело судорогой, как иногда происходит у людей ночью или от удара локтем - Хван ее не чувствует совершенно. Пытается пошевелить пальцами, но совершенно не понимает, как это сделать. И затылок. Ноющая боль где-то под черепом, в районе задней части полушарий мозга. Хенджин тяжело набирает воздух в легкие, с трудом делая и половину своего обычного вдоха: перед глазами плывет от недостатка кислорода. - знатно тебя покромсали,- голос такой спокойный.. знакомый. Хорошо, что Хенджин остается при своей памяти - он четко помнит руки Джисона на своей спине, и эти доли секунд падения.. и все. Пустота. - хен,- Хван еле выдавливает из себя обращение к старшему, не глядя вспоминая, кому же принадлежит такой ровный и далеко не низкий тембр голоса. Кристофер Бан Чан. Он здесь. - да завались ты, отрубишься же,- по одному голосу можно понять: барабанщик хмурится. Его голос кажется несколько слабее обычного.. да и в выражениях он странно просто держится. - понятия не имею, что произошло, но врача к тебе вызвать не удосужились. Часа два уже валяешься тут,- если б были силы, Хенджин бы точно удивился: о каком враче речь? Разве это не больница? Он вновь осторожно, на этот раз просто запредельно поворачивает голову в бок. И, да. Видит. Чан, привязанный к простенькому стулу со спинкой. Помещение, где нет ничего из мебели, помимо как раз-таки этого стула. Тусклое и холодное освещение, позволяющее заметить несколько больших и, кажется, свежих пятен крови на полу, ведущих прямиком к вокалисту. - не двигайся, долбаеб,- еще раз предупреждает Чан, через некое усилие делая свой тон стальным. Хенджин пытается сфокусировать взгляд уже на нем: скулы стали четче, если зрение Вермута не обманывает. Плечи Чана.. уже не выглядят такими широкими, как обычно. Заплывшие гематомы на его теле, местами выглядывающие из под грязной одежды, в которой его удавалось видеть не так уж и недавно. Так вот, куда он пропал. - гд..- Хван пытается задать вопрос, но волна очередных болезненных ощущений, потоком льющихся от ног вплоть до локтей, а, если быть точным, одного из локтей рук, окутывает парня с новой силой. Он начинает кашлять, но буквально давится болью и жмурится так, будто хочет протолкнуть свои глазные яблоки внутрь черепа. Краем уха Хенджин слышит, как старший недовольно цокает: даже в таком состоянии Хван не собирается прислушиваться к чужим советам. Как говорится, человек становится взрослым и самостоятельным, когда начинает сам принимать решения и чувствовать за них ответственность. А старым становится, когда он, чувствуя ответственность, уже не в состоянии принять новых решений - принимает одни и те же. - мы в штабе мафии,- коротко описывает ситуацию Чан, успев немалое за последние дни понять,- ..Чонин расследует дело Хвиджуна. И Хенджин резко замолкает, взглядом оказываясь где-то на давящем в грудь потолке. Он не понимает степень своих травм и пытается отдаться ощущениям: влага на одежде и помятое состояние конечностей подтверждает то, что он потерял немало крови. Левая рука сломана, тут можно было и не сомневаться. Ребра.. кажется, и они тоже, жаль Хенджину не удается определить, с какой именно стороны. - понятия не имею, что ему нужно, но он стал диким,- голос Чана звучит падшим. Он и вправду словно какой-то ангел, помогающий сейчас Вермуту с ума не сойти. Только вот слышать ничего он не хочет, снова пытаясь взять всю оставшуюся силу воли в руки. Или хотя бы сжать правую в кулак.

***

Минхо смотрится в зеркало, недолго заостряя внимание на внешнем виде. Он вновь не позавтракал. Оделся в первую попавшуюся рубашку и брюки, не стиранные, кажется, уже несколько дней. Едва приглаженные волосы, создающие иллюзию наличия пушка прямо у корней. Да к черту на то, как он выглядит. Даже не захватив с собой телефон, Ли выбегает из квартиры, не став что-либо обговаривать с сестрой - она ушла к себе в комнату еще после их разговора, прибавив в восставшем тогда спокойствии, что вечером придет Чонин. Что она должна наконец рассказать ему о беременности. На улице такая суматоха в этот пасмурный день. В юго-западной стороне небес возвышалось кучерявое облако с верхушкой, напоминающей гигантскую наковальню.. Солнце, далеко висевшее над городом, подсвечивало эту бледную наковальню так, что она сияла неприятной и грязной белизной, но ниже цвет облака менялся. Там были тысячи оттенков какого-то блестяще-жемчужного, и ко всему этому великолепию таинственным посылом, в длительных муках умирающее солнце добавляло нежно-желтые, посторонним отливом розоватые и даже голубые кое-где мазки. Минхо без остановок следует вдоль лент бегущих в бесконечность дорог, стараясь не задеть случайно мимо проходящих людей и не утопать целиком в мыслях о Вермуте. Второе дается чрезмерно трудно, особенно после увиденной из чужих рук новости.

