ID работы: 12221135

Сладость

Слэш
NC-17
Завершён
5
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Поделиться:
Награды от читателей:
5 Нравится 1 Отзывы 2 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Мужчина рвано выдохнул сквозь зубы и отчаянно дернул разбитыми в кровь руками — раздался звонкий стук ржавых цепей. Он вымученно откинул голову назад, выдавая громкий и несдержанный стон, который тут же поймали чужие уши в соседнем помещении. Запястья снова и снова отозвались режущей острой болью, металл давно нагрелся, потеряв приятную уставшей коже прохладу, крошки ржавчины с цепи попадали в открытые раны, уже воспаленные и начавшие гноиться. Покрасневшие истерзанные ладони, скованные цепью на уровне запястий, легонько подрагивали в такт непрекращающимся всхлипам. Красные от долгого плача глаза смотрели в пустоту темного помещения, время от времени пытаясь выискать иконы, которых здесь было в достатке. В помещении царила приятная полутьма; впрочем, в свете смысла не было, ведь никого, кроме одинокого связанного мужчины здесь не было. Он стоял на покрасневших покрытых корочкой коленях посреди пустой комнаты, руки были крепко связаны за спиной, и лишь громкое сбивчивое дыхание, перебивающееся на стоны и всхлипы, нарушало ужасающую идиллию этого места. Мужчина ерзал, словно старался как можно сильней коснуться к прохладному полу, однако почему-то отказываясь просто лечь на него. Со стен на него смотрели безразличные лики святых, едва заметные при столь плохом освещении. По комнате прошел тихий звук вибрации, заставляя мужчину низко зарычать, изо всех сил прижимаясь бедрами к поверхности. Он прикусил губу, исподлобья сверкая темно-карими глазами. — Время, — раздался грубый властный голос то ли из незамеченного первым взглядом динамика, то ли из-за стены. Он звучал приглушенно и искорежено, словно говоривший не хотел, чтобы его голос узнали.— Теперь ты можешь лечь. Брюнет мгновенно прильнул голой грудью к полу, широко развел согнутые в коленях ноги, и начал тереться бедрами об поверхность, даже сквозь легкую ткань нижнего белья ощущая приятную прохладу пола храма, срываясь на злой рык. Некто, находящийся по ту сторону динамика, громко удовлетворенно цокнул. Скрипнула дверь, ведущая из притвора в храм, на мгновение освещая лежащее искалеченное тело. Это был мужчина лет 25-30, его густые волосы темным пятном очерчивали светлое худое лицо, глаза, не смотря на общую явную истощенность, ярко сверкали. Он искривил губы в ухмылке, сплевывая на пол и смотря на вошедшего вызывающим взглядом. —Ну и шлюшка же ты, малыш, — послышался шорох снимаемой одежды. — Отзывчивая, на все готовая блядь. Парень подошел к лежащему мужчине, нажимая что-то на небольшом пульте в руке. Мужчина от его действий лишь громче застонал, дергая руками в попытках освободиться. Его член истекал смазкой, колени и запястья мелко подрагивали, а способность ясно мыслить давно канула в небытие. Игрушка лишь радостно вибрировала, доставляя уйму наслаждения, в итоге лишь сильней напрягая раскаленное тело и вымотанный мозг. — Пожалуйста, боже, господь правый, пожалуйста-пожалуйста...— зашептал мужчина. Цепи, словно поддавшись на его уговоры, наконец спали. Брюнет обхватил свой член через одежду, захлебываясь стонами. Обопрясь рукой в пол и уткнувшись в покрасневшее запястье лицом, он встал на колени, мгновенно наращивая темп. Спустя минуту его тело задрожало, а член обмяк в руках. Мужчина без сил лег на пол, взглядом выхватывая икону даже в полутьме. —Отче наш, еже си на небесех... — Ты там что, молитву читаешь? — раздался все тот же голос, на этот раз непозволительно близко. — Знаешь, чем еще можно занять твой рот? Мужчина крупно вздрогнул, резко поворачиваясь к рядом стоящему человеку. Это был молодой парень лет 25, из одежды на котором была лишь чужая ряса. Презрительно усмехнувшись, он левой рукой завел прядь волос за ухо и слитным изящным движением опустился на прохладный пол рядом с лежащим полуголым священником, с силой давя ему на плечо и принуждая лечь на спину. Парень медленно, едва касаясь, самыми кончиками пальцев провел по его груди, на которой яркими пятнами цвели следы недавних побоев, легонько задевая чувствительные соски, обвел пальцами впадинку пупка, и остановил руку рядом с линией роста волос. Мужчину под ним потряхивало от каждого его прикосновения, член снова начал наливаться кровью, и страстное смущение охватило его; он принялся прикрывать руками пах и грудь, словно было что-то, что сидящий рядом парень еще не видел. Впрочем, вольного наблюдателя это лишь рассмешило. Запрокинув голову, он на мгновение захохотал, однако тут же остановился, переводя все свое внимание на мужчину. Схватив рядом лежащую цепь, измазанную в чужой крови, он перекинул ногу через