Стерильные чувства

Десяти секунд слишком мало для осознания своего положения. Для спасения этого положения- ещё меньше. А Виктор учёный. Не дипломат. — Стой!- он отдёргивается от девушки и падает на пол, случайно цепляя рукой верёвку-сушилку. Джинкс стоило вешать её повыше, но и вы поймите, в её планах не было встречать гостей. — Я искал доктора! Он здесь? Ты его ассистентка или вроде этого? Самым лучшим решением мужчине кажется правда. Врёт он плохо, а когда синеволосая девушка с пушкой спргывает с крыши прямо перед валяющимся среди пострыней и трусов тобой — тут никаких шансов придумать внятную ложь. — Синджед?- Джинкс отпускает руку, а вместе с ней и пушку. Яркую, разрисованную, как и вся Джинкс, пушку. Виктор рад. Может, сегодня он не умрёт от рук чокнутой маргиналки? — Его здесь нет. Свалил со всеми своими пожитками больше недели назад. Теперь здесь живу я. Видишь как обустроилась? Джинкс махнула рукой на пещеру, мол "Смотри! Я могу о себе позаботиться!". Она так гордилась, что даже повеселела. Резкая смена настроения собеседницы заставила Виктора криво улыбнуться, полагая что всё идёт хорошо. Уголки его губ дрожали. А когда девушка-подросток снова подняла оружие, то задрожали у Виктора не только уголки губ. В общем-то, он был вполне сдержан. — Тебе же не нужно объяснять почему?- спросила Джинкс всё таким же беззаботным тоном и улыбкой. А Виктор спросил одним своим взглядом. "Почему?". — Только не делай вид что не видел всех этих листовок, дядя,- смешок,— Я ж звезда. Меня что Пилтовер, что Заун хотят схватить,- звучало так, будто бы для неё это причина гордости. — Не видел. Я сюда добирался по редко используемым путям, а из больницы не выходил с момента взрыва. Если где-то твои изображения и были, то я их просто не заметил,- Виктор начал распутываться из одежды и других постиранных вещей. Мужчина сохранял самообладание сколько мог. Джинкс присела на корточки. Так ей было легче вглядываться в лицо учёного. Его голос... "Речь на мою похожа. Но я без акцента разговариваю"- закончил за девушкой внутренний голос. — Да! Похож-похож!- ребячится. Иначе Виктор это никак не мог назвать. — Будто бы ты, но с телом худышки-мужичишки! "Спроси у него кто он". — Зачем мне спрашивать его? Аргх, ладно,- взгляд с потолка опустился на учёного. Тот, в свою очередь, был крайне сконфужен. С каких пор дети так рано сходят с ума? — Эй, дядя, как зовут тебя? Виктор держался за полотенце. Девушка схватила это полотенце, потянула на себя, помогая тем самым ему подняться. — Виктор,- полотенце оказывается на полу. — А чем занимаешься? — Я учёный. Когда из диалог стал светским? Тогда, когда Джинкс этого захотела. Она была хозяином и помещения, и ситуации. — Правда?! Я тоже! Я изобретаю всякие штучки! Джинкс,- в конце она представилась и протянула руку, хоть бери и пожимай. Виктор вяло протянул тоже. Получилось крайне одностороннее рукопожатие. Джинкс...Ну конечно! Механизмы валяющиеся на самодельных полках и рядом с матрасом. Яркий окрас, простая конструкция, но высокая эффективность. Почерк той самой изобретательницы- подрывательницы. Она ребёнок?... — Я...где у тебя тут... — Носики припудривают прямо налево. Девушка показала вглубь пещеры. В самом темном уголочке был проход куда-то. Видимо, в уборную. Её Джинкс тоже самостоятельно сделала?

***

Никогда ещё утро не было настолько добрым. Таким, чтобы фраза "доброе утро" была оправдана. Никаких споров и выяснений отношений, никакого многозначительного игнора, только уют. Все жители дома встали с той ноги. Они проснулись в семь, встали с кроватей в 7:15, а завтракать сели в 7:30. Сегодня завтрак пришлось готовить Иде. Может её до этого и травили яичницей, но она решила не мстить: быстро соорудила овощной салат и бутерброды с колбасой. На стол накладывал Вин. Есть начали только когда Пьер и Габри привели Альму. Та что-то причитала про то, как ей лень вставать утром и что после завтрака она уйдёт в свою постельку. — Хорошо, кушайте скорее,- просила Габриэлла, поднося ложку к губам старой женщины. — Я и сама могу положить себе ложку в рот, малявка,- бабушка отобрала у Габри столовый прибор. Девочка пожала плечами и наконец-то уселась за стол, рядом с Идалин. Дальше они молча ели. Ида листала тонкую книжку, пока жевала бутерброд и запивала соком. Габриэлла пыталась помочь Альме, которая считала что помощь ей явно не нужна. Кот Альмы, который приходил раз в несколько дней, сидел на подоконнике и тщательно себя вылизывал. — Мы с Вином сегодня на работу не идём,- внезапно заявил Пьер, нарушая тихий момент. — Почему?- Габриэлла подняла свои большие красные глаза с бабули на друзей. — Нам на почту нужно. А для этого надо сначала написать письмо, потом приобрести марки, найти почтовый офис...- Винсент допил свой чай. — Письмо? Кому? — Моей бабушке. И без того не маленькие глаза Габри расширились ещё сильнее. Она вскочила со стула и отчаянно начала: — Пожалуйста, подождите! Я тоже хочу отправить родным весточку в Ноксус! Я сейчас! Сейчас!- пока она уходила из-за стола и тараторила, Идалин старалась не шатать книгу.

