Цветущий терновник

      Знаете что я узнала? Та-да-да-дам… Сириус оказывается помер вместе с Поттерами в ту злополучную ночь, а Питер Петтигрю, так сказать, чалится на зоне. Ко всему прочему Регулус Блэк вполне себе не мертв, наслаждается жизнью без рабского клейма и возглавляет род. Я, конечно, ожидала каких — то изменений, но не настолько кардинальных. Да тут даже Крауч не фанатичный псих змеиного сифилитика, а уважаемый человек в министерстве, возглавляющий департамент международного магического сотрудничества! Видимо, в этой реальности сыночек карьеру папеньке не загубил. — Мерлин, что за дела? Это я даже на канон ориентироваться не смогу? — шестеренки в голове заработали с удвоенной силой. У Поттера в этом мире получается вообще никого кроме тетки не осталось. Узнать бы еще адекватна ли она. Вторая проблема — Крауч. Это что на четвертом курсе ожидается еще более неадекватная хрень? А что там с Регулусом? Жива ли их деспотичная мамаша и с чего бы он без клейма, да еще вполне себе живехонький? — Динки! — устало произнесла я. — Да, молодая госпожа? — появилась передо мной домовушка. — Принеси мне, пожалуйста, перекусить и попить что — нибудь бодрящее, — я уже не могла осмысливать прочитанное. Стоило немного отдохнуть прежде чем продолжить узнавать всю подноготную этого мира. Газеты, конечно, не слишком надежный источник информации, однако все же что — то да дает. Спустя пару минут я уже заглатывала пышные оладьи, щедро политые кленовым сиропом и запивая все это красным чаем. — Молодая госпожа, вам стоит больше находится на свежем воздухе, — подала писклявый голос домовушка. — Не сейчас Динки, мне нужны еще также выпуски за 81 год, — хмуро проговорила, вытаскивая из-под завалов макулатуры нужные мне газеты. Выпуск после событий злосчастной ночи шел тяжело. Статьи пестрили восхвалениями Гарри Поттера, его буквально возносили в ранг святого, про саму погибшую чету Поттеров лишь небольшое упоминание как и о Сириусе. Дальнейшей изучение было бессмысленным, ибо после никаких различий я не обнаружила. — Как все сложно, — тяжело вздохнула я и отправилась расставлять все по местам. Бабуля беспорядку рада не будет, да еще и заинтересуется, что я тут читала. Напрямую не спросит, не думаю, что у нее есть время на это. Вот если она сама это заметит, то другое дело. Быстро закончив свое дело, спустилась в зал, где стала обдумывать все, о чем узнала. В библиотеке было немного прохладно, поэтому я поближе подвинулась к камину — единственному источнику тепла. Дрова умиротворенно потрескивали, создавая атмосферу уюта. — Где же узнать о той сумасшедшей суке Беллатрикс, — задумчиво уставилась в горящий камин. — Кхм — кхм, — раздался оглушительный кашель, от которого я подскочила как угорелая и стала осматриваться вокруг. — Бабушка? — я повернулась во все стороны, стараясь найти источник шума. — Какая впечатлительная молодая леди, — насмешливо хмыкнул мужской голос, исходивший со стороны камина. Подняв голову наверх обнаружила мужскую фигуру, находящуюся за столом, где были разложены фрукты. Разве эта картина не была обычным натюрмортом? А, точно, запечатленные вроде как могут передвигаться по картинам? Но разве у них не ограничен доступ? — Здравствуйте, — воспитанно поздоровалась я, внимательно рассматривая нарушителя моего спокойствия. Пожилой мужчина с немного опущенными серыми глазами взирал на меня с долей любопытства. У него была небольшая аккуратная бородка, которую тот задумчиво поглаживал, не сводя с меня заинтересованного взгляда. — Здравствуй, юная леди, не представитесь для начала? — спокойно ответил мужчина, поправляя пышный шарф на груди. Хмм, личность явно из древнейшего века. Предков Неллы я не особо, если честно запоминала. Да и зачем? — Нелла Лонгботтом, — представилась я, невоспитанно глазея на картину. — Арфанг Лонгботтом, к вашим услугам, юная леди, — чинно кивнул головой тот и я тут же опустилась перед ним в уважительном поклоне. — Прадедушка, — еле слышно прошептала я, выуживая из памяти Неллы нужную информацию. Кажется это он был женат на одной из Блэк. Этого мне еще не хватало. Надеюсь он не задавит меня своим консерватизмом, присущий только древнему как дерьмо мамонта поколению. — Все же знаешь свои корни, правнучка, — удовлетворенно кивнул старец