Осколки разбитого сердца

Антон резко распахнул глаза и понял, что ничего из вчерашнего дня не помнит. «И сколько я выпил... И в чьей я комнате?!» И тут он резко повернулся в сторону Арсения, который спал мирным сном. Шастун ужаснулся, представляя самое страшное. Он просто сидел и думал, что делать. Однако появился шанс для его сокровенного плана, из-за чего он сел на Арсения и сначала не мог оторвать от него глаз, наблюдал за тем, как он спит. А потом отвёл от себя эти мысли и хотел было взять подушку. Он собирался, пока спит Попов, придушить его. Но, к счастью, мужчина вовремя проснулся и недовольно посмотрел на Антона. — Ты что делаешь? Облом. — Доброе утро-о-о! — Было бы оно добрым, если бы я, открыв глаза, не увидел тебя. — Эй, вообще-то обидно. — Ну и чего ты хотел, раз забрался на меня? Антон побледнел и пытался придумать что-то стоящее, реальное и правдоподобное. Он ничего лучше не придумал, как просто сделать вид, что хочет поцеловать Арсения. Но Попов выставил ладонь, а Антон упёрся в неё губами. Однако позже мужчина сразу же убрал её, объясняя: — Только не надо как вчера! Антон ещё сильнее побледнел и приподнялся. — А что было вчера? — неуверенно и тихо спросил он. — Не помнишь? — Да... Впервые так сильно выпил, что нихуя не помню. — А по тебе вчера даже не было видно, что пил. Такой активный. Антона по цвету можно было сравнить уже с известью. — В каком смысле активный? Арсений посмеялся. — Всё-таки есть в этом какая-то романтика. — Что? — Ты вчера приставал ко мне, вот и все. А про ладонь... Ты её облизал. Но у нас ничего не было, не бойся. Хотя в таком пьяном состоянии, когда идёт тема про секс, я себя не контролирую. Антон тут же слез с Арсения, встав напротив кровати и отвернувшись. — Как ты можешь говорить такое, извращенец?! — От извращенца слышу. Видимо, это заразно. — СПИД — это заразно, а остальное — мелочи. — Оставь свои знания на потом. Лучше скажи, сколько времени? — Да откуда ж мне знать? — Там часы электронные стоят прямо перед тобой, — посмеялся Арсений. — А, блять. Двадцать минут девятого. — Бля-я-ять! Опаздываю, — Арсений тут же встал, начиная переодеваться. Спустя пару минут он уже был готов, решил остаться сегодня без завтрака, так как Миша спал. И уже решил выходить, позвонив директору детского сада. — Борис Васильевич, я опаздываю! — Арсений Сергеевич, и Вам доброе утро. Можешь оставаться дома. Лучше расскажи, как вчера отпраздновал? — Остаться дома?.. Ну ладно, спасибо Вам. Отпраздновал отлично, еле на ногах держусь. Главное, что отец доволен. В это время и появился сзади Сергей Александрович. — Здесь кто-то меня вспомнил, или мне просто показалось? — Ладно, хорошо опохмелиться, Арсений Сергеевич. — Спасибо, до свидания, Борис Васильевич. — Доброе утро, пап. — До-о-оброе, — Сергей Александрович подошёл ближе к своему сыну, — ну что, как с Антоном? — В смысле? — недопонимающе спросил Арсений, а его отец громко рассмеялся. — Видел бы ты свое лицо, Арсюш, хаха! — еле успокоился Сергей Александрович, набирая в свой стакан воды. Попов закатил глаза. Кстати, на отце ничего не было, кроме каких-то шортов. — А я вижу, тебе прям-таки хорошо было этой ночью? — Не то слово. — Ты же спал в одной комнате с Альбертом? Сергей Александрович взглянул на Арсения. — Конечно. Попов как бы осуждающе и как бы понимающе посмотрел на него. И тут же вышел на кухню Гедеон Георгиевич. — Доброе утро, бодрячки! Арс, а ты чего в рабочем? — Да я думал на работу поехать, но меня освободили. Эх, сейчас бы завтрак. — Я могу приготовить, — спустился Антон, на которого все трое, Сергей Александрович, Гедеон Георгиевич и Арсений, обратили внимание. Попов недоверчиво посмотрел. — Ты готовить умеешь? — Конечно, умею. Как с Мишей-то не научиться. Прям кулинар. — А вдруг яд подсыпешь? — В таком случае я убью и Гедеона Георгиевича, и тебя, и Сергея Александровича, — улыбнулся Антон, — а мне оно надо? Нет. Давайте, заказывайте. — Арс, ну правда. Вы вроде бы друзья, но доверие у вас не на высоком уровне. Что это такое? — заговорил Сергей Александрович. — Пап, тебе показалось, — Арсений резко взял Антона за руку, пододвинул к себе, чуть пригнув, — я просто так прикалываюсь, — и потрепал его по голове. Шастун опять удивился, но решил подыграть, начав смеяться. — Арс, ну ты даёшь! Забавная шутка! Гедеон Георгиевич и Сергей Александрович переглянулись, но промолчали.                                           ***** Потребовалось не так уж много времени, чтобы приготовить то, что выбрали мужчины. Гедеон Георгиевич попросил омлет, Сергей Александрович — запеканку, а Арсений — бульон. Пока Антон готовил, отец Германа принимал ванну, Сергей Александрович вышел на улицу, подышать свежим воздухом, ну Арсений просто сидел за столом и наблюдал за процессом приготовления, хотя перед этим переоделся на верху в домашнее. — Я думал, ты неуклюжий и порежешься при первой же возможности. Антон умолчал о том, что порезал себе уже четыре пальца случайно, но неглубоко и, улыбнувшись, ответил: — Вот-вот. Через некоторое время всё было готово. Гедеон Георгиевич, Сергей Александрович и Арсений уже сидели за кухонным столом. Антон бережно поставил тарелку с омлетом перед первым мужчиной. — Приятного аппетита, Гедеон Георгиевич. — Благодарю, Антон. Перед Сергеем Александровичем Шастун поставил тарелку с запеканкой. — Приятного аппетита, Сергей Александрович, — мужчина улыбнулся. И остался последний. — Приятнейшего аппетита, Арсений Сергеевич. Исключительно для Вас оплата натурой. Попов усмехнулся. — Я ещё подумаю, стоит ли за это платить вообще. — Ну-у! Не обижайте шеф-повара. А то в следующий раз таракашку засуну. — Куда? — рассмеялся Гедеон Георгиевич, это подхватил Сергей Александрович. — Надеюсь, не в бульон, а куда-то поинтереснее, — Антон тоже не смог удержаться и засмеялся. А в это время Арсений уже доедал бульон. «Лучше, чем я думал...» — Антон, из тебя выйдет идеальная хозяюшка. Можешь ко мне перебираться, — ехидно улыбнулся Гедеон Георгиевич. — Для меня это честь, но я уже во владении Арсения. Сергей Александрович широко улыбнулся. — А я говорил... А я говорил... — Кажется, только я не понимаю, что происходит, — возмущённо произнёс Арсений. — И не надо, — встал Гедеон Георгиевич, — вкусненько поел, огромное спасибо, Антон. Серёж, ты со мной? — Конечно, — отец Арсения тоже встал, — благодарю за радушный приём, Арсюш, и за вкусный завтрак, Антоша. Шастун очень удивился, его так ещё никто не называл.                                           ***** — Ладно, детишки, мы, кажется, пойдём уже, — стали прощаться Сергей Александрович и Гедеон Георгиевич с Арсением и Антоном. Мужчины обняли сначала Попова по очереди. — Было приятно позна... — протянул руку Шастун. — Да и ты иди сюда, — взяв парня за эту же руку, притянул к себе его Сергей Александрович, крепко обняв. А сзади пристроился Гедеон Георгиевич, также обнимая. Они с двух сторон сжимали Антона. — Ах... Я сейчас задохнусь... Но потом отпустили его. — Всего хорошего тут! Не ругайтесь! И почаще тра... — Сергей Александрович прикрыл рот другу и договорил за него, — тратьте время на веселье и развлечения, передавайте Любе и Герману, чтобы в гости заезжали, — а потом они ушли. Антон закрыл дверь за ними, а потом резко повернулся к Арсению с широченной улыбкой. — Как думаешь, что хотел сказать Гедеон Георгиевич? — Трахайтесь. — Ого, какие ты слова знаешь. Не стыдно тебе? — А тебе не стыдно? — За что это?! — Приставать к мужчине, который старше тебя на пятнадцать лет. — Какие мы нежные, бебебе. А может, я люблю постарше? — Гедеон Георгиевич — отличный вариант. Да, кстати, ты вчера с ним так вытанцовывал. Я уж думал, прям там засосётесь. — Кто-то ревнует, — тихо посмеялся Антон. — Я тебе просто рассказываю то, что вчера было. — А меня отправляешь к нему тоже, потому что вчера мы с ним танцевали? Арсений закатил глаза и пошёл наверх, к себе в комнату. А Антон резко вспомнил про кролика, которого оставил у себя в комнате, и побежал туда. И неожиданно вспомнил отрывок со вчерашнего вечера. Вспомнил, как увидел двух людей в его комнате. Это же были Сергей Александрович и Альберт! Шастун решил порассуждать на эту тему позже, зашёл в комнату, нашёл кролика опять под кроватью и даже ругал себя за то, что совсем забыл про животное. Только он хотел выйти из дома, как его остановил Арсений. Очень вовремя. — Что у тебя там в руках? Антон ничего сверхъестественного не придумал и просто показал Попову кролика. — Кролик! — Ну и какого черта он у тебя? — Ну я его временно взял к себе. Аренда, так сказать. Арсений подошёл близко и очень агрессивно спросил: — А тебе кто разрешал трогать моих животных? — Ну нихуя ты собственник. Попов быстро отобрал у Антона кролика и, скверно посмотрев на парня, отправился, надев куртку, на улицу, в хлев. Пока Арсения не было, успели уже проснуться Герман, Миша, блондинка, Любовь Михайловна, охрана(да, слегка опоздали). — Всем доброе утро, — поздоровался Антон. — И тебе, Антон! Где Арсений Сергеевич? На работе? — поинтересовалась Люба. — А, кстати, не знаю. Он сначала очень сильно торопился на работу, а потом переоделся и остался дома. Сейчас в хлев пошёл. — Ёб! Я же забыл проснуться, чтобы сделать завтрак! — Миш, не бойся, я уже всё сделал. Всех покормил. И Гедеона Георгиевича, и Сергея Александровича, и Арсения. Кстати, Сергей Александрович попросил передать Вам, Любовь Михайловна, и тебе, Герман, чтобы вы почаще навещали их. А ещё пожелал нам с Арсением почаще тра... — Тратить время на веселье и развлечения! — договорил Попов, внезапно появившийся сзади. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич! — поприветствовались все: Любовь Михайловна, Михаил, Герман, блондинка, охранники. Попов странным взглядом обвёл незнакомую девушку. — Тебя, кстати, как зовут? — Камилла, — ярко улыбнулась она. — Почему ты всё ещё здесь? — Да я только проснулась... — Ты же Гедеону Георгиевичу служишь? Почему он тебя не разбудил и не забрал? — Не знаю, Арсений Сергеевич. Попов закатил глаза. — Вызывай такси и добирайся. — А не могли бы Вы меня довез... — Кстати, Антон, бульон хороший получился. Мне понравилось, — быстро бросил Арсений и поднялся к себе. Камилла недовольно цокнула. Антон в шоке открыл рот, провожая Попова взглядом, поворачиваясь в сторону Любы, Миши и Германа. — Мне же не послышалось? Ему понравилось?! — Антон подпрыгнул несколько раз, повторяя один и тот же вопрос. Любовь Михайловна посмеялась. — Ты так реагируешь, будто всю жизнь только этого и ждал. — Ну всё-ё-ё! Отличное настроение на весь день. Герман, Миша, как насчёт того, чтобы поиграть в снежки на улице? — Я не особо... — заговорил дворецкий.                                           ***** Антон уже готовил небольшой снежный шар, чтобы атаковать Германа, но тот тоже был не промах. Выжидал удобного момента. Камилла уже уехала. — Ну давай-давай, нападай. — Нет, Вы давайте нападайте. — Ц, — закатив глаза, цокнул Миша, — ну и дети, — в него прилетело сразу два снежка, и он упал на мягкий снег. — Мы не дети, просто умеем веселиться! А ты, — Антон начал подходить к дворецкому, набирая снег для большого шара, — сейчас будешь намылен! Шастун встал перед Мишей, который, кстати, вообще никак не пытался двигаться, и хотел уже отпустить снег, но в него пульнул Герман. — Это наш бой! — Уговорил... А ну иди сюда!!! — и Антон побежал за Германом. Не мог угнаться, как бы хорошо скорость не набирал. И спустя несколько минут таких пробежек у Шастуна началась одышка, а Герману всё ни почём. Ну оно и понятно, спортсмен. Антон остановился передохнуть, но в него сзади прилетел снежок. Он обернулся, это был Миша. — Я с вами. — Ах так? Ну держись. Таким образом, эти трое весело и активно бегали друг за другом. Особенно Герман за Мишей. Антон так специально делал. Шастун запустил в спину Германа снежок, пока тот набирал снег, и свалил всё на Мишу, который стоял рядом. Тот возмущённо посмотрел на Антона. — Что за подстава? А Герман уже был совсем близко. — Ам... Я, наверное, должен убегать? — спросил Миша. — Как хотите, но в любом случае, — Герман подошёл ещё ближе, приобняв дворецкого, — я Вас поймал. И Антон в это время писал на снегу кое-какую интересную надпись. Арсений наблюдал за всем этим из окна своей комнаты. Ему идеально открывался обзор на участок, где веселились ребята. Сам мужчина читал книгу, сидя на подоконнике. «И с какими детьми я живу...» Когда Антон дорисовал то, что задумал, Герман и Миша переглянулись. — Это точно безопасно? — Да отвечаю, — Шастун уже лепил снежок, который далее запустил прям-таки в окно Арсения. Тот обратил свое внимание и прочитал то, на что указывал Антон. Большими буквами было выведено:

ТЫ ГЕЙ

Арсений тут же сорвался с места, а Антон громко засмеялся. — И что теперь с вами будет? — задал вопрос Герман. — Со мной? — Попов уже открывал дверь, — мне, кажется, пизда сейчас. Антон в принципе не очень-то спешил убегать и стоял на месте, но когда Арсений оказался совсем рядом, коленки-то задрожали. Поэтому он передумал и уже отвернулся от него, чтобы побеждать, но Попов схватил его за капюшон, пододвинул к себе и сказал на ухо: — Говоришь на меня... — Переводишь на себя! — рассмеялся Антон, повернувшись к Арсению лицом. — Да хули ты перебиваешь?! — Попов хотел дать Антону пощёчину, но тот поскользнулся и упал прям-таки на задницу, а потом, повернувшись в противоположную сторону, засмеялся ещё громче и побежал. Арсений — за ним. — Впервые моя неуклюжесть пригодилась. В общем-то, ему чуть-чуть оставалось, чтобы догнать Антона, но ни один из них сдаваться не хотел, из-за чего Попову пришлось прийти к жульничеству. Он, как настоящий, честный и правильный вода, попал Антону прям под колено. Тот же опустился на одну ногу и, проскользнув по снегу, также сбил с ног Арсения и мгновенно оказался на нем. — Ха-а! А я все-таки сверху. Попов, воспользовавшись таким моментом, быстро намылил Антону лицо. — Ааай!!! Ну запрещённый же приём! Ну прекрати! Теперь