Прости меня, моя любовь

      Кажется, сегодня самая светлая ночь, которую удалось повидать мисс Совералл. Луна освещала огромное кладбище почти так же, как днём, хотя время давным давно перекинуло за полночь. Ветер всё не утихал и развивал листву деревьев так, что они уже который раз срывались и, словно корабли по волнам, лавировали меж препятствий в виде ограждений и могильных плит.       Многие сорвавшиеся листья деревьев так же пролетали мимо юной девушки, норовя спутаться в её растрёпанных волосах. Волшебница уже который час сидела на коленях возле могильной плиты и всё не отнимала взгляда от могильной плиты. Слёзы перестали появляться ещё несколько часов назад, а напоминанием от них были лишь потёкшие следы туши на щеках. Со стороны запросто могло показаться, будто это очередная статуя, возведённая погибшему, но как бы не так.       Этой волшебницей была Беатрис Совералл. Прилежная ученица школы магии и волшебства Хогвартс, которая всего месяц назад и подумать не могла о кошмаре, который произойдёт с ней наяву, была разбита как никогда последние несколько дней. Причина тому потеря любимой и дорогой душе девушки, и, как ей кажется, единственной, кто смог украсть сердце Беатрис, захоронив на века под холодным грунтом.       Совералл сидит на могиле. Могиле Марлин Маккинон. Своей любимой. И, как было предначертано, почти невесты. Кто бы мог подумать, что так трагично сложится судьба этих двоих? Всего четыре дня назад Беатрис шла к даме своего сердца и душа её разрывалась от счастья, ведь она наконец решила сделать то, чего долгое время боялась. Сделать предложение. Но всё вмиг оборвалось, увидев она недышащие тела семейства Маккинон. В том числе и самой Марлин.       А ведь знаете, всё могло сложиться иначе, приди она всего на пару часов раньше. Если бы тогда её не отвлекло сомнение насчёт действительной взаимности в чувствах от Марлин. Ведь вдруг всё оказалось бы не так серьёзно, как думала девушка.       Сейчас, в настоящем времени, Совералл корила себя за самые глупые мысли, которые только и могли прийти в голову. Но тогда и подумать не могла, что пока она билась в сомнениях, семью её любимой убивали Пожиратели Смерти.       Все два дня после похорон девушка почти всё время проводила на могиле семейства Маккинон и не отходила ни на шаг. Словно солдат по несколько часов стояла на месте, даже не двигаясь. Совералл терзала себя мыслями о том, что в их гибели виновата лишь она. Если бы пришла раньше, то всей семьёй, как она и предполагала, сидели бы в ресторане и праздновали такой замечательный день. Тогда люди в масках не напали бы на столь полюбившихся волшебников, которые стали ей по настоящему родными и приняли в семью.       Всё время проведённое на кладбище она лишь плакала. Из уст её со временем охрипшим от долгого молчания голосом вырывались совсем тихие извинения.       И вот, решившись наконец поднять помутневший взгляд уже совсем опухших от слёз глаз, девушка медленно запустила руку в карман чёрной мантии и достала потрёпанное, совсем старое фото. На нём были изображены две улыбающиеся девушки. Одна была с блондинистыми волосами до плеч и яркими, голубыми глазами, в которых так и плясали счастливые чертята, смотревшие прямо в камеру как и сама волшебница, и, подставив рожки второй девушке с чёрными волосами, длину которых нельзя было бы определить, так как они не влезали в кадр полностью и серыми, словно пасмурное небо глазами, с любовью смотревшими на первую девушку. Ими обоими являлись Марлин Маккиннон и Беатрис Совералл, которые, на тот, момент только начали свои отношения.       Фотография аккуратно легла на холодный камень и в последний раз на неё посмотрела волшебница, произнося лишь одно слово: — Прости, — Так жалобно вышло из уст Беатрис очередное извинение. Встала на ноги и отошла от могилы, как тут остановилась и медленно оглянулась, вновь повторяя лишь одну фразу, но в этот раз добавив ещё одно. — прости меня, моя любовь, я не смогла тебя защитить. Мы скоро обязательно встретимся.       На следущий день девушку нашли мёртвой у себя в доме, так и не выяснив, от чего же она погибла.