Виноват всегда ты/The blame is always on you

Мужчина, которому Оливер уткнулся в грудь, не стал медлить, его большие руки подняли юбку платья, спуская кружевные трусики. — ого, а у него большие бёдра. — подходя сзади второй мужчина, спустил свои штаны, двигая членом между бёдер. — они почти как женская грудь.. Это так охуенно. Зажатый между двумя "шкафов" Олли почувствовал себя беспомощным. — эй, ты хоть звук издашь? А то только дрожишь как овечий хвост. — мужчина, стоящий перед блондином, приподнял того за подбородок,внимательно смотря в пустые голубые глаза. — а есть смысл что-то говорить? Вам всё равно нужно лишь тело. — он прав. Таких как он берут только как тело, не стоит пытаться завязывать с ним разговор, он хорошо знает свою роль. — раздаётся голос где-то с боку, но на его ответ слышится лишь тихий смешок. — возможно, но таких красавцев сейчас мало. За сколько тебя купили если не секрет? — два миллиона евро. — два миллиона? Тогда мы действительно должны быть с тобой более нежными, чтобы тебя хватило на подольше. — голос сзади, и мужчина, убивая член от бёдер вставляет два пальца. — ох, а ты уже растянут. Как повезло. Оливера резко поднимают в воздух. Мужчина, что поднял его, улёгся на кровать, сажая сверху блондина, медленно насаживая на член. Спустя несколько быстрых толчков, старший прижимает тельце парня к себе, холодная смазка струйкой полетать по бёдрам, и кто-то из старших подставляет второй член к анусу Кайзера, медленно входя. Тихие болезненные стоны стали срываться с пухлых губ, остальные трое пока не подходили, видимо, всё тут делалось по очереди. — не сдерживайся, стони во всё горло. — прикусывая кожу на бледной шее, шепчет над самым ухом мужчина, делая резкий толчой вызывающий болезненный стон. Время резко стало вязким пока эти двое двигались внутри, но стоило им сменится на двух других, как Оливер резко вспомнил братьев Веберов с их быстрым и грубым темпом, эти, хоть и не были столь грубы, но двигались быстро. За несколько часов секса, они сменили не одну позу и израсходовали пачку презервативов. Оставив парня на кровати, мужчины вышли. Кайзер почувствовал себя мерзко от осознания всей ситуации, его просто продали. Продали как секс куклу. Поднявшись, юноша нашёл свое платье на сложенное рядом, а если верить часам на стене, то время только-только перевалило за одиннадцать вечера. Обойдя комнату, парнишка прихватил бутылку коньяка на столе и подошёл к окну. Перед глазами возникли болезненно знакомые пейзажи ночного Дюссельдорфа. Глянув на раму окон, он ничуть не удивился отсутвию ручек, но надежду дарил первый этаж. Вскрыв окно, тот перелез через него, босые ноги остро ощутили холодную землю, но возвращаться уже было поздно. Набравшись с силами, парнишка перелез через прутья забора, и рванул. Холодный дождь, словно вернул его к мыслям. Глянув на оголённые плечи, юноша только сейчас почувствовал боль. Не заживший шрам на плече разошёлся, вызывая адскую боль. Зажав его рукой, он побежал дальше, до диспетчерской станции. Обойдя незначительную охрану, парень поднялся на самый верх. Холодные капли дождя падали на обнажённые плечи, отзываясь дикой болью, которую Кайзер заглушал алкоголем, найдя на крыше забытую кем-то пачку сигарет, Олли улыбнулся найдя там же и зажигалку. Только вот, сигарета всё никак хотела зажигаться, поставив на холодный бетон почти пустую бутылку, Кайзер распустил волосы. Он дал себе минуту вспомнить всё, всё то, что отзывалось в груди острой болью. Прикрыв глаза, Оливер Кайзер с разбегу спрыгнул вниз,воспоминания мелькали в голове, и в один момент резко прекратились. Юноша ощутил лёгкость, и тьма, накрыла его. Он больше ничего не чувствует, его больше никто не использует, и он, может наконец-то сможет успокоиться...