***

- мне кажется, они оба нуждаются в присутствии врача,- Ким хмурится, не читаемым взглядом пронизывая стакан с одним только подтаявшим в нем льдом. Янтарный виски давно не берет их разум в таких малых количествах, дело в самом деле зависит от практики. Чонин задерживает кончик языка на центре своей верхней губы и немного наклоняет голову вбок, несколько нелепым видом представ перед ни капли не расслабившимся Сынмином. - тебе-то не плевать?- Ян обходит диван со стороны спинки, где и расположился убийца. Ох, и как же судьба привела такого мягкого, как Ким Сынмин, к лидерству мафиозной группировки? Сложить имеющиеся раньше тревоги к ногам кого-то более могущественного, доверить целиком свою судьбу - это было бы для него огромным облегчением. Но все-таки он чувствовал, что неправильно, слишком недостойно перекладывать ответственность на кого-то другого, пусть даже и на некое божество. - те двое - мерзкие и жалкие людишки, возомнившие себя чем-то значимым благодаря смазливым личикам и красивым пальцам,- Чонин останавливается прямо перед Кимом, одну из рук сунув за спину себе под пиджак. Ким молчаливо наблюдает за этим жестом, еле слышно двинув лед внутри прозрачного стакана. Спрятав себя во льду, гораздо легче запирать чувства.. именно лед спасает их, не давая выть от боли. Не сходить с ума. Не умирать от мысли, что.. их больше нет. - они - твоя зарплата, Ян,- Ким говорит столь холодно, что даже Чонину становится непривычным подобный тон слышать. Кто-то смеет предположить, что Ян делает не правильно? Что такой, как Ян Чонин, может совершить ошибку? Блондин достает из кобуры за спиной пневматический пистолет, как по щелчку пальцев направленный прямо в лоб мафиози. Но тот и глазом не ведет, лишь опуская стакан со льдом рядом с собой на поверхность дивана и игнорируя морозящее ощущение на кончиках пальцев. - как ты меня назвал?- в глазах его пылает помешательство, скованное цепями его собственной, неукротимой гордости. Одной рукой Чонин снимает оружие с предохранителя, давая Сынмину самый понятный из всех возможных намёков: правил не существует. Здесь осталось одно только желание Яна. - "господин",- Чонин произносит это ядовитым шипением, будто настоящий змей с узкими зрачками длиной во всю зеленоватую радужку, а следом за тем поднимает подбородок немного выше и глядит на подопечного исподлобья. - мой господин,- согласно повторяет Сынмин через глубочайшее равнодушие, не желая терять связи в полиции: несомненно, им в мафии катастрофически необходимы свои люди в законных властях, это даже оспариваться как факт не может ни при каких обстоятельствах. Чонин самодовольно выдыхает, следуя собственным принципам неизменно - убирает пистолет обратно, очевидно, и не планируя применять силу к своему другу. Именно, другу.. была бы его воля, он бы тонул в вечеринках с настоящими друзьями. И с Сынмином в том числе. Жаль жизнь их заставила сойти с подобной тропы несколько раньше положенного. - проверь состояние этих двоих,- детектив поворачивается к парню спиной, убирая освободившиеся руки в карманы,-..они не должны сдохнуть, пока им не помогут сделать это.

