это [любовь] всего лишь интерес.

рву крылья цветка: любит не любит, ромашка мертва. ты холодна, полюс северный ты, стынет еда, но кормушки пусты.

свистка ждëт игра, мячик ненужный скатился с моста. в воде почему-то улов,

мы путаем компас и стрелки часов. с месяца сползла моя слеза,

смейся, всё равно ты опоздал.

///

— знаешь, люди обычно говорят “я умру за тебя”, — сказал нил, сделав затяжку, — но это так дёшево. — почему? — эндрю смотрел, как солнце поджигает ядерный закат волос нила. “— красивый”. джостен пожал плечами и затушил окурок пальцами. — умереть легко, — он посмотрел эндрю в глаза. — правда легко. а ты попробуй жить для кого-то. вот это действительно сложно и потому более весомо. — мне стоит сказать “о боже, неужели дошло”? или сам додумаешь? — эндрю почти рассмеялся, пока это говорил. сделал последнюю затяжку и бросил бычок с крыши. — мудак, — нил улыбается. миньярд засчитывает себе победу. кошмары могут идти нахуй.

///

нил целует его раз за разом так, словно отвоёвывает у всего мира. будто кто-то заберёт. вот, вот сейчас, как-будто кому-то ещё не всё равно. эндрю не смеётся лишь потому, что сам вцепляется в него до онемевших пальцев. разница между ними в том, что джостен правда может уйти в любой момент – он птица с зажившими крыльями, а эндрю их ещё в детстве обрезали, потому высоты и боится. нил выцеловывает его шею, прижимает к себе за талию и обхватывает рукой их обоих, двигая ею в рваном, резком темпе; эндрю обнимает его за пояс ногами, стискивает плечо до синяков в форме отпечатков пальцев, зарывается ему в волосы пятернëй и тихо стонет, закрывая глаза. ему так отчаянно хорошо с ним, что становится страшно. но нил улыбается, когда они заканчивают, и скручивает им по самокрутке, сидя на подоконнике обнажëнным. шрамов своих вообще не пугается, когда они вместе. эндрю расслабляется, принимая уже подожжëную сигарету. — я видел магазин недавно, — сказал джостен, щурясь на солнце, — там всякие штуки из глины делают, — эндрю, посмотрев на него, приподнял бровь в немом вопросе. — ой, не смотри на меня так. я нам пепельницу заказал. через пару дней пойду забирать. — жаль, я думал вазу. ну или горшок там, — эндрю ухмыльнулся, выдохнув дым. — иди ты, — джостен ткнул пальцем ему в плечо, усмехаясь в ответ. — ваза или горшок или ещё какая-нибудь посудина – это больше в стиле ники, знаешь ведь, — он затянулся сигаретой. — я заказал в виде лёгких. с трахеей, бронхами, капилярами и всем прочим. — ладно, это прикольно, — миньярд затушил окурок в банке, — но посмотрим, как скоро мы или кто-то ещё разъебëм её. — тоже верно. нил тушит бычок пальцами, выдыхая дым в форточку, зябко ведёт плечами и протягивает руку к эндрю: — можно? — можно. он касается пальцами неаккуратных отметин на ключицах эндрю, слегка надавливая, а потом за руку тянет в кровать.

///

близнецы сидели на капоте машины эндрю, попивая: один – пиво, другой – вишнëвую колу. эндрю, если говорить честно, не совсем понял, как так вышло, но это стало традицией после каждого сеанса у бетси. они почти никогда не разговаривают после них. переваривают.. скорее друг друга, чем что-то ещё. эндрю вздыхает и отпивает ещё немного колы. аарон показательно морщится от фантомной сладости напитка у себя на языке и заслуживает средний палец в лицо от брата. — ты невыносим, знаешь? — да, что-то такое я уже слышал, — эндрю усмехается и достаёт из кармана толстовки портсигар с самокрутками. — нелегальщина? — аарон приподнимает бровь. — не, они от нила, — эндрю пожимает плечами, подкуривая. — он для тебя их делает? — ага. у меня не получается. аарон издаёт короткий смешок и продолжает пить своё пиво. больше они ни слова не говорят, сидя в уютном молчании. из стадиона высыпали остальные. вышел и нил с ещё влажными волосами и усталой улыбкой. эндрю, смотря на него, вспоминает, что когда он только появился, миньярд думал, что он зашуганный и неловкий, а потом посмотрел в глаза — и нахлебался их расплавленной ледяной стали, затемнëнной хмуро нависшими бровями. у него было лицо человека, который привык считать жизнь дерьмом и который одним движением своего скошенного рта бросал вызов, мол, “— ну, давай, удиви меня”. эндрю бесился, потому что не врубался, какого хрена он должен кому-то что-то доказывать. особенно — ему. а потом до него дошло, ага. — хэй, — пока миньярд размышлял о прошлом, его настоящее уже подошло ближе. — хэй. нил смотрит на него, а потом на аарона, который задумчиво палил в пространство между джостеном и эндрю, чему-то усмехнулся, скатываясь с капота, и бросил на прощание: — увидимся. эндрю отсалютовал ему двумя пальцами и снова посмотрел на нила: — да или нет? — да. джостен поцеловал его, опираясь руками о капот по обе стороны от эндрю, и он на вкус, как черешня с мятой. миньярд языком забрал у него изо рта жвачку и потянул за волосы, ухмыляясь. нил цокает языком, когда отстраняется, закатывая глаза. — воришка. ты на вкус, как ягодное безумие. — нравится? — нравишься, — джостен ещё раз целует его, прикусывая нижнюю губу. — поехали домой.