мужчину, седлая его бедра, с нажимом проезжаясь анусом по чужой твёрдой плоти и, приобняв за шею, поднял его, заставляя принять сидячее положение. Парень завел изувеченные руки пленника за спину, снова прочно заматывая успевшей потерять тепло чужого тела цепью. Изнеможённому мужчине осталось лишь покорно выполнять все полу-приказы своего мучителя, будучи в полном неведении относительно наказания за неповиновение и абсолютной вымотанности, шедшей результатом деятельности последней пары часов сидящего на нем человека. . Парень, прочно скрепив руки мужчине за спиной, с нажимом провел ему по задней части шеи, горячо выдыхая в ухо и делая поступательные движения бедрами, вновь возбуждая только успокоившееся нутро мужчины. Почувствовав, как под ним наливается кровью чужой фалл, брюнет презрительно усмехнулся, зашептав сидящему под ним в самое ухо: — Ты же священник… — он легонько прикусил мужчину за мочку, срывая сдавленный вдох. — Это же грех, ты разве не должен будешь быть наказан господом? Или тебе нравится быть наказанным?... Мужчина поднял измученный взгляд, покрасневшими горящими глазами смотря на своего мучителя: — За что? Почему я? Чем я так прогневал Бога?... У них было около десяти лет разницы, но младшего это мало интересовало. Он долго наблюдал за ним, в храме, куда в последнее время исправно ходил каждое воскресенье, в парке около дома священника, совершенно случайно узнав, где тот живет... Привлекательный тридцатилетний священник стал маяком света для молодого паренька. Маяком света и той волной, что навеки утащит его на самое дно. При одном только воспоминании про этот низкий хвост, при едином только упоминании о его низком голосе, при едином взгляде в эти бесьи глаза — и парень плыл. Все внутри пылало, низ живота стягивало, становилось горячо и мокро. Весь мир сузился до одного-единого священника.. который словно в упор не замечал, даже не подозревал о существовании своего тайного обожателя, продолжая жить свою счастливую беззаботную жизнь, полностью посвящая ее богу. И вот теперь он лежит здесь, чувствуя, как в него с каждой секундой все быстрее вбивается чужая обжигающая плоть, руша все, что он так долго выстраивал. Руша все, ради чего он жил. Разрывая его тело, разрывая его разум и душу. Мучительная боль прошивала его с пят до макушки при малейшем движении, что его, что его насильника, заставляя зажмуривать глаза и поджимать пальцы на ногах. Глаза предательски слезились, молитвы набатом звучали в голове. Он отчетливо осознал, что даже если вдруг Божьей милостью он выйдет отсюда живым, то пойдет на самый страшный грех, ибо жить с такой памятью за душой — нечто, намного сильнее, чем он. Он просто не сможет. Сломается, едва перешагнув порог. Парень наконец задел простату, заставляя мужчину крепко сжать зубы и усерднее молить бога о прекращении этого мучения. Насильник словно догадался о мыслях своего пленника и с размаху ударил того ладонью по лицу. Раздался звучный шлепок. — Здесь нет твоего бога, — зло прошипел он, на секунду перестав двигаться и схватил мужчину за волосы, заглядывая ему в самую душу. — Здесь только я и ты, и сейчас я — твой бог, — он усмехнулся и, двумя пальцами раздвинув сомкнутые челюсти, сплюнул в приоткрытый рот священника. — Ты никогда уже не выйдешь отсюда, понял? Ты навсегда мой. Пока смерть не разлучит нас. Тело обмякло, совершенно потеряв способность сопротивляться. Выдержав несколько часов беспрерывной стимуляции половых органов, он оказался совершенно морально не готовым, что его палачом окажется близкий, знакомый ему человек — его прихожанин, один из тех, кому он безоговорочно доверял. Он оказался не готовым, хотя и подозревал нечто подобное, едва лишь ощутив чужое присутствие в храме после вечерней службы, хотя он должен был к тому моменту быть в полном одиночестве. Когда ему на голову одели пакет и куда-то поволокли, стало очевидно, что все совсем плохо — его похититель был чудовищно силен. Внезапно, парень перестал двигаться. Вытащив член и мягко перекатившись с колен на носки, он встал перед опешившим, испуганным и растоптанным мужчиной, слегка поглаживая колом стоящий орган. Заметив, куда направлен взгляд священника, он грязно усмехнулся. — Нравится? — он приглашающе раздвинул колени, — хочется узнать, какой он на вкус? Схватив мужчину за волосы, парень приблизил к своему пенису его лицо, заставляя пленника уткнуться носом в основание. Проведя свободной рукой по плечу брюнета, он сладко застонал, чувствуя, как и так стоящий член наливается еще сильнее, и внезапно внезапно вскрикнул, ощущая, как чужие зубы сжимают нежную плоть. Парень зло сощурился — ведь все так хорошо шло, его мальчик был таким послушным!... После чего мрачно усмехнувшись, схватил мужчину за темный низкий хвост, что обычно