***

Тяжелая дверь отворяется, к всеобщему удивлению, с довольно свободной траекторией и почти что без звука. Сынмин заходит в помещение первым, улавливая на себе ожесточившийся взгляд привыкшего к ситуации Чана и внимательней оглядывая лежащего на полу Хенджина. Вид у него действительно плачевный. Кровь, засыхающая на одежде со временем, начинает мерзко пахнуть. На левой его руке цвет кожи становится похожим на сиреневый мрамор, а в воздухе витает двуликое истощение. Чан не помнит, когда последний раз был за пределами этого помещения - время здесь останавливается и принимает свои собственные обороты. Какая дата, какой день недели.. здесь что дни, что ночи выглядят одинаково. - ну приветик, Хван,- Ким уверенно присаживается на корточки рядом с ослабленным телом, когда за ним заходят еще двое амбалов - куда же они без телохранителей. Особенно к таким зверям, как эти артисты. Хенджин поворачивает голову к Сынмину и строит гримасу отвращения, как будто и вовсе никакой боли не чувствует. Ах, точно. Его тело онемело, он в прямом смысле ничего не чувствует помимо соблазна закрыть глаза и больше не проснуться. - внутренних кровоизлияний у тебя нет, можешь не переживать,- Сынмин еще раз пробегает взглядом по этому жалкому в его глазах созданию и поднимается на ноги. Сможет ли Хенджин возразить сейчас? Сможет ли он вообще сказать хоть слово? Ким прикасается носком своего лакированного ботинка к ближней стороне его ребер и давит, пока Чан слышно выдыхает от вопиющей, но такой слабой злости в себе. Он в самом деле ничего не может поделать - благодаря отсутствию еды который день любое движение сопровождается блеклым потемнением перед глазами. - айгх, ты, блядь..- Хван делает себе хуже, умудряясь повернуться на другой бок и закрыться от Сынмина так, словно это его действительно спасет. Хотя бы внушает какое-никакое спокойствие. - о, как мы заговорили,- Сынмин приподнимает брови якобы в удивлении: на деле же и подумать не хотел, что Хенджин сможет ответить. Было бы лучше, если б он продолжал молчать в тряпку. - придется тебе со мной поговорить, певичка,- Ким пожимает плечами, неотрывно наблюдая над тем, как ярковолосый корчится на полу от боли и правой рукой хватается за ребра. Такими медленными и тугими движениями, будто бы его конечности привязаны к четырем углам огромной комнаты. - я не..- Хван пытается. Он не слабый, его сила воли и вправду превосходит характеры множества людей, но сейчас он вновь давится чем-то в легких. Сплевывает кровь и от унизительного ощущения в сознании поворачивается обратно на спину, плавно начиная мириться с болью. Он ведь всегда с ней жил. До тех пор, пока руки в кровь брата не окрасил - жизнь стала немного спокойнее. - не буду,- простыми словами отвечать оказалось удобнейшим вариантом. Парень перевел взгляд на Кима, который не изменил своего положения и даже не отошел чуть дальше: ему плевать не то что на все, ему плевать абсолютно на всех. - а какая красивая статья о жалкой смерти красавчика dession выйдет, ммм..- Сынмин загадочно тянет, фигурируя фразой мгновенное представление в глазах Хвана: умереть с позором, умереть не на сцене.. умереть так рано. Нет, Хенджин не может. - сдашься с поличным - тебе так срок укоротят, благодарить будешь. Может семейкой потом обзаведешься,- Хван выдыхает через рот, плотно сжав челюсти. Семья.. он и представлять себя ее частью никогда не хотел. Ему мерзко от одной мысли о том, что нужно заботиться о ком-то помимо себя. Так что слушать Кима хотелось меньше всего. - да хоть на пожизненное..- с ярким напряжением проговаривает Хван себе под нос. Телохранители позади мафиози переглядываются, а сам он оборачивается лицом к барабанщику. - слышишь, Кристофер, как вы ему нахуй не сдались? Точно, тебя же вместе с ним посадят. Остальных выловить труда не составит,- Сынмин наигранно улыбается и, обернувшись обратно к Хенджину, поднимает одну из рук и делает непонятный никому жест: телохранители с обеих сторон обходят парня, по негласному приказу резко поднимая Хенджина с пола. Тот выгибается от боли, совсем не зная, как от нее избавиться - дышать снова становится невозможным. - итак, Хван Хенджин,- Ким подходит почти вплотную, что очевидно не позволяет Хенджину рыпаться сильнее прежнего. Помутневшим взглядом он смотрит в глаза мафиози, практически повиснув в крепкой хватке широких мужчин,-..у тебя последняя попытка. На протяжении своей жизни каждому человеку доводится споткнуться о свой «великий шанс». К огромному несчастью, большинство из нас просто подымается, отряхивается и идет дальше, как будто ничего и не произошло. Ким выжидает до последнего, одним только взглядом выдавливая из Хенджина все, что он действительно неплохо укрыл - улик не осталось. Настоящих улик, если быть точным. Хван прикрывает глаза на пару секунд, пока боль стекает от ребер к тазовой кости, а кислород перестает так быстро гнать кровь по венам. Он слышит выстрел. Оглушительный. Чувствует, как руки по бокам резко отпускают его - Вермут валится на пол и, едва открыв глаза, снова их зажмуривает, больно ударяясь коленями о бетонный пол. А перед ним, кажется, падает тело. Кровь расплывается по полу, смешивается с оставшимися следами Хенджина и впитывается в его собственную одежду - с минуты две он привыкает к этому зрелищу и все же решается поднять глаза выше. В нескольких сантиметрах от вокалиста лежит бездыханное тело мафиози - четкое попадание в затылок с маленького расстояния. В дверном проеме стоит все тот же Ян Чонин, не опустивший вытянутой руки с перезаряженным пистолетом и улыбающийся с такой необузданной эмоцией на лице, что сквозь онемение частей тела Хенджин чувствует колючий холод. Телохранители бездумно подрываются в сторону Яна. Одного пристреливают сразу же - попадание в грудь, где-то рядом с сердцем. А Чонин.. смеется. Начинает смеяться тихо и беззаботно, когда второй мужчина хватает Чана поблизости со спины за шею и громко грозится ему перерезать горло. И вправду, Кристофер чувствует что-то холодное у своей глотки, похожее на остро выточенный кинжал. - да режь ты, господи, мне-то что,- Чонин с настоящим весельем в голосе успокаивается. Переступает через тело Сынмина, прямо в лужу его крови возле головы и оглядывает Хенджина, даже не поднявшего с мафиози взгляда. - ну что, миленький. Я твоя смерть,- Ян улыбается еще ярче. Божественная справедливость допускает, чтоб дьявол безнаказанно обманывал людей, но не терпит, чтобы эти люди, несчастным образом обманутые и совращенные им, навсегда остались безнаказанными. - отойд..- телохранитель хочет возразить и покушению на виновного, но Чонин резво поднимает руку, не отворачиваясь от вокалиста, и стреляет прямо в голову оставшемуся: у Чана сердце уходит в пятки, а дыхание закупоривается до предела. В помещении замирает тишина. Хенджин не чувствует страха, но ощущает нелепую дрожь в теле.. что-то сравнимое с чувствами во время секса с Минхо. Он поднимает взгляд на Чонина, который ожидает хоть малейшей реакции на свои действия: слишком мило и спокойно все проходит, ему подобное не нравится. - что, неужели так просто помереть захотел?- Ян ставит ногу парню на плечо и толкает тело к стене позади, присаживаясь перед ним на корточки и улавливая каждую эмоцию, которая без воли самого Хенджина демонстрируется на его красивом личике. - нет, сучка, будешь жить во имя Дьявола,- шепотом продолжает Чонин и протягивает Хвану свой же пистолет, повернув рукоятью к нему. Вермут находит силы нахмуриться и тяжело выдыхает, невольно понимая, что перед глазами все плывет до тошноты внутри: это слишком трудно терпеть. Он теряет сознание, прежде чем успевает хоть что-либо вымолвить в ответ.