Арсений оказался сверху, а Антон, убрав снег со своего лица полностью, уставился на мужчину. Просто смотрел, любовался. Попов, кстати, так же делал. Однако он попал в ловушку. Антон специально совершил это, набирая в руки снег, посему теперь он намылил лицо Арсению и быстренько убежал к Мише и Герману. — Блять! Вот засранец! — Валите его, валите! — дико веселился Антон, падая от смеха на снег. Руки он завёл за голову, а ногу положил на ногу, и Миша с Германом делали снежки и попадали ими по Арсению. Но тот быстро их настиг, одновременно повалив и намылив каждому лицо. — Аааай!! Арсений Сергеевич, перестаньте! — возмущался Миша, пытаясь убрать от себя руку Попова. Сзади мужчину настиг Антон, который также намылил ему лицо снегом. — Ты моих бро не обижай-ка. — Блять, да как этот раунд пройти-то?! — возмущался Арсений. — Представь, что я снежный босс, догони вот меня. А я знаю, что ты не сможешь. — Вот как, — встал Попов, а потом резко сиганул за Антоном, который также не отставал по реакции и убегал, как в жопу ужаленный. Бежали они с одинаковой скоростью, но, чтобы не забежать в лес, что станет опасно только для Антона и как бы преимуществом для Арсения, потому что он знает эту местность, а Антон... Тем более, здесь есть дикие животные, Попов резко и жёстко толкнул парня в спину, тот снизил свою скорость на буквально милисекунду, и Арсений, заключив его в крепкие объятия, повалил на снег. — И все-таки догнал. — Ну опять не честно! Что ты вообще сделал? — Да отвлёк тебя на боль, просто толкнул жёстко. Антон вредно закатил глаза. — Отпусти. — Мы, кстати, с тобой вчера в такой же позе уснули. Шастун ошалел. — Пусти сейчас же! — Не буду. — Ну пусти же! Арсений просто промолчал. — Не отпустишь, я тебе яйки снесу. — Блять, чем? — посмеялся Арсений, — жопой? Антон, не медля ни секунды, правда оттолкнул Попова пятой точкой. Кстати, вариант правда рабочий, помогло. Арсений отпустил Антона, а тот убежал к Герману и Мише, которые, кстати говоря, просто наблюдали за всем этим и откровенно удивлялись. Попов первые несколько секунд хромал, а Антон улыбался. — Ну надо же. А если я так? — Тоже жопой? Ну давай, я готов. — Нет, кое-чем другим. — И чем? Арсений оказался уже на расстоянии одного метра и замахнулся ногой, Антон тут же прикрылся. — О-о нет! Это слишком жестоко. — Я предлагаю слепить снеговика! — выразился Миша. — Тоже так считаю. — Ну стройте, я посмотрю, — пожал плечами Арсений, отходя в сторону, ближе к дому. Ребята управились где-то за двадцать минут, сделав три шара из снега. Первый, который выполняет роль головы, самый маленький, далее идёт на увеличение. Миша нашёл какие-то ненужные ветки, используя их для импровизированных рук снеговика, а Герман — камни для глаз и рта. Антон думал над тем, что взять для носа. Идеально подойдёт морковка, посему он и послал Арсения в дом. Через минуту всё было готово. Получился неплохой такой снеговик. Миша, Герман и Антон дали друг другу пятюни. — А ну быстро в дом! — начала возмущаться Любовь Михайловна, — простудитесь же все! Я уже чай всем сделала. Парни послушались женщину и один за другим зашли в дом.                                           ***** На часах было что-то около десяти. Антон, Герман, Арсений, Миша и Любовь Михайловна сидели и пили чай, обсуждая разные темы. Было комфортно согреться после активной деятельности в холодную погоду, пить тёплый напиток и смеяться. Причём это ощущали все за столом, притом Арсений и Миша, которые не особо раскрыты для эмоций. — Кстати, Арсений Сергеевич, я заметила, что у Вас в последнее время настроение очень поменялось. Вы стали больше улыбаться. Я не особо настаиваю на Вашем ответе, но мне всё же интересно, что на это повлияло, — говорила Любовь Михайловна. Мужчина задумался. — Согласен. Ты как-то даже на мои подколы не реагируешь так, как реагировал раньше, — добавил Антон. — Может, это зависит от того, что я поменял своё отношение к этому всему. Как говорится, не можешь изменить ситуацию, поменяй своё отношение к ней. Это относится и к твоим подколам, Антон, и к... — Арсений опустил глаза и замолчал, а позже у него поменялось настроение совсем. Всё сидящие за столом поняли, что Попов вспомнил свою убитую жену Маргариту. Шастун толкнул его в плечо, тот повернулся. — Почему на работу не пошёл? — Отгул дали, а что? Тебе неприятно меня видеть? — Да иди ты, — закатил глаза Антон. Арсений тихо посмеялся, а Шастун вспомнил о том, что должен рассказать Мише о своём плане и том, как иметь связь с Анжеликой. — Миш, отойдём? — Конечно.                                           ***** Прошло уже три часа. Арсений лежал у себя в комнате и читал книгу. Антон, Люба, Герман и Миша всё это время болтали на кухне и славненько истребляли весь чай в доме. Предметом их разговора были животные. — Мне вот очень нравятся кролики. И собаки. Ещё кошки. Также лошади... Я всех животных люблю короче, — рассказал Антон. — А мне очень нравятся тигры, змеи, муравьи. — Не обычно, — прокомментировал Герман. — А тебе какие животные симпатичны, Герман? — поинтересовалась Любовь Михайловна. — Малые панды очень милые. Лисички тоже. В общем, я тоже всех животных люблю. А Вам? — Мне безумно нравятся собачки, я бы завела одного щеночка для себя. Михаил и Антон внимательно переглянулись. В этот момент Арсению кто-то позвонил. «Какой-то незнакомый номер. Опять спам...» Попов не стал отвечать и отклонил звонок, но телефон продолжал гудеть, причём звонил один и тот же номер. Арсений ещё немного потерпел, но потом всё же ответил. Это оказался Алёша. — Арсений Сергеевич, молю, заберите меня отсюда! — мальчик плакал навзрыд и пытался отдышаться, — пожалуйста, мне страшно... — О боже мой, Алёша, что случилось-то? Где ты?! — Я около нашего дома... Поторопитесь, пожалуйста. Мне очень страшно, — Алёша сбросил трубку. Попов отложил книгу и спустился на первый этаж, поехал в чем был, только пальто надел. На вопросы о том, куда он едет, не ответил.                                           ***** Арсений подъехал и забрал Алёшу. Он увидел на руке мальчика небольшую ссадину и разрез. — Что случилось? Младший брат Антона еле как успокоился, а Попов уже вырулил из этого двора. — Мама напилась... Папа напился... Я вышел к ним и попросил не шуметь вежливо, потому что я читал книжку и не мог сосредоточиться. А папа оскорбил меня и начал рассказывать, какой я плохой. Мама просто молчала, — Алёша всхипнул, — затем я начал говорить папе, что я неплохой, я способный, правильный, а он просто сказал, чтобы я закрыл рот и не смел против него ничего сказать. Я заплакал, потому что мне было очень обидно, а потом папа начал ещё сильнее давить на меня. Я ответил ему, что, если он не прекратит пить, я всё расскажу Антону. Он встал из-за стола, назвал меня предателем и кинул в меня первое, что попалось под руку, нож, а потом подошёл и ударил меня по лицу, — Алёша расплакался ещё сильнее, поглаживая красное пятно на щеке, — я очень боюсь его... Мне больно. А ещё я разочарован, что мама не помогла мне... Я быстро побежал в её комнату, взял Ваш номер, оделся и убежал. Отец меня по пути только оскорблял и желал, чтобы меня сбила машина. Арсений тяжело выдохнул. — Вот, что делает алкоголь с людьми... И куда тебя теперь? — Отвезите меня к Антону, пожалуйста. «Это самый худший вариант... Но что поделать.»                                           ***** Арсений осторожно открыл дверь в свой дом и пропустил туда Алёшу. Охранники удивлённо осмотрели мальчика. Из кухни вышел Антон. — Ну и куда ты уезжа... — позже он увидел Алёшу и остолбенел сначала от радости, но когда мальчик выбежал на свет, и Антон увидел его рану и его щёку, парень тут же впал в шок. — Анто-о-он! — Алёша горько заплакал и крепко обнял брата. Шастун растерялся, и ему тоже хотелось плакать. Ему больно, когда грустит такой маленький и невинный человек, его брат. Он опустился на присядки и нежно обнял мальчика. — Алёш, что случилось? Он всё быстро рассказал Антону, а Арсений уже успел переместиться за стол. — Ммм, вот как, — по Шастуну было видно, что он готов уничтожить весь мир, — Лёшенька, посиди пока тут. Познакомься с моими хорошими друзьями, хорошо? Я разберусь со всем этим. — Хорошо, Антон... — И вытри слёзки. Ранки тебе обработает Любовь Михайловна, — Антон указал на неё, — лучший шеф-повар и добрейшая женщина в мире! — Приветик, Лёшка, — улыбнулась она, помахав ему. — Здравствуйте, Любовь Михайловна. — Это самый сильный и выносливый человек, хороший друг, который сможет защитить тебя, — Антон указал на Германа. — Здравствуйте, Алексей, — широко улыбнулся парень, мальчик ответил таким же жестом и поприветствовался. — А это, — теперь Антон указал на Мишу, — самый застенчивый, милый, а также трудолюбивый человек на свете. Немного скрытный, но если с ним подружиться, то очень даже открытый! Алёша улыбнулся и помахал ручкой Мише. — А ещё он здесь самый молодой, — Шастун опустился к младшему брату, — был. Теперь ты тут самый свеженький, хаха. Удачно провести время, — Антон отпустил Лёшу, а тот удобно уселся за стол. А в этот момент Шастун сурово посмотрел на Арсения, резко взял его за руку и повёл за собой на второй этаж. — Эй, ты чего делаешь? — возмутился Попов. Они опять оказались в комнате какого-то охранника, и теперь Антон прижал Арсения к стене. — Мне кое-что нужно от тебя. — Надеюсь, не се... — Это потом. Сейчас нужны ключи от твоей машинки. — Зачем? Антон улыбнулся. — У меня есть кое-какие дела в городе. Арсений серьёзно посмотрел на него. — Я с тобой поеду. — Ну не-е-ет. Я хочу один. — Я тебя не спрашивал. Да и ты не достоин моей красавицы, — Арсений пошёл вниз. — Эй, а это было обидно, — Антон пошёл за ним. Они собрались, предупредили Любу, Мишу, Германа и Алёшу, что отлучатся ненадолго, вышли на улицу, дошли до гаража, позже сели в машину и поехали. — Ну так что тебе понадобилось в городе? Антон промолчал и посмотрел вправо. — Я с кем разговариваю? — Не знаю. Сам с собой походу. — Антон, блять. Ты ему черепушку снести хочешь? — Возможно. А что, помочь хочешь? — Ещё чего. Я тебе не позволю этого сделать. — Ну заеба-а-ал! Ты понимаешь, что он конченный алкоголик? — А ты думаешь, всё можно решить насилием? — Говорит тот, кто пиздит меня каждый день. — Ну ты тоже не лукавь. Не каждый день, но сейчас бы отпиздил. — Да, блять, за что-о-о? — За то, что не слушаешься меня. — Простите, папочка, теперь буду слушаться. Может, Вам еще минет сделать прям здесь? — Сейчас реально получишь. — На дорогу смотри, умник. — Однажды правда нарвёшься. — Очень жду. Такими темпами они доехали до родителей Антона. Шастун выбил входную дверь с ноги. — Утро в хату! Бегите, я стреляю. Он тут же приблизился к своему отцу, который хотел сорваться с места. — Слушай, придурок, кажется, я тебя уже предупреждал. Разве нет? Не помнишь? — Я помню... — А какого хуя ты, блять, животное обблёванное, — Антон дал ему грубую пощёчину, — поднимаешь руку на своего маленького ребёнка?! — Шастун ударил его в живот ногой. — Блять, какой же надо быть мразью, чтобы срываться на маленького человека, который ещё даже мир не познал... Сука, я тебя сейчас убью нахуй. — Стой! — произнесла мама Антона. — А ты какого черта, блять, мамаша года, не заступилась за сына?! Он для тебя ничего не значит!? Давай, блять, отвечай! — Антон, — позвал Арсений, — полегче, — парень закатил глаза. — Антош, я... — Не называй меня так, блять! Я разочарован в тебе окончательно! Больше я с тобой связей не имею, — женщина заплакала, Арсению стало жалко, а Антон собирался уже раскроить череп своего отца. — Антон, не слишком ли ты жесток? — Я отношусь к людям так, как относятся ко мне они. — Не пизди тут. — Заткнись и не мешай, — Антон замахнулся, но Арсений придержал его руку и вывел на улицу. — Слышь ты, придурок. Ты как базаришь со своей мамой? Тебе голову проломить? Она тебя рожала, блять! Потеряешь её, а потом ныть будешь. — Из личного опыта, да? — посмеялся Антон, но тут же пожалел, потому что Арсений ударил его прям по лицу, по синяку от биты. — Ты берега попутал, выблюдок? — Прости, я переборщил. — Ещё раз такое повторится, я сдерживаться не буду. — Напугал, напугал, — закатил Антон глаза, — подожди здесь, будь добр. — Да делай, что хочешь. Надоело уже нотации читать, — возмутился Арсений, толкнув Шастуна. Тот с радостью опять вернулся в дом и жёстко избил отца. — Ну что, ублюдок, готовься, — Антон ударил отца по лицу. — Стой, Ант... Шастун взял его за палец правой руки и резко выломал, мужчина закричал от боли и молил о пощаде. — Прекрати, Антон, умоляю! — Если исправишься, прекращу, — он взял отца за голову и ударил несколько раз о пол, — а пока будешь пить, будешь битым ходить, — Шастун схватил руку мужчины и внезапно вывернул в другую сторону, сломал её, а тот громко закричал, Арсений зашёл в помещение, — если будешь Лёшку продолжать мутузить, вообще убью. Я тебя щажу только ради Арсения. Если бы его не было, ты бы давно сдох, так что поблагодари его, бездарь. — Спасибо Вам, Арсений Сергеевич, — еле как произнёс отец Антона, а тот лишь закатил глаза. — Антон, ты всё? — Арсений Сергеевич, — окликнула мама Антона. — Что? — А почему Вы с Антоном вместе? — Тебя это волновать не должно, — сагрессировал Антон, потому что всё же держал обиду, а его мать вытирала свои слезы. — Вы простите своего сыночка. Он Вас очень любит, просто больше не позволяйте своему мужу обижать Алёшу. Не будьте равнодушной, я прошу Вас. — Хорошо, я постараюсь, — улыбнулась она. — Хорошо время в больнице провести, олух, — пожелал Антон своему отцу, уходя.                                           ***** — Антон, я считаю, что ты переборщил, — возразил Арсений, заводя машину. — В самый раз, — улыбнулся парень. — Любишь же ты приключения. — Нет, просто я хочу только лучшего для Лёши. Не хочу, чтобы он прошёл через то, что прошёл я, и также ненавидел отца, желая убить его. Не хочу, чтобы он также мог хладнокровно убивать. — Какой ты добрый, оказывается. Но с отцом можно было просто поговорить, когда он трезв. — Алкоголь меняет людей, посему он может забыть о том, о чем говорили. А насилие — самый действенный способ. Именно из-за него формируется страх и некое уважение. — Что-то не видно, чтобы ты меня боялся или уважал. — Ну с тобой это другое. — Что значит «другое»? — Я это принимаю как должное. Тебя можно понять, поэтому я и не сопротивляюсь. — Даже если я без причины изобью тебя, ты меня оправдаешь? Антон вздохнул и закатил глаза. — А ты чего добиваешься от меня такими вопросами? — Просто интересно. — Или тебе нравится смотреть на то, как спокойно можешь подчинить меня себе? — Шастун улыбнулся и провёл рукой по колену Арсения. Мужчина спокойно отреагировал на данное действие и тоже улыбнулся. — Может быть. Шастун тут же убрал руку и непонимающе посмотрел на него. — Что с тобой? Почему ты в конвульсиях не бьёшься, когда я пристаю? — Потому что теперь твоя очередь. Антон замолчал и просто смотрел на дорогу, надеясь, что неправильно понял Арсения.                                           ***** Антон и Арсений наконец были дома. Шастун тут же поспел на кухню, а Попов — к себе. — Алёшка, ну ты как? А мальчик уже вовсю смеялся и веселился. — Отлично, Антон! Дядя Герман такие истории рассказывает весёлые! Шастун широко улыбнулся, присев за стол. — Ну и хорошо, — он не особо слушал, что там ведает Герман, потому что тонул в этой уютной обстановке: приятные люди, которые поддержут и помогут, так тепло в помещении, что спать хочется, улыбка, несходящая с лица, заживающие раны. А ведь Антон думал о том, чтобы убить этих людей. Что бы с ним было, если бы он правда это сделал? Было бы ему так комфортно? Конечно, нет. Шастун понимает, что они не заслужили такого отношения к себе и не виноваты в том, что живут вместе с тем, кому хочет отомстить Антон. Шастун решил слегка приостановиться и не так часто пачкать свои руки чужой кровью, однако иногда это правда неизбежно. Он опустил голову на свои сложенные руки. И кто же сделал Антона таким жестоким? Неужели невзаимность чувств так повлияла на него? Может, он тогда влюбился по-настоящему, из-за чего травма была особенно болезненной? Действительно ли это всё только из-за Арсения? Может, Шастун сам решил идти по такому пути, выбрать такой исход событий? И к чему это его всё привело? К тому, что он не может спокойно сбежать от Арсения, следовательно, надо придумывать и осуществлять надёжный план, иметь связь с окружающим миром, чтобы совсем не затухнуть в четырёх безоконных стенах. Так почему Антон не может отбросить всё и просто остаться здесь? Это очень сильно повредит его гордость. Именно этого он и боится. А ещё боится того, что может привязаться и даже опять влюбиться, это худший исход. В принципе он уже понимает, что если хорошо себя вести, то Арсений и руки не поднимет. Честно, Антон и сам не до конца понимает, для чего он постоянно бесит и нервирует Попова. Не сказать, что ему нравится, когда его бьют(хотя щепотка есть). Скорее Антон так хочет просто отвлечь Арсения, затуманить ему глаза, убедить в чем-то и заставить привыкнуть к этому, принять за обыденное. Однако с недавних пор мужчина быстро приспособился к таким выходкам Шастуна и стал подыгрывать. Конечно, с одной стороны, это, несомненно, плюс, однако с другой... Зачем подыгрывать тому, кто причинил тебе огромнейшую боль? Чтобы не надоедал? Чтобы посмотреть на реакцию? Или всё же догадался о плане? Попов оправдывается тем, что поменял свое отношение к этому, но не врет ли он? Не задумал ли он тоже что-нибудь? Антон резко обратил внимание на ту самую вазу в центре стола, которую, по словам Миши, подарила покойная мать Арсения своему сыну. Он невольно представлял Попова маленьким ребёнком, который так же, как и Алёша, плакал и просил помощи у старших, и аккуратно улыбнулся. Его фантазия начала расти, потому Антон уже представлял, как плакал маленький Арсений, когда потерял мать. Насколько сильно её любил, раз до сих пор помнит и скорбит по данной утрате. Шастун даже немного завидует ему, ведь у него есть хороший и состоятельный отец, который в беде не бросит, позаботится, видимо, была более, чем отличная мать, которая заслужила быть незабытой. Так, у Арсения всё было хорошо и шло по маслу, была любимая жена, которая носила их ребёнка, а потом резко ворвался Антон и испортил всю идиллию. Он понимал это, но старался не очень глубоко размышлять, чтобы не проснулась совесть, и не было великих и болезненно-жизненных рассуждений и философствований. Антон отвлёкся от своих мыслей, потому что его пальцем ткнул в руку Арсений. — Что-то случилось? — тихо спросил Шастун, стараясь не перебивать Лёшу и всех остальных, сидящих за столом. — Отойдём? Кое-что уточнить надо, — в таком же тоне предложил Попов. Они переместились на второй этаж. — Что ты хотел обсудить? — Где будет спать Лёша? — Ого, ты его хочешь у себя оставить? Благородно с твоей стороны. — А что ж мне ещё сделать для маленького ребёнка. — А если бы я был маленьким ребёнком, ты бы старался так ради меня? — Арсений надменно посмотрел на Антона. — Алёша — воспитанный ребёнок, а ты непослушный, поэтому, — Попов подошёл ближе, проводя пальцем по открытой ключице Шастуна, — таких, как ты, нужно грубо наказывать, — мужчина схватил его за шею, улыбаясь. — Накажешь? — Что больше предпочитаешь? Кнут, ремень, розгу? — А у тебя всё это есть? Интересно, откуда? — Антон слегка улыбнулся, — практиковался с кем-то уже или на будущее прикупил? — Братик, Арсений Сергеевич, а что вы тут делаете? Шастун и Попов сразу же отстранились друг от друга. Парень подошёл к младшему брату и чуть нагнулся, чтобы быть на одном уровне. — О-ой, Алёша-а-а, мы тут просто обсуждали кое-что. — И что же? — Где ты спать будешь. Решено, что у меня. — Ого, ура! — и мальчик обратно побежал на первый этаж, а Антон тяжело выдохнул. — Чуть не попали, — только он повернулся, как отскочил от неожиданности, — ты чего так тихо подбираешься сзади?! Я чуть кирпичный завод не отложил. — Просто ты нагнулся, я думал, это намёк. Шастун рассмеялся и чуть не покатился по лестнице. — Ну не при ребёнке же, — потом Антон кое-как успокоился, помолчал, рассматривая Арсения. — Слушай, ты чего сегодня такой озорной? Небось выебал меня вчера, пока я спал, да радуешься? — Обязательно, — улыбнулся мужчина, — вообще я не пользуюсь пьяными людьми, даже если очень хочу. — А ты очень хотел? — оробел Антон. — Нет, конечно, просто предупреждаю тебя. Вчера тебе повезло. А так не советую быть рядом со мной, когда я пьян. — Ну я наслышан. Кое-кто рассказал... — И что же этот кое-кто рассказал тебе? — Антон очень близко подошёл к Арсению, пронизывая его настойчивым взглядом. — Ты в таком состоянии можешь долго трахаться, — мужчина улыбнулся. — Хочешь проверить? — Может быть, но не сегодня и не завтра, и не ближайший месяц. — У меня вообще не стоит в планах спать с тобой, так что не рассчитывай даже, — посмеялся Арсений, направляясь в свою комнату. — Ещё посмотрим. Антон