Что я наделал?

— Не смей подходить!       Грозный рык мгновенно проносится по долине, пугая птиц. Его хриплый голос мог бы внушать дикий страх, но сейчас скорее выдавал лишь страх его владельца. Он еле стоял на ногах, сгибаясь пополам от дикой боли заполнившей его кармы. Тяжело, наверное, жить с таким долгие годы. — Я сказал стой, Итэр! Не смей! — кричит он, дрожащими руками пытаясь то ли сдержать свое же тело, то ли обхватывая голову.       Но разве путешественник будет его слушать? В любой другой ситуации — да. Но сейчас он со всех ног бежит к нему, по пути постоянно спотыкаясь и невольно ругаясь не самыми хорошими словами. На его глазах этот всегда сильный адепт буквально загибается от пронзительной боли, а самое страшное, что он не сможет ему чем-то помочь. Разве что... — Не... Подходи... — голос Сяо постепенно слабеет, как и его ноги, ведь уже через секунду он опасно заваливается вперёд...       Но тут же его подхватывают такие же дрожащие от страха руки и нежно, аккуратно так прижимают к себе, позволяя немного расслабиться. На мгновение адепту показалось, что вот-вот настанет конец, его сознание весьма ощутимо ускользало от него, вселяя страх безумства и смертей близких.       Тем не менее, мир все ещё был таков, он все ещё слышал пение птиц, а где-то рядом причитала Паймон. А над его головой тепло улыбался солнечный мальчик, который с первого их знакомства освещал его тёмный жизненный путь одним своим присутствием. Он улыбался, мягко поглаживая его по спине, по голове, прижимая к себе, шепча что-то приторно сладкое. — Итэр, — ужас осознания охватил адепта в ту же секунду. Как он мог допустить? Это полный провал, он облажался на сто процентов, это только его вина. Жалкие подобия слов вырвались из его глотки, а глаза обречённо очерчивали столь любимый образ человека, которого он погубил. — Ты не мог... Что ты наделал? — Если бы ты сошёл с ума, кому бы я приносил миндальный тофу? — склонив голову, весело прошептал он. — Это не такая тяжёлая ноша для меня, я справлюсь. Ну а ты должен понять, что не один. Я рядом. И теперь эта карма будет не только твоей, я ведь тоже много кого уничтожил.       Сдерживать себя более не имело смысла, да и не смог бы Сяо дальше смотреть в честные глаза путешественника без стыда. Потому он обречённо склонил голову, замолкая. Плечи его затряслись, а руки почему-то вновь начали дрожать. — Сяо! Что с тобой? Опять карма? Не волнуйся, в-все хорошо, — Итер тут же начал обеспокоенно бормотать что-то, усиленно обнимая парня в своих руках. — Какие вы, смертные, глупые... — дрожащими голосом сокрушался он, позволяя глазам намокнуть от слез впервые с тех пор, как Моракс забрал его из пучин ада. — Ты же умрёшь... Сразу же умрёшь, почему ты не понимаешь?... — Но я не умер, Сяо, я здесь, — улыбается Итэр, прикрывая глаза, но не переставая гладить адепта по спине. — Я не умру, как другие. Я должен найти сестрёнку, а ещё я никак не могу оставить тебя. Так что ты уж потерпи меня ещё немного, — хихикает путешественник, сжимая в объятьях одного из самых дорогих ему людей. А тот никак не может перестать лить слезы, одновременно пытаясь их стереть, ведь он сильный и плакать никак ему нельзя. Но сегодня он поплачет, потому что уж очень сильно любит этого глупого человека.                               *** — Зачем?       Они лежали на траве до самой ночи, на этом настоял Итэр, а Паймон предпочла уйти в чайник. Они остались вдвоём, и Сяо предпочёл бы не говорить о таком, но им надо было. Иначе совесть съест его с головой. — Сам же знаешь, я не смог бы оставить тебя в таком состоянии. — Ты слишком мягкий, — наигранно фыркнул адепт, отворачиваясь, а спустя минуту выдаёт. — Кто ты такой? — Что ты имеешь ввиду, Сяо? — Ты не смертный, — прямо ответил он, вновь поворачивая голову к парню. Его золотистые волосы и глаза блестели в свете луны, создавая вокруг него некий ареол богоподобного. Сяо считает, что это слишком красиво. — Иначе ты бы... Умер. Кто ты? — Всего лишь путешественник, безнадёжно влюблённый в адепта, — хихикнул тот, слегка наклоняя голову вбок. — Не больше и не меньше.