Идиот

      Обито будет жить, жить и ждать чудес. Проснётся, однажды, машинально сотрёт уведомления о сообщениях от Какаши, который всё утро будет сидеть возле телефона и смотреть, не прочитал ли. Сделает всё так, как делал вчера, позавчера и как делал всегда. Мысли улетят куда-то ввысь, навивая новую порцию вдохновения.       Но Учиха не запишет их, и даже не попробует. Выпьет стакан воды, отчего охладится пересохшее горло, оближет губы, чтобы те стали ещё мокрее, поцелует свою ладонь чуть выше запястья, представляя вместо шершавой кожи своего друга. И он не расскажет ему об этом, просто потому что не захочет рушить рутинные повторяющиеся дни. Не захочет просыпаться рядом с Хатеке, хочет только представлять, ему будет казаться, что его мысли слишком идеальны, он бы ему рассказал всё. Но только в чём прикол? Так сломаются все эти чувства ожидания сюрприза, он будет знать, что хранит голова Какаши, пусть и не до конца.       «Ты сам должен был додуматься!» — крикнет он вслед другу, который в очередной раз надуется на него, за то, что не будет соответствовать его идеалам первоначально. За то, что Обито ему расскажет, каким он должен быть, а потом он сам же будет сторониться такого отношения. Но всё это произойдёт, только если Учиха решится сказать ему об этом.       Но он будет знать конец, даже не увидев начала, он будет жить дальше и дальше, пытаясь найти хоть что-то в беловолосом, похожее на то, что он хочет видеть. А Какаши будет делать вид, что не замечает тех намёков, которые будет посылать его друг…       Учиха выйдет на улицу, при каждом поднятии взгляда выше ног его будет сопровождать дикая боль в глазах, отчего он зажмурится, но не остановится и будет идти дальше. Ветер будет играть с его тёмными волосами, будет продувать насквозь ещё тёплое после домашнего уюта тело.       Обито дойдёт до дома друга, поднимет с земли камень и кинет в окно. Оно не разобьётся, но Хатеке всё равно будет возмущён, он закроет занавески, пришептав себе под нос тихое «идиот», будто впервые. Он сядет на расправленную кровать, обнимая свои ноги, словно они тоже обнимают его в ответ, словно успокаивают его и шепчат что-то нежное.       Темноволосый закидает дорожными камнями всё окно Какаши, надеясь, что тот хотя бы выглянет. Но, получив игнор в свою сторону, чертыхнётся и соберётся уходить.       Он расскажет ему всё, но когда-нибудь потом, когда Хатаке перестанет кликать его идиотом в те немногочисленные моменты близости, что возникали между ними. В те моменты, когда темноволосый готов совершить любую глупость, лишь бы это оценил его друг…       Он будет ещё долго вспоминать тот развратный образ Какаши, который он увидел раз в жизни, к которому он прикоснулся, ведь ему позволили. Но теперь беловолосый ему не позволит, будет думать, как загладить свой грех, будет краснеть каждый раз, когда Обито будет касаться его, пусть даже и случайно.       Он тоже не сможет забыть тот день, тот момент, когда они, задёрнув плотные шторы, горячо целовались и не думали ни о чём. Тем более о последствиях. Они, будто пьяные, ласкали друг друга, доставляли удовольствие и совершенно забили на совесть и на свои же последующие терзания души…       Учиха придёт домой после короткой прогулки до дома Какаши и рухнет за кровать. Будет переживать всё новые и новые моменты жизни, которые сохранятся в памяти надолго. Будет думать, вдохновляться с утренних лучей солнца, а потом будет жалеть, что не записал свои мысли и оставил их медленно умирать в его голове.       «Почему ты делаешь так всегда?» — тихо скажет он в подушку, погибая снаружи и внутри. Они оба грешны и неидеальны. Но только различия между ними в том, что пока Хатаке будет искать хоть один изъян в его друге, тот будет искать в нём хоть что-то хорошее, ведь ему приспичит верить в то, что Какаши не просто самовлюблённый придурок, который только и умеет, что ставить себя выше других…

…

      Они оба однажды пойдут на реку ещё с несколькими одноклассниками, попадут под слабый морасящий дождь, освежающий и тежелящий мысли одновременно.       Обито заберётся на деревянные мостки, которые похожи на маленькую гавань для бумажных карабликов, будет долго смотреть на противоположный берег, будто увидит там что-то неземное, нереальное. Сердце его забьётся быстрее, когда на слегка качающуюся конструкцию заберётся Хатаке, готовый пойти за другом, который не раз протягивал ему руку помощи, и теперь он залезет куда подальше, а для чего он это сделает, Какаши будет не понятно.       Он видел, как Учиха пытается привлечь его внимание, и внимание других, словно он настолько одинок, насколько можно представить. Сзади парней послышатся возгласы одноклассников, они соберуться идти дальше, зовя Обито с собой, но ему не захочется уходить. Хатаке подойдёт ещё ближе к другу, протягивая ему руку.        — Пойдём, а то свалишься ещё, — скажет он с нескрываемой насмешкой, но темноволосый не ответит.       Совершенно трезвым, он постоит на деревянных мостках ещё с минуту, очарованный природой и почти забывший о своём друге. Он словно первые увидит мир, будет чувствовать мелкие капельки дождя на своём теле. Головная боль задавит на мозг с новой силой, холод пробежится по коже, захочется ощутить себя в свободном полёте, так легко и беззаботно. Но точно не одному…       Парень схватит своей замёрзшей околевшей рукой руку Какаши и прыгнет. Послышится всплеск и аханья одноклассников, Хатаке выплывет на поверхность ледяной воды, будет отчитывать Обито за проделанную глупость, но тот пропустит это мимо ушей, дрожа от озноба и хватая беловолосого за плечи.        — Какаши, я люблю тебя! — крикнет он на адреналиновой волне, будет впиваться своими губами в его челюсть, мёрзнуть и мокнуть в холодной после дождя реке. Ему будет так хорошо, как никогда раньше не было, ему будет всё равно на стоящих на берегу людей, они для него ничего не будут значить.       Хатаке схватит друга за талию, чтобы найти опору. Они будут сидеть по шею в воде и целоваться, пока совсем не замёрзнут, потом отцепятся друг от друга, томно дыша и дрожа от холода. Какаши облизнёт губы и придвинется ближе, смотря на то, как парень перед ним будет тяжело выдыхать холодный влажный воздух, как его глаза расширятся то ли от адреналина, то ли от вида любимого человека перед ним.        — Ты такой идиот, — он поднимет свои руки с талии, кладя их на надплечья Обито, отчего тот вздрогнет. Хатаке уберёт с лица налипшую прядь волос и коснётся своим лбом его, будто голова потяжелеет на несколько тонн, глубоко вздохнёт и скажет тихо, — Но я тоже тебя люблю.       И они снова поцелуются, сольются в одно целое, забывая не то что о посторонних, а даже о ледяной воде, которая пообещает им как минимум пневмонию. Дождь перестанет моросить, и сквозь тусклое облачко просочатся лучи солнца.       Это всё обязательно случится, но это будет потом…