Филия и Ци. Понятие прекрасного.

- А как ты думаешь, - нарушил тишину голос Ци. - Гусеница знает, что когда-нибудь станет бабочкой? - А? - девочка растерянно заморгала. Та успела задремать в удобном кресле дяди и прослушала вопрос. - Ладно, забудь, позже спрошу. - и она вернулась к своему делу. Филия взглянула на стол, оценивая, изменилась ли ситуация с того момента, как она заснула - нет. Всë также завалено конвертами, открытыми и нераспечатанными, маленькими стеклянными рамками, а поверх всего этого лежала большая книга, которую Ци периодически листала. Сейчас девочка доставала пинцетом из конверта очередную бабочку, на этот тëмно-синюю, с чëрными узорами по краям крыльев, крутила еë, разглядывая со всех сторон. Девочка почти никогда не видела Ци такой, как в моменты любования этими насекомыми. Глаза еë то привычно прищуривались, то раскрывались совсем неестественно для неë широко, зрачки жутко расширялись, брови сходились на лбу, в целом на лице создавалось выражение сладкой, контролируемой эйфории, наслаждения от процесса. Филии сложно это понять. - Неужели можно получать такое удовольствие от рассматривания трупов маленьких насекомых? Девушка в ответ ей лишь захихикала, не отводя прищуренного взгляда от тоненьких крыльев. "Ну да, очень забавно", - Филия закатила глаза и принялась рассматривать камин, рядом с которым был расположен стол. Прекрасная ручная работа по дереву, узор выполнен в стиле средней полосы, изображая обвëрнутые вокруг рамы лианы плюща. - Посмотри на это под другим углом, - подала голос Ци, аккуратно втыкая в тело бабочки тоненькую иглу. - И всë окажется не таким страшным. Я всего лишь сохраняю их красоту, что не теряется даже после смерти, запечатляю еë за стеклом, где всегда на неë можно взглянуть. - И какой толк от того, что ты можешь на неë смотреть? Дело в материальном? В факте того, что оно у тебя есть? - Ну почему же... - девушка вставила иглу в основу рамки, продавила еë сквозь картон и посадила на клей с другой стороны. - Их красота, она тоже по-своему вдохновляет, как музыка, например. Тебе ли не знать про это вдохновение? - Да, музыка вдохновляет, но вдохновляет она не материальным, не самими листками с нотами, а именно звучанием, чего не запечатлишь за рамкой. Она духовная, совсем невесомая, для каждого звуча по-своему, создавая каждому свою картину, своë видение... - Тц, заканчивай, - перебила еë Ци, закрывая рамку и обламывая выпирающую с наружней стороны часть иглы. - Мигель мне всë в очень похожих красках рассказывает, наслушалась уже. Вот только Мигель интересно рассказывает, красочно, эмоционально, так, что сразу видно, что человек живëт этой музыкой, этим искусством... - Поэтому то я и выделяю его среди остальных родственников, он ценитель духовного. А матери моей подавай телесное - шмотьë скупает бездумно, ей важнее за внешностью своей смотреть, ничего кроме себя и своей "красоты" вокруг не видит. Я не вижу в ней действительно глубокую и интересную личность, всë поверхностно и глупо. - Хочешь намекнуть, что моë занятие так же бездушно и бесполезно, основано лишь на мании количества? - Ци любовалась бабочкой в рамке. - Понимаешь, люди могут действовать в одном деле с разными целями. Для кого-то подобное - попытка самоутвердиться, показать своë превосходство над другими, а для кого-то - желание понять истинную красоту, познать себя, призвать вдохновение, - она отнялась с места и подошла к стене, которая уже была заполнена другими такими рамками разной давности и внутренности. Все бабочки чем-то отличались друг от друга, были подписаны, развешены по алфавиту. - Ты замечала, как тот же Мигель рассматривает их, после чего уходит к себе наверх? Он ищет идею для своих новых творений. Образ, цвета - не всегда это берëтся из воздуха, но также не всегда получается вдохновляться одним и тем же. Ци села обратно за стол, отпила чаю из чашки и раскрыла следующий конверт. Иногда, раз в половину года, еë отчим с юга присылал ей много таких конвертов. Филия тоже отпила какао из своего термоса и посмотрела на стену, на бабочек. - И как такое может вдохновить кого-то? - Ох, Филя, ты сосредоточена на одной только музыке, внутренне не желая понять других. Или же тебе это просто не дано, не все ведь могут видеть красоту. Хоть ты и девочка глубокая мыслями, даже тебе не под силу всë понять. Филия недовольно поджала губы и продолжила вглядываться в бабочек. Да, они по-своему хороши, но чтобы до такой степени... - Вот, возьми, - Ци протянула ей рамку. Девочка, вопросительно взглянув на неë, приняла вещицу. Внутри была маленькая, блекло-жëлтого оттенка бабочка с парой ровных белых пятен на каждом крыле и слабо видным градиентом от болотно-зелëного по краям. Они были овальной формы, немного напоминая собой жëлтый лист какого-нибудь дерева со средней полосы. Подпись внизу гласила: "Лиственница-бледнокрылка лесная". - Это тебе подарок, всë равно у меня уже такая есть. Она не яркая, маленькая, тебе пойдëт. Может, ты всë-таки сможешь разглядеть в ней красоту. Кстати, как ты думаешь, знает ли гусеница о том, что когда-нибудь станет бабочкой? Девочка не сводила взгляду со своей бледнокрылки. - Смотря какая гусеница, нужно ли ей лишь материальное, или же высшее, духовное, свободное от земного. Ведь первая гусеница, что зациклена на материальном, и не задумается над дальнейшим, а вторая, развивающаяся духовно, разгадает всë наперëд. Так Филия и просидела с этой рамкой в руках, попивая какао и пытаясь понять...