Остров

Пятая за этот вечер сигарета тлеет в руках, обжигая пальцы, но он не обращает на это внимания. Очередной бычок летит в разрезанную камнями толщу воды. Он стоит на волнорезе в кромешной тьме. Даже луна скрылась за чёрными, как уголь, облаками. Зябко, неприятно, влажно. Ветер перебирает волосы, не желая оставлять их в покое. Хэ Тянь достаёт ещё одну сигарету. Поджигает и затягивается почти до середины. Выдыхает едкий дым и опять чувствует горечь во рту, сплёвывает вязкую слюну. Пепел даже стряхивать не приходится, его уносит береговой ветер, обдавая лицо неприятными ласками. Хэ Тянь делает ещё один затяг, выпускает кольца дыма и смотрит на бушующие волны перед собой. В таком цвете неба море кажется чёрным, бездонным и от того более желанным. Он делает шаг вперёд, камнем падая в бездну. Волны заглатывают его тело, касаются ног и рук, сводя их в бездвижие. Перед глазами ничего. Лишь темнота. Она не пугает. Хэ Тянь и сам чернее ночи, похуже любого дьявола будет. И сейчас он проверит, насколько подходит на эту роль. Вода ласкает, хоть и грубо, но ласки эти приятны, Хэ Тянь на них отвечает, отдаётся полностью во владение стихии. Ему до сих пор не страшно. В глазах плывёт, тело становится чертовски тяжёлым, лёгкие заполняет долгожданным "кислородом", который, наконец-то, заставит почувствовать свободу души и освобождение тела. Его даже не вспомнят. *** Голова раскалывается на мельчайшие кусочки, неприятная тяжесть во всём теле, непривычная наполненность в лёгких. Хэ Тянь подскакивает в попытках эту наполненность убрать, она давит неприятно и больно. Кашель разрывает тишину и распространяется над толщей воды. Жидкость выходит, оседая на камнях. Дышать становится легче, и он еле-еле разлепляет глаза. Пытается понять, в Ад попал или ещё куда похуже, ведь ничего лучше, чем Ад, он не заслужил. А вокруг светло, глаза слепит лучами, обжигая их и кожу. Странно, он никак не мог попасть в Рай. Не достоин. Убийства — не самое лучшее, что он делал в этой жизни. Быть главой мафии престижно, но как же это, мать его, противно и мерзко. Самого себя задушить охота за то, что он этими руками творил. Звание лучшего убийцы и по совместительству сталкера получил давно. Ему тогда девятнадцать лет было. А в двадцать один он стал главой мафии. Сидит на этой позиции уже три года. Жалости в нём давно нет — это факт неоспоримый. Хэ Тянь осматривается, всё ещё не понимая, умер он или нет. По сути, должен был, так какого хера? — Я думал, ты сдох, — доносится низкий, подавленный голос где-то поблизости. Хэ Тяню кажется, что от голоса этого рябит водную гладь. Он всматривается в то место, где рябило, но ни черта там увидеть не может. Значит, всё-таки умер. А слова эти так, из пустоты, для утешения... — Не пытайся высмотреть меня, я в воде, придурок. — Опять этот голос, опять вода дрожит, опятьопятьопять. Во рту сухо, слова не хотят лезть из глотки, хочется пить, хочется опять закурить, хочется всего, но не этого пиздеца. Хэ Тянь опять откашливается, приоткрывает засохшие губы и сипит еле слышно: — Где я?.. — Прочищает горло, сглатывает несуществующую слюну, добавляет: — И кто ты?.. Резкий шум ударяет по перепонкам, в лицо прилетает струя воды — это немного придаёт чувств, возвращая в реальность. Хэ Тянь протирает лицо и разлепляет веки. Перед ним стоит парень. На нём бирюзовые, с жёлтыми линиями и заплатками, штаны-афгани, а также подранная растёгнутая жёлтая жилетка, размером она приходится на половину торса, который, кстати, не прикрыт. Парень этот ещё и рыжий. Блять. Хэ Тянь смаргивает, это бог перед ним? Господибоже. — Т..ты кто вообще?.. — Он еле выдавливает из себя эти слова и утыкается в светло-карие, скорее, даже оранжевые, глаза. Парень смотрит в ответ, чешет затылок, а потом отвечает: — Тот, кто жизнь тебе спас, идиот. — Он выдыхает. — Ты нахуй топиться пошёл? Совсем мозгов нет? — продолжает спокойным голосом рыжий парень, не решаясь ступить на берег. — Не твоего ума дело... — говорит Хэ Тянь так же хрипло, оглядывая тело странного существа. — Допустим. — Парень складывает руки на груди. — Но почему ты решил подохнуть в моём море? Я не люблю, когда на моей территории мусорят. — Я живу неподалёку... — Вот оно что... Срёшь там, где живёшь? Все вы, люди, одинаковые... — со вздохом разочарования парень закатывает глаза. Хэ Тянь кривится. Его сейчас назвали мусором. Хотя этот пацан прав. Тяня сложно назвать человеком, в нём человеческого уже не осталось, поэтому и смысла пытаться жить по-человечески тоже нет. Он опять утыкается в пылающие огнём глаза и говорит уже более отчётливо: — Так ты... Ты же не человек, верно?.. — Нет. И я благодарен богу за это. Вы, люди, мерзкие типы, вечно лжёте, лицемерите и всё в этом роде. — Так зачем спас меня? — Хэ Тянь непонимающе приподнимает бровь. — Я же уже сказал. — Парень сильнее хмурится. Хэ Тянь смотрит на складку между нахмуренными бровями, на довольно большие глаза, похожие на два янтарных камня, идеально подобранных по размеру глазниц, на бледноватые губы, на тонкую шею с выпирающим кадыком, на пепельно-рыжие, как пламя, длинные волосы, которые теряют цвет у самых ног, на ярко выраженные ключицы, на острые углы плеч. Смотрит на грудь, которая плавно вздымается и опускается, смотрит на в меру накаченный торс и не может оторвать глаз. Этот Рыжий с ног до головы прекрасен. Но взгляд оторвать приходится. Хэ Тянь пытается подняться. Почти падает, но удерживается, облокотившись на камень. Парень смотрит на него, а потом добавляет: — Ещё раз придёшь сюда кончать с жизнью, и я переправлю тебя на необитаемый остров. Хэ Тянь опять поднимает глаза, выпрямляется, дрожа, и отвечает: — Если буду под твоим присмотром, то хоть вечность там просижу. — Он разворачивается и уходит в сторону дороги позади себя, не дожидаясь ответа. Немного пошатывается, но держится ровно. Утонуть не получилось, получилось влюбиться. Влюбиться в парня, который даже не человек.