Значок и птица

Подчёркнутая холодность взгляда пронизывающей синей бездны с окружностью зрачка. Невинно и порочно открытая шея с бьющейся голубой жилкой. Красные приоткрытые в дружелюбно/мстительно/очаровательной улыбке острые губы. Вальяжный росчерк веснушек на щеках и высоких скулах. Чёрная бабочка и белая рубашка, раритетная брошь с каплей ониксового камня. Затаившаяся плавность талии и бёдер, прикрытая тёмной тканью обтягивающей юбки. Лакированные оксфорды, обнажающие хрупкость косточки на лодыжке. Детектив обомлел, когда увидел узкую фигуру посреди холла; людей в чёрном было довольно много, они проносились, как чертовы муравьи, но этот чёрный - аристократичный, порочный, несущий оттенок пряной угрозы, словно корица с терпкостью кофе, - он почует сразу. - Какого дьявола? - мужчина не умеет быть жестоким, а значит, дрогнувший голос с вечерней, отсыревшей хрипотцой - часть повседневного антуража. В то же время, Кобблпот не умеет быть нежной - она ощутимо царапает ногтями его шею, когда прижимается ближе, цепляется в объятиях, затягивает, как чертова воронка в тени забытого озера. Гордон осматривается по сторонам, наспех, будто отчаянный грешник или пойманный убийца с поличным - он хватает женщину и тащит к чёрному выходу, на улицу, под ледяные поцелуи осеннего ветра и городского шума. Одна секунда - Освальд оказывается прижатой к кирпичной грязной поверхности, ткань её пальто слегка хрустит; она чувствует безумный жар любимого человека. Её белые веснушчатые ладони крепко сжимают плечи Джеймса - она боится, что он опять исчезнет, опять растворится во мрачной вуали Готэма, опять перейдёт на другую сторону, опять, опять, опять... Идти с другом в темноте лучше, чем в одиночку при свете, - Джеймса ломало не один день, пока он осознавал всю абсурдность своего пути; остаться белым и чистом в этой клоаке преступности и разврата - за гранью возможного. Возбуждение захлестнуло с головой, потащило камнем на самое дно, оплело красными нитями каждый изгиб, каждую мышцу, словно бессмертный, несводимый стебель старого плюща. Освальд - взъерошенное создание с покрасневшими от горячих поцелуев губами - была его чертовой причиной жить, чертовой причиной смотреть по сторонам, пускай даже со скучающим видом - неважно, ничего не важно на данный момент. Только её заалевшее лицо, бьющаяся жила на шее и хрупкость торчащих ключиц.