Я - твой отец

      — Может, ты уже расскажешь Чонгуку, кто его отец? — спрашивает Чимин, держа в руках кружку с горячим чаем, — в конце концов, он должен знать.       — Ты рехнулся, да? — возмущается Джин, морща нос от одних лишь только воспоминаний об альфе, которого любил раньше.       — Боже, Джин, я же не прошу тебя знакомить Гука с ним. Пойми, ты не можешь молчать всю жизнь как партизан. Рано или поздно он узнает и тогда вовсе отстранится от тебя.       — Знаешь, тебе так легко говорить. Тебя не бросал альфа, когда ты был беременным, Юнги всегда был рядом с тобой.       — Слушай-ка, а кто тебе запрещал тогда рассказать о своём положении Джуну? Ты сам умолчал, это было твоё решение!       — Не ори, Чонгука разбудишь, — омега вздыхает, глядя в пол.       — Думаешь, Намджун поступил бы так, если бы узнал о твоей беременности? — продолжал Мин спокойным голосом, наблюдая за старшим.       — Ты его даже не знаешь, с чего такие выводы?       — А кто по-твоему рассказывал мне полгода о том, какой «Джун-и хороший, он такой заботливый, подарил мне цветочки». Иногда мне кажется, что тебе не двадцать семь, а шестнадцать, и ты, как школьница с ребёнком на руках, не знаешь, что делать, — Чимин встаёт с кресла и ставит кружку с недопитым чаем на журнальный столик, — на твоём месте я бы уже давно узнал его номер и позвонил, сообщив на ребёнке. Младший омега выходит из гостиной и, схватив с крючка свою куртку, начинает обуваться. Следом за ним выходит и Сокджин, виновато смотря на своего лучшего друга.       — Прости меня, Чимин-а. Ты знаешь ведь, я не люблю разговоры на эту тему.       — Проехали, — омега замолкает, а потом добавляет, наматывая тёплый шарф на шею, — хён, найди его страничку в соц.сетях хотя бы.       — Я подумаю, — он смотрит на часы, что висели на стене, — так быстро уходишь? Ещё и девяти нет.       — Обязательно подумай, — младший крутится перед зеркалом, — да, думаю пора уже, Юнги там, наверно, с ума сходит. Виен и Кора не такие спокойные дети, как ты думаешь. Он один не справится. Джин лишь тихонько кивает, понимая, что Мины всегда устают, воспитывая двух близняшек, и не всегда справляются по одиночке. Эти ребятишки никогда не сидят на месте, им давно не два месяца, чтобы лежать в кроватках и пить молоко, им уже по два года, и они вечно треплят нервы своим родителям. Киму их не понять, он всегда справлялся с Чонгуком, будучи папой-одиночкой. Омега никогда не запрещал чего-то своему сынишке, а тот, в свою очередь, не доводил папу и был спокойным. Гук мог часами сидеть в гостиной и рисовать тигрят. Да, это его любимое животное. У него было много плюшевых тигрят, в окружении которых маленький омега проводил ночи и слушал папины сказки. Но есть и то, что Чонгук не любит больше всего, это детский сад. Хоть малыш и не закатывает истерики, когда его будят в семь утра, мысленно он ненавидит это место.       — Ладно, я пойду, — Чимин закидывает на плечо рюкзак, с которым пришёл с универа, и собирается уходить.       — Угу, — Джин коротко кивает, улыбаясь.       — Па-а-ап, — из-за двери появляется макушка невысокого мальчика, что сонно трёт свои глазки, а потом радостно визжит и летит в объятия младшего омеги, — дядя Чим!       — Привет, Гук-и, — тянет Мин, подхватывая малыша на руки.       — А ты что, уже уходишь?       — Да, Гук-и, мне уже пора.       — Ну вот. Я всё проспал.