спустился вновь на кухню и не знал, что делать с Алёшей. Сколько он будет жить здесь и когда можно будет возвращать его обратно домой? Шастун, конечно, попытается навещать родителей, чтобы следить за их состоянием, особенно за отцом, но если только Арсений разрешит. У Антона каким-то образом оказался в кармане телефон, который купил ему Попов. Он взял его и решил написать старшему. Псих. 15:14. Ээээй Киса. 15:15. Чего тебе? Псих. 15:16. У меня к тебе заманчивое предложение. Киса. 15:16. Тебе уже сложно подняться? Псих. 15:16. Не вредничай! Киса. 15:16. Так что за предложение? Псих. 15:18. Что насчёт того, чтобы навещать моих родителей, следить за тем, что они будут делать? Отец, наверное, будет в больничке какой-нибудь валяться, а мать либо на работе, либо дома просиживать. В общем, главная сущность моего предложения в том, чтобы дать испытательный срок моим родителям и только потом думать над тем, возвращать им Алёшку или нет Киса. 15:18 А я здесь причём? Псих. 15:18. А ты подумай :[ Киса. 15:19. Хочешь, чтобы я дал тебе разрешение на это и подвозил? Псих. 15:19. Бинго! Всё верно. Кстати, ты вместе с Алёшей будешь просыпаться и уходить. Я только сейчас это понял Киса. 15:19. Я в курсе. Раз мы будем приезжать к дому твоих родителей, то первым делом я заставлю тебя как следует извиниться перед своей мамой. Псих. 15:20. Не собираюсь я ничего подобного делать. Нет у меня больше к ней уважения. Киса. 15:20. Я не горел желанием узнавать, что ты собираешься делать. Я сказал, что заставлю. Антон заблокировал телефон и отложил его недалеко от себя, думая, что же ответить Арсению. Спустя несколько минут мысль всё же дошла. Псих. 15:23. А что мне за это будет? Киса. 15:25. А тебе что-то должно быть за то, чтобы извиниться перед человеком, который тебя выносил и воспитал? Псих. 15:25. Ну конечно, как минимум, поцелуй в лобик. Киса. 15:25. Я тебе этот лобик проломлю скоро. Псих. 15:25. Ну так спускайся и дерзай) Киса. 15:26. Ещё чего. У меня есть дела поважнее. Псих. 15:26. У тебя есть что-то важнее меня?( Попов не стал больше тратить время на это, отложил телефон и продолжил увлечённо читать книгу. Антон также не стал продолжать и пошёл в свою комнату, прилёг и задумался. «И к чему меня это всё ведёт? Туда ли я иду? Правильно ли? Может быть, написать Анжелике? Странно я себя чувствую, конечно. Мне бы выговориться» Такими темпами Шастун случайно уснул прям в одежде, но Арсений не разделял данное действо, он тихо пробрался в его комнату и сел рядом. Попов не совсем понимал, зачем ему это, но не хотел и с места сдвигаться. Сначала ему в голову пришла мысль избить Антона, потом просто убить его, на что он, конечно, не решился, исходя из собственных принципов. В общем, Арсений рассуждал, как насолить Шастуну, однако совсем забыл про его младшего брата, почему и отказался от всего затеянного. Так, из-за своих мыслей Попов слегка прикорнул, а проснулся только ближе к десяти часам вечера, но всё же очень хотел спать. Он сначала испугался маленького силуэта у двери, но потом понял, что это Лёша, и расслабился. — Арсений Сергеевич, ложитесь с нами, — шёпотом предложил мальчик, укладываясь рядом с Антоном. — С вами? А я теснить не буду? — Нет, конечно. Так не страшно будет. — А что, ты чего-то боишься? — Одиночества, — очень тихо сказал Алёша, — и темноты. — Разве с Антоном не безопаснее? — Антон тоже боится темноты, а Вы сможете защитить. Арсений улыбнулся. — Ладно, лягу. Попов тоже не особо был раздет, накрыл большим одеялом Алёшу, Антона и себя. Кровать была двухместная, поэтому места хватало. — Сладких снов, Лёша, — прошептал Арсений. — И Вам, а ещё спасибо. — За что? — За то, что не оставили в беде и пустили к себе. Я ценю. — Всегда рад стараться.                                           ***** Так прошёл уже примерно час, Арсений всё не мог уснуть, Лёша вроде уже спал, но теперь проснулся Антон. Он сначала не понял, что происходит. Взглянул направо, увидел, что рядом лежит младший брат, — выдохнул. Взглянул налево, увидел, что рядом лежит Арсений, — напрягся. — Ты какого х... — Попов прикрыл ему рот ладонью. — Тихо. Ребёнок спит. — Ты что здесь делаешь? — шёпотом задал вопрос Антон. — Лежу, не видно? — Почему ты резко решил спать здесь, а не в своей комнате? — Так Лёша захотел, но я всё равно туда-сюда и к себе переправлюсь. — Да? Ладно... — Арсений Сергеевич, Вы что, хотите уходить? — тихо задал вопрос Лёша. Попов и Антон переглянулись. — Нет, конечно. Парень быстро провалился в сон, Арсений поспал в общей сложности от силы три часа, а мальчик спал как убитый.                                           ***** Антон резко открыл глаза, ему было очень жарко. Конечно, уснул же в одежде да ещё и под тёплым и толстым одеялом. Шастун хотел по-быстрому принять ванну, посему аккуратно вылез из объятий младшего брата, бережно накрыл его одеялом и пошёл спускаться на первый этаж. Однако прежде, чем спуститься туда, он заподозрил что-то неладное, но свалил это всё на детский страх темноты. Кстати говоря, на часах было около пяти утра. «Чёрт, да почему так жарко...» Антон буквально горел, поэтому не удержался и по памяти дошёл до раковины на кухне, включил кран и стал брызгать себе на лицо. Потом он слегка отдышался, ещё немного постоял в таком положении и повернулся. Шастун дёрнулся от неожиданности. — Блять! Ты хули пугаешь так!? Перед парнем стоял собственной персоной Арсений, только что ему понадобилось на кухне в пять утра? Может, тоже жарко стало? — Почему не спишь? Попов всё игнорировал и просто смотрел на Антона, улыбаясь. — Э-эй, придурошный! Мужчина резко сократил между ними расстояние, взяв Шастуна за талию и пододвинув к себе. — Так жарко... Может, начнёшь уже раздеваться? — он приспустил штаны Антона. — Что ты... — тот не дал ему и слова, заткнув поцелуем. Это было резко, грубо и долго. Антон чуть не задохнулся, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину, но тот был настроен по-другому. Через несколько таких попыток Арсений всё же чуть отстранился, а улыбался так же. Он повернул парня к себе спиной. — Не сопротивляйся. Я сделаю всё аккуратно. Антон вдруг в ужасе открыл глаза. — Блять! — выкрикнул он от то ли удивления, то ли смущения, а потом сел и прикрыл глаза. «Даже уже во снах моих, придурок...» — Что, ужас приснился? — поинтересовалась Любовь Михайловна. — Ох, доброе утро... Если б ужас, — Антон оглянулся по сторонам — ни Арсения, ни Алёши, — а где Арс и Лёша? — В детском саду. — А сколько сейчас? — Около двенадцати. — Что?! Я так долго спал?! Какого ху... — Антон хотел выбраться из-под одеяла, но на нём ничего не оказалось, кроме трусов и очень лёгкой майки. — А почему я в такой-то одежде? — Арсений Сергеевич обнаружил у тебя жар и попросил позаботиться. Не бойся, тебя Миша раздел. — Жар? Позаботиться? Ах, так вот почему сны такие снятся... — Какие? — решила разузнать Любовь Михайловна. Антон оглянулся по сторонам, будто кто-то правда мог подслушивать. — Честно рассказать? — Конечно же!                                           ***** Любовь Михайловна открыла рот от шока, а Антон прикрыл половину своего лица одеялом, чтобы женщина не увидела, как он краснеет от стыда. — Кхм, а, кстати, почему у меня жар? — Ты заболел. — Как... — Не нужно было вчера в снежки свои играть! — Так я не один играл... Почему только я заболел?! Обидно. — Видимо, организм не привык к такому. Что ж поделать? Будешь лечиться. — Придётся, — печально шмыгнул носом Антон. Киса. 12:12. Как ты? Псих. 12:12. А что, волнуешься?) Киса. 12:12. Это Лёша интересуется. Псих. 12:13. А... Ну вроде норм, только очень жарко, горло чуть першит, слабость чувствую. Мерзко... Киса. 12:13. Температуру померь. Псих. 12:13. Лень Киса. 12:13. Любу попроси. Псих. 12:14. Лень Киса. 12:15. :/ Псих. 12:15. Ебало перекосило? Киса. 12:15. Тебе перекосит вечером Псих. 12:15. Ну-нуууу. Удачи, Апасный) Позже Антон отложил телефон, но тот ещё несколько раз провибрировал. Шастун пошёл принимать ванну.                                           ***** Антон просто сидел и смотрел в потолок, иногда закрывая глаза. По большей части ему было приятно, он постепенно забывал о ранах, которые нанёс ему Арсений и того, кто его изнасиловал. Парень пытался меньше думать о плохом, но получалось не очень удачно. Он случайно вспомнил моменты, когда ему было также хорошо, когда отец работал весь день. Можно было делать всё, что пожелаешь. Не портить себе настроение поведением отца, веселиться, лежать в ванне, сколько захочешь, кушать, что хочешь, сидеть, где хочешь. Антон чувствует абсолютно такое же ощущение. Когда нет Арсения, можно делать всё, что угодно. Шастун хоть и не очень открыто показывает свой страх, свои настоящие эмоции и слезы, однако ощущает всё это очень отчётливо, особенно, когда остаётся в одиночестве и начинает так рассуждать. Больше всего на свете Антон ненавидит одиночество. Иногда это может довести его и до паники. Ему необходимо, чтобы рядом кто-то был, вообще плевать кто. Всю свою жизнь Шастун старался не быть в одиночестве. Дома — с мамой, а если и она, и отец работали в один день, Антон весь день тосковал и не знал, чем заняться. В школе и последующей жизни — с Анжеликой. Она всегда поддерживала его, даже научила искусно драться, а еще защищала, что делает и до сих пор. Она пример для Антона. С недавних пор — с Алёшей. Этот мальчик очень важен для Антона, с ним он чувствует себя прекрасно, забывая обо всё на свете. А сейчас, здесь — с Арсением. Если бы у Шастуна стоял выбор, он бы ни за что не выбрал этот дом и подобную жизнь. Однако он всё время приходит к одной мысли: «Лучше так, чем в одиночестве». Но сейчас, в доме Арсения, полном людей, Люба, Миша, Герман, охранники, Антон чувствовал себя немного одиноко. Он не понимал, почему так происходит. Будто кого-то не хватает... Может быть, Алёши? В общей сложности Антон пролежал около трёх часов в ванной, и он этого почти не заметил. Когда Шастун вышел оттуда, на нём было только одно полотенце. Он сел за кухонный стол и не знал, чем заняться. «Может быть, написать письмо Анжелике? Однако как Миша доедет до города? Эх...» Потихоньку Антон начал тосковать от ужаснейшей скуки, а потом и понемногу засыпать. «Интересно, чем сейчас занимается Лёша... Какое у него настроение... Интересно...» — Антон, ты чего здесь и совсем без одежды? — зашла на кухню Любовь Михайловна, когда Антон чуть ли не уснул. — А. Ой! Я просто... — Иди и одевайся. — А мне и так хорошо. — Антон, а если полотенце упадёт? Шастун взглянул на женщину и устало улыбнулся. — Не упадёт. У меня никогда ничего не падает. — Точно? — На самом деле мне очень тяжело. Чувствую, как ослаб. Мерзотное ощущение. Любовь Михайловна присела за стол. — Видимо, большая температура. Сейчас таблетку и воду принесу. — Ох... Спасибо Вам огромное, Любовь Михайловна. Век не забуду, добрые люди в наше время, — Антон опустил голову на руки, тоскливо посматривая на пол. Он не понимал, что с ним происходит. Может, это из-за, скажем, заточения? Окон тут вообще с гулькин нос. Антон понял, что они находятся лишь в кабинете Арсения и его комнате. Но зачем нужен был именно такой дом? Шастун понимал, что свободно посмотреть хотя бы на природу он не сможет без разрешения Арсения, и это его очень печалило. Эти зависимость, обязанность и терпение. Поэтому Антон и хочет сбежать. Он бы был не прочь сделать это и сейчас, вот только сил было ничтожно мало, что даже с охранниками не справиться. Шастун даже немного критиковал себя за такое состояние. Он вообще заметил, что если слабеет физически, заболевая чем-либо, то слабеет и морально. Как это вообще выходит, Антон в душе не чает. Позже он все-таки выпил таблетку, но это состояние не улучшило. Антон наврал Любовь Михайловне, что ему стало лучше. На самом деле он хотел на свежий воздух. Очень хотел, но боялся сказать об этом. Затем Шастун нашёл в себе силы подняться наверх и нормально одеться, но он всё равно вернулся на то же место, на кухне, опять рассматривая вазу. Он чувствовал какую-то неописуемую тоску, ему почему-то было так тяжело на душе. Больше Антон не мог держаться и хотел выйти на улицу в том, в чем есть: футболке и шортах. Но охранники остановили его, больше они волновались не за то, что Антон может сбежать, а за то, что он ещё сильнее простудится. Шастун пояснил, что хочет подышать свежим воздухом, что ему очень тяжело. Парни предложили ему немного посидеть в кабинете Арсения, у окна. Антон тут же согласился.                                           ***** Шастун сидел на подоконнике уже битый час, вдыхая прохладный воздух. Окно было открыто на форточку. Он любовался закатом, деревьями, птицами и снегом. Ему было очень приятно наблюдать за этим. Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя за собой нежно-алый свет. Снег выглядел очень мягким, пушистым и приятным. Антон хотел бы окунуться в него и просто забыться. Таким образом, совсем скоро он снова уснул. Прошло уже около четырёх часов, Алёша уже был дома, а вот Арсений — нет. Точнее сказать, мужчина довëз мальчика домой, а потом куда-то уехал. Охранники предупредили Лёшу, что Антон пока спит, и решили сами не волновать его, так как Арсения всё равно нет дома. Лёша с пониманием улыбнулся и пошёл играть с Мишей, Германом и Любовь Михайловной. Прошло ещё примерно пять часов. Охранники, Герман, Михаил, Любовь Михайловна, Алёша — все уже спали, так как на часах было ноль. Не дремал только Антон, наблюдая за большой и яркой луной. Из этой комнаты он ещё ни разу не выходил. Кстати, ему было еще интересно, где пропадает Арсений в такое время. А может, он уже прошёл к себе, пока Антон спал. Шастун решил пойти и проверить. Однако как только он открыл дверь, тут же наткнулся на Арсения. — И что ты здесь делаешь? — недружелюбно задал вопрос мужчина, включив свет в комнате. — А ты где пропадал? Да и, — Антон понюхал Попова, — от тебя алкоголем несёт. Ты пил? — Не нюхай меня, собака, что ли? — По-твоему, только