///

— я запихну тебе бритву в дëсна, если не прекратишь. ники подскакивает на месте, слыша низкий голос джостена из дверного проëма, и спешно выключает музыку. нил нехарактерно медленно выходит из спальни, держась за голову, а следом за ним почти смеющийся эндрю в его футболке. ники правда страшно настолько, что он не может ничего прокомментировать. зато решается кевин: — похмелье? — хуëвая погода. эндрю доходит до стойки на кухне и быстро достаёт из аптечки (коробка из-под печенья) таблетки и наливает воды, пока джостен садится в одно из кресел-груш. — у него мигрень, — миньярд отдал нилу три таблетки обезбола и стакан, получив благодарный кивок в ответ. — пиздец, — тихо выдыхает ники. — полный, — соглашается кевин, — ты же не придёшь на тренировку, а у нас начало сезона и нам!.. — кевин, клянусь, если ты сейчас же не заткнëшься, я возьму один из ножей эндрю и вырежу тебе язык, — нил сказал это с закрытыми глазами, тихо и монотонно, но жутко настолько, что дэй и ники перестали издавать любые звуки, кроме дыхания. — спасибо. эндрю принёс ему плед и бутылку воды, после тихо устраиваясь на полу возле его кресла. нил приоткрывает один глаз и приподнимает руку в немом “— можно?”. эндрю кивает и джостен зарывается пальцами в его волосы, мягко перебирая немного спутавшиеся после сна пряди. миньярд подставляет голову под прикосновения, наслаждаясь лаской. — ты как кошка, — нил усмехается. — таблетки начинают действовать. — хорошо. ники ненадолго зависает у двери, смотря на то, как эндрю нежится под прикосновениями нила, а после тихо уходит, улыбаясь, и замыкает их на ключ. миньярд щурится в холодном утреннем свете и тихо говорит: — рэне в начале общения спросила меня: верю ли я в бога. — а ты что? — ответил, что если бы верил, то меня бы здесь не было. вообще нигде не было бы. нил чуть хмурится и задумчиво говорит: — меня бы тоже.

///

нил, на самом деле, жестокий человек, выросший среди насилия, и его шрамы тому неоспоримое доказательство. только вот люди склонны забывать об этом. всё бы ничего, эндрю не против, но джостен словно родился с липучкой для заварушек, смирился и решил натворить столько хуйни, сколько сможет. поэтому они, включая несколько человек из команды, находятся в точке, где нилу угрожает парабеллумом взбешëнный паренëк из другого универа: то ли оскорблëнный игрок, то ли не менее оскорблëнный фанат. эндрю не хочет разбираться, просто бьёт парня в солнечное, несколько раз по лицу до кровавых соплей и вырубает. и джостен улыбается, даже скалится, когда отпинывает парабеллум обратно к окровавленной ту́ше, бесцветно интересуясь: — твоё? обронил. он жëстче и злее, чем кажется. команде не стоит об этом забывать. — эндрю, остались ещё сижки? мудак не дал мне покурить, — миньярд смеётся, замечая обалдевшие лица ребят, и кивает, доставая портсигар. — отлично, пошли домой. эй, чего вы все такие кислые? всё окей. — нил джостен, ты катастрофа, каких поискать, — замученно говорит мэтт, сжимая переносицу двумя пальцами. — магнит для неприятностей, — кивает эндрю. — ой, не нудите, — нил закатывает глаза и делает затяжку, — типо я специально. иногда эндрю физически не может справится с волной обожания к нему.