и с некой тоской взглянул на сочные фрукты. — Не все, — созналась я и напустила на себя стыдливый вид. — Не страшно, еще нагонишь, — предок сохранял непоколебимое спокойствие. — Скажи мне, кто сейчас является главой рода? До некоторого времени портреты спали и были заперты в определенном месте, а сегодня я обнаружил, что вполне себе могу перемещаться по картинам. — Оу, я не знаю ответа на ваш вопрос, — непонимающе протянула я. — И главой рода сейчас является Августа Лонгботтом — моя бабушка. — Если она глава рода, значит мой сын мертв, но что случилось с внуком и его супругой? — Арфанг резко сменил свое благое настроение. — Их запытали круциатусом и они сошли с ума, — мрачно ответила я, стараясь не смотреть в его сторону. — В живых осталась только я. У нас тут гражданская война прошлась. И все из — за одного Темного лорда, которому хватило извилин додуматься воевать с младенцами! — Объясни, — все еще хмурился прадед. — Было пророчество, под которое подходили две семьи и два младенца, — начала свой рассказ я. — Вот только этот сраный сифилитик рисковать не стал и решил кокнуть все угрозы сразу, сам направился к мальчику, а к нам отправил своих верных песиков. В результате родители мальчика погибли, он отбил лбом смертельное проклятье и развоплотил его злейшество. Сейчас его возвели в ранг святых. Моих же родителей запытали. Где была я — сама не знаю, наверное, с бабушкой. — Странное дело, — задумчиво протянул Арфанг. — Не припомню, чтобы от круциатуса сходили с ума. — Прадедушка, но почему вы находились в спящем состоянии и почему проснулись только сейчас? — что — то я ничего не понимаю. Почему портреты вообще были спрятаны в комнате. Августа об этом знает? — На это может повлиять глава рода, вероятно Августа посчитала, что портреты предков более не нужны, но почему — то передумала, — по недовольному лицу предка поняла, что железную леди скоро будут ругать. Такое даже в страшном сне не представишь. — В таком случае я ей не завидую, — пробурчала я себе под нос и резко дернулась от громкого хохота прадеда. — Молодая госпожа, — рядом со звонким хлопком появилась домовушка. — Вас зовет к себе старшая госпожа. — Хорошо, сейчас, — спокойно кивнула я головой и попрощалась с предком, пообещав, что еще раз забегу.       Пригладив торчащие волоски и выгладив одежду, застыла перед кабинетом матриарха Лонгботтом. Если я для чего — то ей понадобилась, то ждать беды. Гадать даже трудно, что меня ждет. Вздохнув и выдохнув несколько раз, решилась наконец — таки постучаться и войти в кабинет. — Ты звала меня, бабушка? — от меня не укрылось немного бледноватое и резко осунувшееся лицо стальное леди. — Что — то случилось, ба? — Что за плебейское обращение, Нелла?! — укоризненно произнесла Августа и, прикрыв глаза, отвернулась в сторону окна. Она еще несколько минут молчаливо смотрела в одну точку, затем все же снова вернула свой взгляд в мою сторону. — Бабушка? — еще раз обратилась я к ней. — Твои родители сегодня погибли, Нелла. Магия поддерживающая в них жизнь иссякла, мозг не выдержал нагрузки от ужасных воспоминаний и они… — резко вывалила на меня та, от чего я даже и не восприняла новость. — Что значит погибли? — еще раз спросила я, во все глаза смотря на полное скорби и печали лицо бабушки. — Что значит магия иссякла? Бабушка?! Бабушка? Что это значит?! — Я делала все, чтобы хотя бы поддерживать в них жизнь, но они сами устали бороться, — безжизненно произнесла Августа, стараясь даже не смотреть в мою сторону. — Каждый день они жили в этом кошмаре, каждую секунду переживали прошедшее. Даже лучший менталист с континента не смог им помочь. — Бабушка?! — в груди что — то резко оборвалось. Я ощутила как ноющая боль разрастается в сердце. Голова вдруг закружилась и я почувствовала, как ноги теряют опору. С грохотом оседаю на пол, все вокруг тут же заплывает темнотой. В висках стоит такой гул, он бьет в самый центр, а где — то на переферии слышится крик Августы. Горло стискивает будто горячая цепь, а я кричу, не в силах остановиться. Сила бушует во мне, она желает свободы, она хочет разрушения. — Нет! — надрывается горло. И это даже не крик. Это отчаянье, которое рвет душу. Это Нелла внутри меня раскалывается на части. Маленькая девочка сегодня вновь умерла. Продолжение следует…