собаки нюхают? — Ну ещё наркоши. — На вопрос отвечай. Пил, что ли? — А тебя это так волнует? — Арсений подошёл ближе, закрывая за собой дверь, — а если я действительно пьян? — Я тебе сейчас въебу. Не пей много. Алкоголиком станешь. — Бебебе. — Баран, — шёпотом ругнулся Антон, закатив глаза. — А может, ты боишься, что я приставать буду, а не алкоголиком стану? — Арсений подошёл ещё ближе, проведя пальцем по плечу Шастуна, но парень сразу же срегировал и отстранился. — Ага, попробуй ещё. — Ладно. На твой вопрос я ответил, теперь ты отвечай. Что тут делал? — Ты не ответил на ещё один. Где был? Попов немного помолчал, однако всё же ответил. — У отца. — С кем? — В смысле с кем? С отцом. — Там же ещё Гедеон Георгиевич был, верно? — А ты откуда знаешь? Сталкеришь? — Они, как я понял, хорошие друзья, поэтому такие догадки. С Гедеон Георгиевичем же Камилла... — Кто такая Камилла? — Та грудастая блондинка. — А. Ну вроде была да. Чуть не трахнулся с ней. Антон сильно удивился. — В смысле? Ты ошалел вообще? — Не в том смысле, что я приставал. Она знаки подавала. — А как тогда всё дошло до того, как ты это описал? — Ну она меня трогала и чуть не поцеловала, — с брезгливостью сказал Арсений, а Антон не понимал, почему нервничает и бесится. — Ну ладно. Я у окна сидел. Арсений взглянул на открытое окно. — Хочешь сказать, что ты, который болеешь, сидел у открытого окна? Ты придурок? — Ничего страшного, не умру. Арсений раздражённо вздохнул. — Кто тебе вообще разрешил сюда заходить? — Сам зашёл. — У моего кабинета стоят охранники, как ты мог спокойно зайти? Или, — Арсений понизил тон голоса и сжал кулаки, — они тебя просто так пропустили? — Да, — не стал молчать Антон. Но Попов стал двигаться к выходу, а Шастун, поняв, что будет с охранниками, если Арсений их настигнет, встал прямо у двери. — Ты чё? Отдаёшь себя в жертву за них? — посмеялся мужчина. — Они просто оказались добрее тебя. Не трогай их. Трогай меня. — Звучит двусмысленно, — улыбнулся Арсений, приблизившись к лицу Антона, а тот опустил глаза. — Интересно, а зачем тебе нужно было сюда попасть? — поинтересовался у него мужчина. — Не скажу. — Почему? — Не скажу. — По переписке был такой храбрый, а сейчас что? Антон промолчал. — Больше не собираешься ничего мне говорить? Опять молчание. Арсений удивился. — Что же случилось? — Не скажу, — Антон чувствовал себя даже как-то неловко. — Всё-таки не собираешься говорить сегодня, да? — Не ска... — Арсений взял его за руку и куда-то повёл, предварительно выключив свет в своём кабинете. Было очень темно, поэтому Антон вообще не понимал, как Попов умудряется ориентироваться, а ещё и вести куда-то, и просто шёл за ним. Пришлось ещё и подниматься на второй этаж. У Антона было очень плохое предчувствие, посему он хотел сопротивляться, однако сил на это не нашлось. Арсений прижал его к какой-то двери и заговорил шёпотом: — За этой дверью спит Лёшка, а если, — Попов поднял правую ногу Антона, отведя её в сторону, — ты будешь шуметь, издавая лишние звуки, — его рука пролезла в шорты Шастуна, — или плохо себя вести, — Антон дёрнулся от неожиданности и сильно оробел, — он обязательно проснётся и всё это увидит. Антон дышал тяжело, пытаясь сопротивляться, но Арсений провёл своим пальцем ему промеж ягодиц, задев анальную трещину. Шастун вскрикнул, тут же прикрывая свой рот, а мужчина широко улыбнулся. — Всё ещё собираешься молчать? Антон хотел оттолкнуть от себя Арсения обеими руками, но, как назло, физических сил на это не хватило. Ему было больно и неприятно, он хотел поскорее закончить эту пытку, но и говорить, что у него случилось, не хотел. — Ну же, скажи что-нибудь, пока я не проник. Антон одновременно густо покраснел и чуть не заплакал от страха или боли. — Придурок... Пожалей меня, прекрати, мне очень больно, — кое-как прошептал Шастун, пытаясь убрать руку Арсения, которая активно действовала снизу. — Не собираюсь, — после этого Антон окончательно перестал что-либо предпринимать и просто заплакал, Попов прекратил и отпустил его. — Ты чего? Шастун ничего не отвечал и пытался остановить свои слезы. — Эй, ты чего плачешь? Настолько больно? — Арсений опять взял Антона за руку и шустро повёл на кухню, а тот похрамывал. — Придурок, не так быстро, — жалобно попросил Шастун, и они замедлились. Позже Антон кое-как уселся за стол, шипя от боли, Арсений сел напротив. Повисло молчание, но Шастун уже более или менее был спокоен. — Анто... — Заткнись. Ты бы ещё меня трахнул, круто было бы. — Успокойся. — Сам успокойся. Тебе в кайф мне такую боль причинять? Блять, я любое насилие пойму, но не такое. Тебя когда-нибудь насиловали против твоей воли, оставив ещё и следы? Ты думаешь, я заговорю, если ты будешь действовать так? И как тебе? — Антон повысил голос и всплихнул, — нравится смотреть на то, как я плачу? Нравится, блять, отвечай! Арсений опустил глаза. — Не нравится, — тихо произнёс он. — Утром я тебе ещё припомню, когда ты будешь трезв. Думаю, ты и сам этого не забудешь. — Я просто хотел узнать, что случилось, а как достать эту информацию, не знал, поэтому сделал то, что пришло первое в голову. Я же пьяный. — Хватит оправдываться таким состоянием! Так делают только конченные слабаки! Арсений встал. — Успокойся. — Знаешь, иди нахуй! Меня заебало всё это заточение. Я, блять, как в тюрьме, — Попов стал приближаться, — почему я должен как какая-то псина ждать, пока хозяин придёт домой и даст пизды?! — Ты же сам говорил, понимаешь, что заслужил это. — Так бей меня нормально, а не такими способами! Для меня это дикое унижение и насмешка... Весело тебе, что меня использовали, пока я фактически спал?! — Арсений встал очень близко, а Антон прижался опять к стене, — что ты, блять, так смотришь?! Отвечай. — Прости меня. Шастун сначала очень удивился, но потом не стал давать слабину и продолжил: — Что мне с этого?! — Я знаю, какую боль я тебе причиняю, но понимаешь ли ты, как делаешь мне больно ты? Одно твоё присутствие напоминает о том, что ты убил моего любимого человека. Может, ты и не видишь, но я очень страдаю. Я почти каждую ночь вспоминаю её, понимая, что лучше неё я не найду никого. Я пытаюсь забыться разными способами, — по Арсению было видно, что он вот-вот заплачет, но он держался, — и в случае с тобой я тоже забылся. Антон очень неожиданно вспомнил о своём плане и изменился в лице. — Прости... Я тоже виноват. Делай со мной всё, что захочешь, — Шастун не хотел этого признавать и говорить вообще, поэтому заплакал ещё больше из-за своего безвыходного положения, — и по поводу того, что я сидел у окна в твоём кабинете... Мне было очень тоскливо и одиноко весь день. А ещё надавило на меня то, что в помещении почти нет окон, поэтому я и зашёл в твой кабинет, чтобы не выходить на улицу, не нагонять на себя лишние подозрения, но подышать свежим воздухом. С охранниками я договорился, — Антон опустил глаза, — ладно. Доброй ночи, — и удалился, а Арсений ещё около часа сидел на кухне, переваривая то, что рассказал Антон.