***

А теперь потолок белый. Такое чувство, что сейчас он не ограничит подъем - Хван будто бы сможет очень просто встать и пойти.. вот бы это было действительно так. Он привстает, кажется, на кровати и в итоге садится, ощущая знакомые чувства. Боль все не проходит. Но он.. в больничной палате? Оглядывается - и вправду. Рядом с ним тумбочка. Левая рука в гипсе. На торсе специальный бандаж, ограничивающий его в движениях. А на белом, под интерьер помещения стуле немного поодаль.. ох, черт. Кристофер Бан Чан, и даже не связанный. - я уже думал, кранты тебе,- барабанщик складывает руки на груди и усмехается.. Неужели Чан даже улыбаться умеет? Кажется, Хенджин все-таки умер. - не пялься на меня так. Ты просто свалился вообще бездыханно, что нам оставалось думать?- парень поднимает одну бровь, что аж в этом четком осуждении Хван узнает прежнего Криса. Облегченно, но неслышно выдыхает и аккуратно ложится обратно. - Чонин сказал за тобой присмотреть,- но.. почему Чонин их не убил? Хенджин знает, в какой степени Ян ненавидит его - так что же остановило? Парень прикрывает глаза, на некоторое время просто стараясь аккуратно дышать.. уже забыл, как это делается. Какой на вкус чистый воздух. - он ушел к Минхо,- слышит Вермут и резко распахивает глаза, вновь садясь на кровати и даже не поморщившись: Чан хмурится от такой бурной реакции и кладет руки на свои бедра, немного отстраняясь от спинки удобного, нежели предыдущий, стул. На запястьях его виднеются кровавые, но уже обработанные следы веревки, а остальные травмы в неизменном пока что состоянии.

