Связанные

      Гарри, наконец, дописал отчёт о сегодняшней провальной операции на старом складе. Он устало протер глаза и откинулся на спинку кресла, расслабляя плечи. Самым сложным оказалось объяснить, как так вышло, что восемь авроров получили ранения разной степени тяжести из-за засады, ведь подготовка велась секретно. Кроме узкого круга лиц, которым Гарри стопроцентно доверял, никто не знал. Даже невыразимцы, которых прислали им в помощь лишь за час до операции.       Такой провал можно было объяснить лишь одним - крот. И верить, что это кто-то из друзей, Поттер упрямо не хотел. Рон и Гермиона отпали сразу. Оставался его заместитель, Марк, и аналитик, помогавший составлять план. И как бы не хотелось этого делать, придётся провести допрос с веритасерумом.       К вечеру голова Гарри практически лопалась от попыток понять, где он ошибся. Проверка ничего не дала. Как же группировка узнала об их появлении?       Дверь кабинета едва слышно скрипнула, и Поттер автоматически нацелил на вошедшего палочку. Но уже через пару секунд опустил. И зачем Малфой пришёл к нему?       Единственными моментами, когда они пересекались, были операции и очень редкие встречи в коридорах. И, кроме сухих приветствий, ничего не было. Хотя его поведение в конце сегодняшнего боя было странным. Почему он не обезвредил того нападающего? И почему преступник не смог выстрелить в него и опустил палочку?       — И тебе здравствуй, Поттер, — сказал Малфой и вопросительно поднял бровь.       — Нервы ни к черту. Что хотел?       — Я смотрю, с годами ничего не меняется, — хмыкнул Драко и закрыл за собой дверь, проходя внутрь. Несмотря на маску безразличия, опытный глаз аврора заметил легкую нервозность блондина. Будто он пытался что-то решить или понять. — Никакой вежливости.       — Здравствуй, Малфой. Что хотел? — раздраженно процедил Гарри, складывая руки на груди и внимательно вглядываясь в собеседника.       — Хотел узнать, где Грейнджер.       — А тебе зачем? — от удивления Поттер даже подался чуть вперёд, и было отчего.       Малфой и Гермиона после того суда над ним не общались. Он вообще редко ходил без маски невыразимца, так его никто не узнавал.  Раз или два в месяц, возможно, и бывали случайные встречи на территории министерства, но, опять же, кроме приветствий, они не разговаривали. Ну, не считая той короткой беседы около трёх недель назад. Тогда зачем она ему сейчас? Это настораживало.       Драко поджал губы и ответил:       — Скажем, нужно проконсультироваться в одном деле.       — Я не верю, — усмехнулся Гарри и услышал раздражённый вздох блондина.       Тот помолчал ещё около минуты, потом вдруг спросил:       — Насколько ты мне доверяешь?       — Что? — ошарашено переспросил Поттер. — Ни на сколько, скорее всего. К чему такой вопрос?       Малфой усмехнулся, но быстро посерьёзнел и посмотрел прямо в зелёные глаза:       — А если я скажу, что тогда впустил Добби в Мэнор?       Гарри поперхнулся воздухом и неверяще посмотрел на Драко. Как такое может быть?       Видя его сомнения и попытку сообразить, что к чему, Малфой добавил:       — Ты же знаешь, какая там защита. Неужели ты все это время верил, что сбежавший домовик может запросто вернуться обратно?       — Но.. Тогда почему ты не рассказал это на суде! — недоуменно спросил безмерно удивлённый Гарри.       — А зачем? Грейнджер вот быстро все поняла, она и сказала. А, как ты помнишь, ее показания были закрытыми, — просто ответил Малфой.       Гарри осмысливал произошедшее некоторое время, а потом спросил:        — Так зачем тебе нужна Гермиона?       — Если я скажу, что это она крот, ты поверишь? — услышал он ехидный вопрос и возмущённо воскликнул:       — Нет! Это попросту невозможно. Твои обвинения безосновательны, Малфой. Я даже слушать ничего не буду!       — Вспомни, о чем я тебе рассказал только что, и подумай ещё раз, — ничего не выражающим тоном сказал Драко, присаживаясь на стул.       — Это просто ерунда какая-то! Гермиона никогда бы не..       — А если я скажу, что это не настоящая Грейнджер? — перебил его слизеринец.       — Чего? Что за чушь ты городишь, Малфой? Ты что, сошёл с ума? — Гарри вдруг слегка рассмеялся и спокойно выдохнул, откинувшись на спинку кресла, будто, наконец, все понял.       — Я в своём уме, чего не скажешь о тебе, — огрызнулся Драко. — Зря я вообще решил тебе что-то рассказать. Надо было своими силами, — бормотал он, собираясь уйти.       Гарри нахмуренно смотрел, как блондин поднимается и шагает к двери. Интуиция буквально вопила, требуя его остановить. И, когда Драко уже взялся за ручку, Поттер сказал:       — Стой. С чего ты так решил?       Малфой постоял к нему спиной, будто решая, что сделать, но в итоге вернулся и сел на своё место. Он молчал довольно долго, выводя этим Гарри из себя, потом начал:       — Вспомни, как Грейнджер разговаривала и вела себя со мной эти три недели.       — Нормально, как обычно, вроде. Вы же редко пересекаетесь, — ответил Поттер.       — А тот наш разговор у лифтов, когда я ещё спросил у неё, что в ней изменилось? — напомнил Малфой.       — Ну, и? — непонимающе посмотрел на него Гарри.       — Ах, да…, — задумчиво произнёс блондин. — Она была резка, говорила, будто пытаясь удержать себя от оскорбления, и всем видом показывала, что преодолевает себя, а на деле не хочет даже рядом стоять.       — Я тоже там был и все помню. И что? — раздраженно спросил Гарри.       — Вот тебе ещё один секрет, Поттер. Мы с Грейнджер общаемся нормально, начали сразу после суда. Естественно, это был не первый наш разговор за это время. Просто возможность перекинуться парой слов бывает редко и обычно связана с работой. Какой именно, сам догадайся, говорить не имею права.       — То есть, — медленно начал Гарри, будто не веря, что это стоящая причина, — ты решил, что с ней что-то не так, только из-за того, что она была резка с тобой тогда? Но даже, если, я подчёркиваю, если, ты прав, где настоящая Гермиона? И разве можно находиться под оборотным столько времени? Мы бы заметили, что она принимает зелье. К тому же, она знает то, что может знать только она.       — Здесь все просто. Существует несколько очень темных заклятий, копирующих внешность человека вместе с частью его воспоминаний на другого волшебника.  А Грейнджер, настоящая, была среди нападавших сегодня, — сказал Малфой, и Поттер недоверчиво посмотрел на него.       — Да не может быть. И вообще, они все были в масках, как ты мог узнать? Что-то этот разговор все больше напоминает мне театр абсурда. Гермиона бы никогда не присоединилась к ним!       Драко тяжело вздохнул. Это объяснить будет сложнее. И опять придётся откровенничать с Поттером.       — Скажи, тебе часто снятся кошмары после войны? Есть что-то, настолько ужасное, что ты никогда не сможешь забыть? — глухо произнёс он.       — Допустим, — тихо ответил Гарри, внимательно глядя, как трудно закрытому слизеринцу даётся этот разговор и признания.       — Я никогда не забуду ее взгляд, когда Грейнджер пытали у меня на глазах, — хрипло прошептал Малфой, смотря куда-то в сторону. — Я в какой-то момент просто понял, что ещё немного, и мы с ней оба сойдём с ума. А потом я ощутил попытку домовика пройти и ..       Он вдруг обернулся и снова посмотрел на аврора перед ним. Стальные радужки впились в зелёные с такой уверенностью, что Гарри вздрогнул.       — И сегодня я увидел его вновь. Такое не забыть, Поттер. Это точно была она.       — Но…, — Гарри прочистил горло, борясь с непонятными мурашками, —  почему она не сказала? Как она вообще оказалась среди них? Я не понимаю ..       — Империус. Или что-то подобное. Темная магия хранит много тайн, — вновь надев на лицо маску безразличности, сказал Малфой. — Я вообще думаю, что вся группа состоит из таких безвольных бойцов, от которых остались лишь их умения.       — Как нам вывести лже-Гермиону на чистую воду? Дать веритасерум?       — Можно попробовать, — кивнул Драко. — Но я буду присутствовать.       — Это уже не обязательно. Спасибо, что подал идею о..       — Я буду, Поттер. И тебе придётся послушаться, — с нажимом произнёс Малфой, оттянув мантию и сдвигая в сторону значок невыразимца. За которым был другой.  — Ты ведь понял, что это означает? — спросил он, пряча опознавательный знак особого отдела безопасности, о котором в министерстве ходили только слухи.       Никто не знал его сотрудников в лицо и все могли лишь догадываться о полномочиях этих людей.       — Хорошо, — сдался Гарри, недовольный таким исходом.       Мужчина до этого и представить не мог, что Малфой может служить в подобном подразделении, да и рассказать не получится никому: на него автоматически наложилось заклинание молчания.       Он отправил Гермионе записку с просьбой срочно зайти к нему на работу. Через пятнадцать минут дверь в кабинет открылась и внутрь ввалился Рон, за которым вошла и Грейнджер. Гарри метнул в друга Силенцио, а Малфой откинул женщину в диван, сразу связывая. Беспалочковый экспелиармус выбил оружие из рук Уизли, что сейчас безмолвно кричал, пытаясь развязать подругу. От гнева и непонимания у него покраснело лицо.       — Спокойно, Рон, я сейчас все объясню. Есть подозрения, что это не Гермиона, а кто-то под оборотным, — сказал Гарри, снимая Силенцио.       — Что!? Ты спятил? И что этот тут забыл? — громко и рассерженно крикнул Уизли.       — Успокойся, — приказал Поттер.       Потом усадил подозреваемую и насильно влил ей целый пузырёк веритасерума, перед этим на всякий случай извинившись. Малфой на заднем фоне хмыкнул, но выглядел напряжённым. Глаза лже-Гермионы расфокусировались, и Гарри начал допрос.       — Скажи, я Рон?       — Нет, — вяло ответила подозреваемая.       — А кто?       — Гарри Поттер.       — А кто ты?       — Я - Гермиона Грейнджер.       