***

У Габри было не письмо. Это целая посылка с какими-то "звенящими, но не бьющимся вещами"— дословно. Вин бы ещё добавил, что это звенящее и небьющееся было очень тяжёлым. Парни несли эту посылку в пакете. Когда один уставал, то передавал пакет другому, и так они продолжали пока не дошли до нужного здания. — Закрыто?!- блондин выронил пакет, однако его компаньон успел словить. — Сейчас много что закрыто. Пошли в другое место. — Пойти-то мы пойдём, но кто вернёт нам потраченное под палящим солнцем время? Никто им время не вернул. Ни когда они добрались до второго офиса почты, ни когда отчаялись у пятого. Все будто сговорились закрыться именно в тот день, как они соберутся написать родным. Уже устав проклинать весь Пилтовер и его работников, Винсент присел на ступеньки, ведущие в последний в городе закрытый офис. — Мы найдём другой способ,- Пьер, весь вспотевший-уставший-голодный присел к нему за компанию. Они вышли утром, а сейчас было ближе к вечеру. Всё ещё жарко, но иногда поддувавший ветерок позволял немного освежиться. Блондин с горла вливал в себя воду из бутылки, будучи уверенным что сможет остановиться в нужный момент и оставить товарищу немного. — Прыгнись!- оглушающий визг. Вин, увы, не смог оставить Пьеру воды. Он выронил бутылку и всё полилось на землю. Но сейчас, когда они оба взимаются в дверь здания почты и сильно-пресильно закрывают глаза, о воде никто не думал. К звукам взрывов и криков, возможно, стоило начать привыкать. Но для подростков это было в новинку. И идущая мимо них толпа с громкими лозунгами, плакатами и разбитыми бутылками тоже в новинку. Как и разгоняющие их то оружием, то водой из шланга миротворцы. — Что за хрень?!- кто-то задал вопрос, который прекрасно описывал состояние мальчиков. К запуганным и онемевшим парням подошла миротворец. Среднего роста, с розовой длинной челкой, с одним побритым виском, с татуировкой под правым глазом и с несколькими шрамами — она выглядела немного странно для миротворца. Но форма была. Пушка тоже. А большим серо-голубым глазам можно довериться. И мальчишки доверились, закрывая уши и идя за спасительницей. — Стажёр, ты куда лезешь?- могли они услышать сквозь гул в ушах. — Ой да заткинись, а. Там дети были в самом эпицентре...

***

— Думаешь, они решили посмотреть на виды города? Идалин, как обычно и делала как только стемнеет, надела пижаму. Штаны были задом наперед, но в темноте это было незаметно. В темноте вообще ничего не было заметно. По крайней мере до тех пор, как Габриэлла не нашла свечки. — Да как-то уже и поздно...Переживаю я,- девушка, стоя на табуретке, копалась в кухонном шкафу. Из полки выглядывал только хвостик зелёных волос. — Нашла! Держи. Идалин перехватила несколько свечек. Два должно было хватить, поэтому остальные она отложила в сторону. Она взяла коробок, чиркнула спичкой и поднесла ту к фитильку. Свеча зажглась не с первого и не со второго раза. Несколько капель воска упали на тарелку, с их помощью девушка и зафиксировала свечу. Со второй тот же номер. — Девчули, тут стучат. Откройте дверь,- донёсся старческий голос из прихожей. Альме было всё равно на отсутвие электричества. Дверь открывать пошла Габри, ведь при свете свечи Идалин заметила свои неправильно надетые треники и начала их снимать и надевать заново. Габриэлла щелкнула замком, дверца скрипнула и за ней показалась фигура молодой женщины в форме. — Ваши?- спросила она, открывая дверь шире и давая младшей возможность разглядеть Винсента с Пьером, почти таких же потрёпанных, как после взрыва дирижабля... На чай оставаться девушка-миротворец отказалась, отмахнувшись занятостью. Пьер отдал Габри её коробку, Винсент ушёл принимать душ. Идалин как как обычно решила вопросов не задавать, а Альма решила устроить оставшемуся Пьеру допрос. Такой же допрос она устроила и Винсу, когда тот закончил мыться, Пьер ушёл делать то же самое. После того, как Ида налила чай и ей, и всем остальным, Альма перестала мучить мальчиков. В темноте, с одной свечкой на столе и одной на тумбочке, компания из четырёх молодых и одной молодой только в душе женщины пила чай. Отключение света было неплохим поводом провести время вместе за рассказом всевозможных историй. Для мальчиков, которых что-то гложило с момента их возвращения, но не желающих пока что делится, вечер историй был отличным вариантом расслабиться. Но они только слушали, ничего не рассказывая. — И русалки утащили беднягу на дно морское, вместе с его шляпой и башмаками,- заканчивала Габриэлла, усаживаясь на диванчике удобнее и придвигая к себе так и не ушедшего с утра кота. Рядом с ней- Ида и Вин, под одеялом. Пьер разместился на кресле и одной подушки чтобы согреться ему хватало. Альма же устроилась на другом кресле. — Скучные и детские какие-то истории,- вздохнула слепая. — А вы расскажите поинтереснее и по-взрослее. Всё-то вам не нравится,- сказала Ида то, о чём все подумали. — Вот и расскажу. И не сказку какую-нибудь, а реальную историю. Историю любви всей моей жизни! И старушка начала свой занимательный рассказ...