***

- как ты.. рано,- девушка накидывает на плечи белую рубашку в черную, с тонкими полосами клетку поверх белого облегающего топа. На низ же у нее надеты черные джинсовые шорты. Чонин проходит внутрь квартиры, мило улыбаясь - он успел переодеться еще в штабе, ибо та одежда с пятнами чужой крови ну явно не подошла бы под ситуацию. Синяя толстовка с имитацией рубашки под ней, а также темно-серые брюки. Довольно неприметный образ. - кушать хочешь?- Чэвон мило улыбается и проходит на кухню, откуда веет приятный аромат: Чонин старается не принюхиваться и проходит вслед за ней. Конечно, он ожидал. Романтичный или, по крайней мере, уютный вечер.. вдвоем? Их же должно быть трое. - однажды я буду удивлен твоими способностями,- Ян подходит к девушке со спины, мягко укладывая руки на ее талию: Чэвон так прелестно смущается, но продолжает накладывать в тарелку золотистую на вид лапшу с овощами и, вроде как, с кусочками курицы, до конца парень не понял ингредиенты. Уткнулся носом в ее затылок и сразу ощутил запах какого-то типично женского шампуня. - а если я обижусь? Ты ведь не знал, насколько я хорошо готовлю,- она наигранно хмурится и ставит тарелку на стол, принимаясь за следующую. Чонин отстраняется и свободно садится на стул, ближний к выходу, закидывая одну из ног на другую. - предполагал,- он загадочно улыбается, стараясь уловить взгляд девушки на себе. Она ставит и вторую тарелку с порцией поменьше себе, кладет аккуратно на их край вилки, а затем наливает в бокалы красное полусладкое. Вино. Оно, как и люди, имеет свою собственную жизнь. Вначале оно молодое и непредсказуемое, потом насыщается и обретает свою индивидуальность, а затем, увы, стареет, превращаясь в уксус.. и, так же как и люди, вино бывает хорошим, не очень и, откровенно говоря, дурным. Чэвон садится напротив, убирая одну сторону волос за ухо. Ян притягивает к себе один из бокалов и, не сводя нежного взгляда с собеседницы, втягивает в легкие запах перебродившего виноградного сока. - припоминаю, ты хотела о чем-то сказать,- он приподнимает брови в наивном жесте, давая старшей знать, что ей переживать не о чем.. но все же, она выглядит нервной. Ерзает на стуле и смотрит себе в тарелку, даже не притронувшись в странном ожидании к еде. - я беременна,- Чонин отпивает небольшой глоток и чуть было не давится им, поворачивая голову в бок и прикрывая тыльной стороной руки рот. Но не потому, что давится - его, к сожалению, никому непонятная улыбка чуть было не вырывается наружу. Чэвон поднимает на него взгляд, опустив обе руки куда-то под стол и сидя настолько прямо, что от этого вида могла бы запросто спина заболеть. Ян тем временем ставит бокал на стол и неопределенно смотрит куда-то в центр стола. И, черт.. она совсем не понимает его реакции. - от тебя,- шепотом прибавляет Ли, сжимая край своей рубашки где-то за пределами чужой видимости. Чонин несколько секунд молчит, специально мучая этой невидимой реакцией собеседницу. Поднимает на нее взгляд и немного щурится от приглушенного освещения: за окном давно стемнело, а из света здесь одна только лампа над выключенной не так давно плитой. - смело,- первое, что произносит блондин в ответ. Сердце Чэвон начинает биться сильнее в образующейся панике, потому она и принимает ответ за.. удивление. Конечно, как же еще может любящий парень на подобное отреагировать? А любит ли он?.. - это было на одну ночь, ты знала?- его глаза отражают притупленные лучи искусственного освещения. Его внутренний мир закрывается так же резко, как выпадает с его уст подобного рода ответ.. а уголки губ заостряются, прямо-таки сдавая его лисью натуру целиком и полностью. Какой же Чонин мерзкий. Чэвон должна была смириться с этим еще когда он первый раз потянулся к ней за поцелуем, прижимая к своему разгоряченному телу посреди продуктового магазина, в который они забежали спрятаться от сильного ливня, будучи знакомыми пару дней.