Гарри торжествующе сверкнул глазами и продолжил:       — Скажи, ты передавала информацию о сегодняшней операции врагу?       — Нет.       — Вот видите! — воскликнул Рон. — Это она!       — Подожди. Скажи, Гермиона, что мы делали с тобой тем вечером во время войны, когда Рон ушёл?       Драко присвистнул, за что получил два раздражённых взгляда.       — Танцевали.       — Пока все ответы верные, Малфой. Похоже, ты ошибся.       — Или она разделяет сознание. Сейчас это слепок личности Грейнджер. И она никому ничего не говорила. Надо спросить что-то, чего она не знает, чтобы заработала ее настоящая личность.  О! — блондин приблизился к женщине. — Дайте, я. Похоже, она скопировала в основном воспоминания с вами двумя, чтобы достоверно играть роль. А вот со мной промашка вышла, — он взглянул на Поттера, напоминая о недавнем признании.       — И как мы поймём, не соврала ли она, если правильный ответ будешь знать только ты? — прищурился Поттер.       — О чем речь? — нахмурился на последнюю фразу блондина Рон.       — Я тоже могу выпить веритасерум, — поджал губы Малфой. — Но немного. И разрешаю задать один вопрос, чтобы ты понял, что он работает.       — Давай.       Драко капнул несколько капель на язык, и они подождали около минуты. Потом Гарри спросил:       — Почему ты так хочешь помочь ей?       В течение последних двух часов он услышал достаточно информации, чтобы захотеть задать его.  Но Малфой вдруг сжался от боли, так и не сказав ни слова. Потом прохрипел:       — Отмени.. вопрос..       — Ладно, не отвечай, — попросил через полминуты Поттер, ещё чуть помучав его.       — Почему ты не захотел ответить?       — Она просила не говорить, а я всегда держу слово, — сквозь зубы выдавил Драко и грозно посмотрел на Гарри. — Хватит или ты пожалеешь об этом.       — О чем она.., — начал было Уизли, но слизеринец кинул в него Силенцио, выразительно посмотрев на главу авроров и постучав пальцем по значку.       — Рон, хватит. Спрашивай, Малфой.       Драко быстро черкнул на листке вопрос «Она сказала правду?» и передал его со словами:       — Спросишь ТОЛЬКО это, Поттер.       Потом наклонился ближе к женщине и начал:       — Как меня зовут?       — Драко Малфой.       — Когда тебя пытали, как вы выбрались из Мэнора?       — Гарри позвал Добби.       — А кто его впустил?       ЛжеГрейнджер нахмурилась и попыталась вспомнить. Драко и Гарри переглянулись.       — Не отвечай. Как так вышло, что ты не сошла с ума от пыток? — спросил он с кривой усмешкой.       — Просто я сильна духом, — воинственно отозвалась подозреваемая, ощутившая, как действие зелья правды ослабевает,  и Малфой хмыкнул.       — Можно было бы закончить, ведь ты уже облажалась, но давай последний вопрос:       — Помнишь, Беллатрисса на минуту отвернулась поговорить с моим отцом. Что ты сказала мне тогда? — спросил он и с довольным видом заметил, что подозреваемая вздрогнула, и ее глаза на миг расширились от осознания.       — Я … не знаю, — выдавила через силу.       — Что и требовалось доказать, — фыркнул Драко. — Теперь тебе нет смысла отпираться, иначе попадёшь туда, где твой мозг вскроют, и мы узнаем все и без твоей помощи. Только вряд ли ты при этом выживешь, да и обезболивающее таким, как ты, не дают, — угрожающе прошипел он. — Спрашивай, Поттер, действие заканчивается.       — Она должна была знать ответы на эти вопросы? — переиначил тот  записку блондина, за что заслужил полный раздражения взгляд.       — Да. Настоящая Грейнджер знает ответы.       — Тогда..       — На этом все, Поттер. Не испытывай мое терпение. Если будет нужна помощь, чтобы разговорить её, — женщина снова вздрогнула и испуганно сжалась, — зови.       Малфой быстро исчез, а Рон и Гарри задумчиво уставились на человека, занявшего место их пропавшей подруги.       

***

      Гермиона лежала в больнице уже неделю. Каждый день рядом с ней дежурил кто-то из друзей, но ничего не менялось - девушка по-прежнему молчала и ни с кем не разговаривала, ни на что не реагировала. Спать могла только с зельем сна без сновидений. Гарри тяжело вздохнул, вспоминая тот день, когда они нашли ее и остальных.       Двадцать человек жили в каких-то казармах и были использованы темным волшебником для достижения своих целей, как оружие. Он подбирал себе самых выдающихся, хорошо обученных магов. Неудивительно, что все его нападения были отлично спланированы и всегда успешны. Этим бедным пленникам просто повезло, что никого из них не убили в стычках с властями.       И теперь подруга была сломлена. Она даже на войне никого не убила и жутко мучалась с совестью от того, что нескольким пожирателям нанесла довольно тяжелые увечья. По чистой случайности, разумеется. Гарри подозревал, что прийти в себя ей будет очень трудно, но он и не думал, что настолько. Ведь все они стали аврорами, смерть ходила рядом с ними постоянно.       Дверь тихо скрипнула, и Поттер ощутил чувство дежавю: на пороге стоял Малфой.       — Здравствуй, Поттер, — с безразличным видом произнёс он. — Я хочу поговорить с Грейнджер.       — Исключено, — сразу отозвался Гарри.       — Я могу помочь, — так же, словно в никуда сказал блондин, лениво оглядывая кабинет.       — Ты? — рассмеялся глава аврората. — Мерлин, более идиотского предположения я не слышал. Ты что, в психологи заделался? Вот уж не поверю.       Малфой раздраженно вздохнул и, наконец, посмотрел на него прямо.       — Думаю, Грейнджер все время молчит и ни с кем не разговаривает. Скорее всего, она даже не реагирует на вас. Отказывается есть. Ее мучают кошмары.       — Откуда ты.. Как ты смог узнать об этом? — требовательно спросил Гарри, становясь серьёзным. — Я запретил даже отчеты врачебные писать без меня, она в секретном отделении больницы. Допуск только у нескольких человек. Ты не мог там быть.       — Я и не был. Так что, дашь мне шанс попробовать и, может быть, ей станет лучше, или упустишь эту возможность? — вскинул бровь Малфой.       — Почему? Что тебе от этого?       — Так что? Я могу ее увидеть? — проигнорировал его вопросы Драко.       Гарри молчал несколько минут, обдумывая. В прошлый раз Малфой действительно помог, и все еще не понятно, почему. А сейчас? Что он захочет за свою помощь? По крайней мере, хуже не будет.       Гермиона не ела уже три дня, не смогли заставить даже силой. Приходилось ставить питательные капельницы во время сна. Колдомедики только разводили руками, совершенно не понимая, как ее показатели энергии остаются на приемлемом уровне при таком долгом сроке голодания.       Хуже определённо не будет. Грейнджер так и продолжит смотреть в одну точку на потолке, даже не повернув головы к посетителю. Она никого будто не слышала, находясь внутри своих мыслей. Так думал Гарри, провожая Малфоя до палаты.       — А он что здесь делает?! — возмутился Рон, стоящий у скрытого окна.       Это было небольшое помещение для врача или посетителей. Со стороны пациента казалось, будто это стена, но с другой стороны за ним обычно следил кто-нибудь для его безопасности.       В этот момент Гермиона, впервые за всю неделю, вдруг перевела взгляд прямо на стену и стала неотрывно смотреть. Уизли и Поттер взволнованно вздохнули, и кинулись к ней в палату. Но она словно не видела и не слышала их, продолжая глядеть туда, где сейчас находился Малфой. Гарри нахмурился и выпроводил друга, безмолвно кивая блондину в сторону двери.       — Зачем ты его привёл? — зашипел Рон.       — Тихо! Смотри, — шикнул Гарри.       Оба уставились на Грейнджер, которая вдруг подобралась и с трудом села, не отрывая взгляда от двери. Зашёл Драко, и она крепко зажмурилась, пряча лицо в поджатых коленях.       — Ты это видишь? — изумлённо прошептал Уизли.       Малфой закрыл дверь и запечатал ее заклинанием. Поттер был уверен, что сейчас внутрь не сможет зайти никто - настолько сильной волной магии полыхнуло оттуда. Ещё одним движением он закрыл им обзор.       — Какого драккла!? — воскликнули оба.       Гарри быстро произнёс целую серию заклинаний, пока одно из них не сработало, и они снова не начали видеть, хоть и немного мутно. Звук тоже пропал, и понадобилось три минуты, чтобы восстановить его.       Все это время Малфой сидел на стульчике возле кровати и что-то говорил по-прежнему не смотрящей на него Гермионе. Теперь они могли слышать.       — Тебе не стоит бояться, — говорил Драко, и его мягкий тон вызвал удивлённое переглядывание между друзьями. — Не передо мной, уж точно. Ты же знаешь, я был в такой же ситуации, и в моих глазах ты не увидишь ни осуждения, ни жалости, ни презрения. Посмотри на меня, Гермиона, пожалуйста.       — Это точно Малфой? — пробормотал Рон.       — Он только что сказал «пожалуйста» и назвал ее по имени? — вторил ему Гарри.       С непрекращающимся изумлением оба следили, как подруга поднимает голову и смотрит на блондина. А потом из ее глаз полились слёзы. Впервые с момента, как она очнулась в больнице.       Сначала она плакала молча, глядя прямо в глаза Малфоя, и тот не шевелился, позволяя ей это. Вскоре Гермиона судорожно всхлипнула и начала рыдать, со всей силы вцепившись в рубашку Драко и спрятав лицо у него на груди. Руки парня дрогнули, и он осторожно положил одну ей на плечи, слегка приобнимая и поглаживая.          За стеклом было пораженное молчание.       Через десять минут, сквозь икание и слёзы, она заговорила. Хрипло, с трудом, словно заставляя себя.       — Я … убивала. «всхлип».. Убивала людей, много… Как я ..  ничего не могла сделать.. ик.. Он говорил .. «всхлип» …. никого не оставлять… а т-там … дееетии, — провыла она, с каким-то безумным выражением лица смотря на Малфоя и так и удерживая его за рубашку. Для удобства тот пересел на кровать поближе к ней, и теперь ее хрупкие руки его не  отпускали. — За.. ик.. заставлял пытать.., приказывал .. не… не показывать чувств…. Но внутри я … умирала с ними «всхлип» …. Слишком много.. много..! — крикнула она, заходясь в новых рыданиях.       — Я знаю, Гермиона. Я знаю, — тихо ответил Драко, сжимая ее крепче.       И Гарри понял, почему он так сказал. Ещё на суде было доказано, что все совершенные им преступления были сделаны под империусом. И теперь он понимал ее, как никто другой.       Спустя пять минут она немного успокоилась и села ровно, уткнувшись взглядом в свои ступни.       — Как ты справляешься с этим, Драко?       — Она только что назвала хорька по имени!? — возмутился Рон.       — Я привык. Но кошмары мучают меня каждую ночь, — ответил блондин.       — Прости. Я…       — Не стоит. Это было нашим совместным решением. Просто в последнюю неделю особенно тяжело. Ограничивающие блоки слетели совсем и…       — Прости, пожалуйста, прости, — просила Гермиона, снова беззвучно плача.       — Перестань, ты не виновата. Никто не виноват, — отмахнулся Малфой.       — О чем они говорят? — не понял Рон, и Гарри тоже хотел бы знать.       Неужели этих двоих связывает куда больше, чем они думали? Что именно? Дружба? Любовь? Разве это возможно?       — Ты ведь ощущаешь ее сильнее, — сдавленно прошептала Гермиона. —  Как ты так долго держался? Мне кажется, словно вырвали часть меня. Я уже и забыла, как это больно.       — С трудом, — прошептал Малфой, вставая и отходя к окну.       — Мерлин. Так все навалилось на нас. И ведь я только сейчас понимаю, каково тебе было все это время. Это ужасно….       — Не плачь.., — Драко нервно дёрнулся в ее сторону, но сжал кулаки и остался на месте.       — Нет, подойди, — тихо позвала Гермиона, и он медленно двинулся, словно не мог сопротивляться.       — Уверена? — все же спросил, находясь почти у кровати.       — Да. Сейчас только так становится легче. Извини, но я … просто не могу выносить. Можно?— попросила она, и парень дал ей свою ладонь, в которую Грейнджер тут же вцепилась и слабо выдохнула от облегчения.       — Я не смогу…, — тихо призналась она, качая головой, и посмотрела ему в глаза.       — Я знаю, — просто ответил Малфой. — Я сотру тебе память. Все равно в курсе лишь несколько человек. А с остальных возьму обет о неразглашении. Они никогда не смогут напомнить тебе об этом.       — Спасибо.       — Что!? Она доверит свой разум ему?! — воскликнул Рон.       Гарри внимательно следил, пытаясь сопоставить в голове картинку. Пока получалось что-то странное.       — А ты не хотел бы тоже забыть обо всем случившимся тогда? — спросила Гермиона.       — Наверное, нет, — задумчиво произнёс Малфой, глядя куда-то в окно.       Он машинально передвинул руку, чтобы девушка села удобнее, и Поттер замер, понимая, что увидел нечто невероятное. Как такие далекие даже от дружбы люди могут так чувствовать друг друга ? Может, в этом и есть ответ на все возникшие вопросы?       — Почему?       — Потому что именно это сделало меня таким, какой я сегодня. Я должен помнить, чтобы не стать прежним. Когда ты хотя бы недалеко, этого достаточно, чтобы не сойти с ума.       — Я не понял, это он щас моей девушке в любви признался? — обалдел Рон.       — Бывшей девушке. Вы же через год после войны расстались. Или ты все еще..       — Нет! Просто я привык по-прежнему оберегать ее, и может, совсем немного считаю ее чем-то своим что ли, — смутился Уизли.       — Да и не похоже это на признание. Они же практически не виделись все это время. Я вообще не понимаю, откуда такие тёплые отношения. Они будто тянутся друг к другу, но при этом старательно игнорируют это.       В это время Малфой встал и забрал со столика появившийся там обед. Гермиона отрицательно замотала головой:       — Я не хочу есть.       — Вообще-то, ты жутко голодна, — фыркнул Драко, устраивая поднос у неё на коленях. В этот раз вместо больничного меню он был уставлен кучей различных блюд. В основном тех, которые обожала Гермиона. — Вот, посмотри.       Малфой скинул туфли и забрался на кровать, усаживаясь по-турецки перед ней и едой. И начал с аппетитом есть. Грейнджер выдержала две минуты и потянулась к тарелке с лёгким супом.       Никто из них не произнёс ни слова, хотя Поттер ожидал ехидного комментария от блондина. И, что самое странное, все было приготовлено с учётом ее состояния, в облегчённом варианте, чтобы не навредить организму внезапным приемом пищи.       — Ого, — только и сказали двое мужчин, глядя на уплетающую бульон подругу.       — И почему мы раньше его не позвали?       — Скорее, почему он сам не пришёл? — задумчиво произнёс Гарри.       Пока Драко относил поднос на место, Гермиона сползла по подушкам и прикрыла глаза. Через минуту она уже спала, и датчик в комнате наблюдения это подтвердил.       — Побудь тут, — сказал Поттер и пошёл в сторону расколдованной двери.       Когда он зашёл, Малфой обернулся и внимательно посмотрел на него, потом поджал губы.       — Значит, все слышали, — констатировал он. — И видели.       — Да, и мы..       — Все завтра, Поттер. Я ничего не скажу, только если она сама захочет, — произнёс Драко, отрешённо глядя в окно. — Попроси принести сюда ещё кровать. Если останусь, кошмары ее не потревожат.       Больше никаких ответов Гарри не добился. Подумав, все же попросил медсестру привезти ещё койку.       Он все не решался уходить, и Малфой, с безразличным видом пялящийся в потолок, через час наблюдения повернулся в сторону скрытого стекла и произнёс:       — Я не наврежу ей, клянусь своей магией. А теперь, не мог бы ты смотреть не так пристально, а то мои и без того расшатанные за этот месяц нервы не выдержат.       Поттер, удивленно отметив магию, скрепившую обещание на его руке, вздохнул и отсел так, чтобы видеть только подругу. Кинув взгляд на блондина через пять минут, он понял, что тот уже уснул.       Что-то было странным в том, как они лежали, и спустя полчаса попыток, Гарри понял: и Гермиона, и Малфой неосознанно во сне свесили руки так, словно хотели бы коснуться друг друга. И это оставалось неизменным, даже когда оба ворочались, меняя положение тела.       Утром колдомедик, удивленно покосившись на уже вставшего Драко, быстро проверил показатели ещё спящей девушки. Гарри стоял рядом, ожидая вердикта.       — Странно. Ее состояние стало лучше раза в три, не меньше. Никогда такого не видел, — удивленно говорил врач, изучая данные. — Значит, и кошмаров у неё сегодня не было? Без зелья? Невероятно!       Поттер молча разглядывал Малфоя, который принял у совы посылку, достал из коробки свежую форму и стал переодеваться, будто был один в комнате.       Колдомедик ещё раз покосился на странного волшебника и вышел.       — Малфой, — зашептал Гарри. —Ты что творишь? А если она проснётся!?       Блондин невозмутимо натянул новые брюки и ответил:       — Она проспит ещё около часа.       — Что? Откуда ты знаешь?       Но Драко не сказал больше ни слова.       Гермиона действительно проснулась через час. Она все еще избегала смотреть в глаза Гарри и Рона, но хотя бы не игнорировала их присутствие. Они заверили ее, что все в порядке, что никто из них не идеален, да и вообще, отношение к ней не изменится. Даже не смотря на какие-то тайны с Малфоем. На этих словах Гермиона испуганно посмотрела на Драко, и тот раздраженно признался, что их подслушали вчера.       После сытного завтрака, который Малфой снова заставил съесть, начав первым, девушка немного нервно вздохнула и начала, в то время, как блондин отошёл к окну рядом с ее кроватью.       — Помните ту нашу перепалку в начале шестого курса с Драко и его друзьями? Дамблдор тогда ещё поставил нас в пары со слизеринцами и использовал на нас заставляющее чувствовать эмоции друг друга заклинание?       —Ну да, и что? — нахмурился Рон, припоминая что-то такое.       — Я от него уже на следующий день избавился, сразу было понятно, что надо в чём-то помочь второму, — сказал Поттер.       — Да-да, я же вам об этом и сказала, если помните, — ехидно отметила Гермиона.       — Тебе надо находиться подальше от него, а то его гадский характер похоже заразен, — пробурчал Рон, в тайне довольный, что подруга вновь оживает.       Малфой хмыкнул, Гермиона тоже.       — Не выйдет. Мы с ней связаны…, — с усмешкой на губах протянул слизеринец, окидывая взглядом реакцию двух парней.       — Что!? — неверяще и возмущённо крикнул Уизли.       — Это как? То заклинание до сих пор…, — нахмурился Поттер.       — ….судьбами, — закончил Драко, как только они дали ему вставить слово.       — Гермиона, объясни нормально, — сразу потребовал Гарри, став серьёзным.       — В мире волшебников есть старинная легенда о двух любящих сердцах, что не хотели расставаться даже после смерти, — начала Грейнджер.       — И при чем тут вы? — не понял Рон.       — Они как-то заколдовали себя, и с тех пор, раз в столетие, части их душ перерождаются в других людях и начинают тянуться друг к другу.       — Ты хочешь сказать, что в этот раз это .. вы? — понял Гарри.       Гермиона кивнула, глядя на их поражённые лица.       — То заклинание Дамблдора заставило эту связь заработать намного раньше. Такие пары всемирно известны, и каждое столетие этих волшебников ждут, потому,  как с момента связывания их сила удваивается. Обычно это одарённые люди. Ну, и происходящее несёт в себе множество нюансов. Нам было по 16, а связывание душ у остальных происходило после 20ти. Все началось слишком рано, — вздохнула Гермиона.       — Что за связывание душ? В чем оно заключается? — спросил Поттер.       — Это когда неведомая сила заставляет тебя быть ближе к ней, неважно как. Когда ощущаешь себя цельным, только, когда она рядом. Знаешь где, как чувствует себя, можешь забирать боль, делить эмоции. Заставляет чувствовать желание быть ближе, касаться. Словно только так будешь на своём месте, — тихо заговорил Малфой.       — И вы все это время…?       — Не совсем. В тот год для нас быть даже рядом было невыносимо, сами знаете. И тогда Дамблдор научил нас ставить блоки на ту часть, что хотела быть со своей половинкой. Это не убирало ощущения совсем, но мы могли контролировать себя, — объяснила Гермиона. — Опытным путём выяснили, что достаточно немного побыть неподалеку, и можно ещё какое-то время не беспокоить друг друга. Так мы и пережили те два последних учебных года.       — И от этого никак не избавиться? — с сомнением уточнил Рон.       — То есть, даже с этими блоками вы чувствуете .., — осознал Гарри.       — Да, я всегда знаю, где он. Когда эмоции сильны, они предаются и мне. Для Драко это ещё хуже, потому что он чистокровный, это в его крови. Ему намного сложнее контролировать связь.       — Не верю, что нет никакого способа изменить это. А как остальные до вас справлялись? — пытался узнать больше Поттер.       На него посмотрели две пары насмешливых глаз.       — Чтобы это ослабить или иметь возможность контролировать, нужно консумировать брак, — хмыкнул Малфой.       — Брак!? — в ужасе воскликнул Рон.       — Что сделать!? — задохнулся в возмущении Гарри.       — Вот поэтому мы и сопротивлялись. Мы не хотели идти на поводу глупой легенды, решившей все за нас. Насколько вы помните, мы честно пытались построить свои жизни сами. Договорились, что даже видеться без надобности не будем. Хотя жить и чувствовать другого человека до сих пор тяжело, — вздохнула Гермиона и посмотрела на Рона. — У нас нет друг к другу чувств, Рон. Так что я никогда не использовала тебя.       — Но…       — Откуда бы им взяться, Уизли, — перебил его Малфой. — Мы просто видим друг в друге самых близких людей. И мы никогда не давали зайти этому настолько далеко, чтобы начать чувствовать что-то большее.       — Хотя, чтобы вы понимали, как это тяжело, если он скажет мне сейчас пойти в тот зал в Мэноре, где меня пытали,  я пойду, потому что верю ему, — объяснила Грейнджер.       — Я его уничтожил, — глухо отозвался Малфой.       — Что? — охнула Гермиона, посмотрев на него.       — Кстати, Малфой задавал лже-тебе вопрос о том, что ты сказала ему, когда тебя тогда мучали? — воспользовался ситуацией Гарри.       — «Спасибо», — хмыкнула Гермиона.       — Да за что!? За то, что смотрел и ничего не делал?! — злился Уизли.       — Он забирал половину моей боли, Рон! — раздраженно огрызнулась Гермиона, пока Малфой старательно делал незаинтересованный вид, глядя в окно. — И это он впустил Добби через защиту поместья! Если бы не он, я бы сошла с ума! И ты только представь: он чувствовал все это и должен был держать лицо, чтобы никто не догадался, иначе убили бы нас обоих! Как думаешь, это стоит благодарности!?       — Всё-все, успокойся, — поднял руки Рон. — А ты извини, — нехотя сказал он блондину, и тот, не глядя, кивнул.       — В общем, у нас ничего не вышло с другими отношениями, и мы решили, что лучше быть одним, — продолжила Гермиона прерванный разговор. — Мы снова исследовали тему блоков и улучшили их. Поэтому последние два года нам было чуть легче.       — Из-за этого я не смог распознать подделку сразу, она ощущалась, как настоящая, только издалека. Зато ее странное общение со мной смутило. А потом стресс Гермионы уничтожил блоки окончательно, и все стало ощущаться намного сильнее, так я и нашёл ее. А сейчас наступает откат.       — Что это значит? — забеспокоился Гарри, автоматически заметив, что та анонимная информация о возможном месте нахождения похищенных была предоставлена Малфоем.       — Периодически нам будет плохо, и тогда нужно находиться рядом, чтобы пережить. Мы пошли против древней магии, и теперь должны понести наказание, — ответила Грейнджер. — В этот раз будет намного хуже. Драко, как ты сможешь? — она обеспокоено посмотрела на него.       — Я дал тебе слово, Гермиона. И буду держаться подальше, чего бы это ни стоило, — тяжело выдохнул Малфой, даже не глядя в ответ.       — А может, нам пора перестать сопротивляться? — робко предложила Грейнджер.       Гарри видел, как сильно вздрогнул блондин, закрывая глаза и стискивая руки в кулаки.       — Тогда для нас это было невозможно, но сейчас мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы.., — она замолчала, и ее друзья почти не дышали, наблюдая за происходящим.       — Ты же понимаешь, что просто попробовать и потом бросить у нас не выйдет? — глухо спросил Драко, разворачиваясь к ней и окидывая напряженным взглядом.       — Я устала сопротивляться, — призналась девушка, опуская взгляд.       — Когда-нибудь все узнают, а я не хочу, чтобы из-за меня..       — С твоей репутацией давно все в порядке, да и мне все равно, — отмела его опасения Грейнджер.       Малфой снова прикрыл глаза в попытке удержаться на месте.       Гарри и Рон переводили взгляд с одной на другого, понимая, что не должны сейчас вмешиваться. А ещё, неожиданное благородство Малфоя было для них чем-то удивительным.       — И ты уверена, что получится? Что появятся нужные чувства? Потому что иначе ты не сможешь и будешь мучаться, — обеспокоено произнёс Драко.       — Ты сам читал ту книгу. Нам достаточно лишь перестать это контролировать, и они вспыхнут, независимо от того, хотим мы или нет. И будут только усиливаться. Мучаться мы будем, если, наконец, не отпустим себя. Это просто разрывает меня изнутри, я не представляю, как ты смог так долго жить с этим. Можно и дальше сопротивляться, но зачем? Мы попробовали уже, и ничего хорошего не вышло, — Гермиона встала с кровати и сделала шаг.       Прежде, чем ее ноги подкосились, руки Малфоя уже подхватили ее. Они посмотрели друг другу в глаза и замерли.       — Убираем последний блок? — прошептала Гермиона.       — Да, — спустя несколько секунд ответил Драко.       Они сосредоточились, и через минуту вокруг них взвился всполох разноцветной магии, исчезая в пространстве. Оба открыли глаза, и Драко резко дёрнул ее на себя, крепко прижимая к груди и зарываясь лицом в волосы.       — Мерлин! — тихо и хрипло выдохнул он. — Шшш, не плачь, — прошептал ей.       — Это от облегчения, — усмехнулась сквозь слёзы Гермиона, обнимая его ещё крепче.       — Как я тебя понимаю, — признался Малфой.       Они чуть отстранились, чтобы видеть друг друга, и на их лицах расцвели робкие, но счастливые улыбки.       — К этому придётся привыкнуть, — произнесла Грейнджер, и блондин кивнул в ответ.       — Да уж, слишком странно видеть вас такими, — пробурчал Рон.       — Нам тоже, — отозвался Драко. — Сейчас, — сказал и, чуть придерживая Гермиону за талию, помог ей сесть обратно на кровать. Сам присел рядом, удерживая ее ладонь в своей руке. — Это никуда не годится. Придётся как следует заняться твоим питанием.       — Ты же понимаешь, почему я не могу есть, — сразу погрустнела Гермиона.       Гарри и Рон переглянулись, потому что причины не знали. Но Малфой, видимо, проблем в понимании не испытывал и кивнул.       — Я продумаю легенду, чтобы ты не смогла найти несостыковки. А потом мы займёмся твоей памятью.              Уже через пару дней все друзья Гермионы пришли на ее выписку. Девушка с радостью покидала палату, после того, как долгое время восстанавливалась от тяжёлого ранения на одной из миссий. Малфой сделал так, чтобы их разговор о связи для неё состоялся в нужные временные рамки. Так, в памяти не осталось пробелов, которые бы беспокоили ее.       Зная, что в книгах учета в министерстве они уже появились, как новая пара связанных, Малфой пришёл на ее выписку. И, под изумлённые взгляды окружающих, поздравил и сообщил, что вечер у них уже занят. Гарри и Рон сделали вид, что ничего необычного не произошло, а сама Гермиона, смущаясь, призналась, что они давно и тайно встречались.       Поттер, до сих пор привыкающий к странной паре, усмехнулся. Ведь те и сами пытались это принять. Части их душ, что не были связаны, напоминали им, что эти отношения для них что-то из ряда вон выходящее. Они боялись поддаться влиянию, и все встречи устраивали только в компании с кем-то ещё, не желая надолго оставаться наедине.       Спустя год этих совместных свиданий, Гарри уже не представлял себе, как такие похожие люди могли не быть вместе намного раньше. Было видно, что оба давно полюбили всей душой, но все еще опасались реакции своей половинки. А потому, Поттер решился на авантюру.       Малфой сидел в своём кабинете, когда раздался лёгкий скрип двери. Инстинктивно вскинув палочку, он увидел Гарри и сразу ее опустил.       — Здравствуй, Малфой, — начал тот, проходя и присаживаясь на стул.       — Здравствуй, Поттер, — отозвался Драко, удивленно приподнимая бровь.       Зеленоглазый молчал некоторое время, а потом вдруг спросил:       — Насколько ты мне доверяешь?       — Допустим, небольшой лимит у тебя есть, но твой вопрос напрягает меня, — ответил Малфой, прищуриваясь.       Что-то ему напоминала вся эта ситуация.       — Небольшой, хм. А если я скажу, что Гермиона давно готова к следующему шагу? — сказал Гарри, усмехаясь удивленному и посерьёзневшему лицу.       — Она до сих пор зовёт кого-то на наши свидания. Так что, не думаю, …       — А если я скажу, что она переживает за твою реакцию? — продолжил Поттер.       Малфой вздохнул.       — Чего ты хочешь? Чтобы я сказал, что уже больше месяца таскаю с собой кольцо и никак не могу подобрать подходящий момент? Да, так и есть! Но она, похоже, ещё не готова, раз …, — раздраженно произнёс блондин.       — А если я скажу, что она сама сказала мне об этом? И что сегодняшнее ваше свидание я продинамлю? — вскинул бровь Гарри, довольно ухмыляясь.       — Тогда нам придётся всё-таки стать друзьями, — хмыкнул Драко, переводя задумчивый взгляд в окно.       — Что ж. Если понадобится помощь, чтобы разговорить ее - зови, — фыркнул Гарри и вышел, ощущая странное чувство дежавю от их диалога.