легко спадал между лопаток и даже выглядел мягким, переворачивая на спину и резко ударяя его затылком о линолеум, что покрывал пол храма. После чего парень с силой наступил лежащему на синие от прошлых ударов ребра. Продолжая давить ногой на грудь, он громко прошипел: — Ублюдок... какого черта ты продолжаешь противиться мне, — он с размаха пнул его по животу. Следующая серия ударов пришлась на лицо, выдавливая из мужчины вымученные стоны и хрипы. Мужчина еле вздохнул, ощущая как болезненно ноет грудь. Удары все продолжали сыпаться: по ребрам, по пояснице, по лицу, по паху... Единственным нетронутым местом оставались ноги, что, по одному ему ведомой причине, парень обошел стороной в своем приступе горячего внимания. Что, однако длилось недолго; нанеся еще буквально пару ударов, он опустился на колени рядом с головой мужчины, мягко перебирая волосы и счастливо улыбаясь. —Вот зачем ты меня злишь? — негромко проговорил он, легкими движениями массируя виски брюнету. Его руки дрогнули и парень поспешил убрать их за спину. — Ты что, прогуливал уроки ОБЖ? Или вам не рассказывали, как стоит себя вести, если вас вдруг похитили? Он на мгновение умолк, прикрыв глаза. —Как же там было... — он щелкнул пальцами в воздухе. — Ах, да... Надо пытаться смягчить враждебность бандитов по отношению к себе, искать возможности установления индивидуальных контактов с некоторыми из них* и бла бла бла... А ты чем занимаешься? Злишь меня? Так умереть хочется? Парень легонько хлопнул мужчину по щеке. —Что-то тянет меня на поговорить… — он сел около головы мужчины, трепя его по волосам. — Что ты думаешь об осознанности? Я тут недавно наткнулся на пару работ по этой теме, чем-то она меня зацепила. Раз уж тебе все равно недолго осталось, то можем и поболтать, время еще есть. Осознанность.. крайне странное понятие. Не понимаю, как можно постоянно находится в настоящем — те, кто так делает, разве не устают? Я попробовал, на мой взгляд, это крайне выматывающе. Представляешь, у меня первый аркан — мир, а третий — гармония. Уверен, ты считаешь, что второй смерть, но нет — второй умеренность, — он широко улыбнулся. Он внезапно поднялся на ноги, окидывая лежащую фигуру странным взглядом. — Знаешь, что? — парень схватил мужчину за волосы, и легонько хлопнул по щеке. — Нам стоит немного прогуляться. Мужчина тихо взвыл от боли в искалеченных коленях; парень же оказался довольно сильным, для своего телосложения — он без каких-либо особых усилий тащил за собой тело, крепко держа его за волосы и заставляя человека, словно собаку на поводке, поскуливая идти на полшага позади, склонясь к его руке и стараясь уменьшить давление на волосах, начав опасаться, что его скальп останется в этих ужасных руках, что пару мгновений назад дарили успокаивающее тепло. Теперь же, впереди для мужчины не было ничего, кроме страха и боли, что он прекрасно осознавал. *** Парень швырнул свою ношу в темный проем подвальной комнаты и нащупал на стене выключатель. Раздался щелчок, полностью заглушенный звуками падающего с лестницы тела и последующими стонами и скулежом. Усмехнувшись, брюнет тихой поступью спустился к своему ненаглядному, лежащему поломанным комком посреди комнаты. — Ты был таким громким... — он провел большим пальцем ноги по нижней губе мужчины. — Знаешь мне не нравятся громкие люди, — сказал он, беря за волосы мужчину и заставляя того встать на ноги, прижимая к ближайшей стене. Где-то рядом звякнула цепь, по ногам прошел легкий сквозняк, бетонная пыль впивалась в голые ноги. Парень силой раздвинул мужчине челюсти и, давя пальцами между зубами под скуловой костью, прошелся языком по верхним зубам партнера, слизывая кровь с его верхней губы. Раздался сдавленный рык — мужчина укусил парня за язык, явно грозясь откусить его. Брюнет схватил своего пленника за шею, перекрывая доступ к кислороду уже измученному телу. Другой рукой отвесив ему звонкую оплеуху, он рассмеялся. — Мне так нравится твое упорство, — он протиснул ногу между дрожащих коленей священника, с усилием давя ему на пах. Тело под ним содрогнулось, и он схватил мужчину за волосы, заставляя поднять голову и жадно поцеловал, не позволяя партнеру даже подумать о сопротивлении. Раздался щелчок кандалов. Мужчина вмиг потерял опору в виде прижимающего его парня и повис на руках — ноги его уже давно не держали. Над ухом раздался хмык, и чужой горячий язык провел по ушной раковине, оставляя укус на мочке. Мужчина отвернул лицо в сторону, лишь предоставляя парню больше пространства — настойчивые поцелуи перешли на шею, украшая ее поверх синяков засосами. — Хотя я не понимаю его. Ты мог бы давно сдаться, разве я недостаточно ломал тебя все это время? Почему ты продолжаешь отворачиваться? Внезапно прервавшись, он отвернулся от пленника, словно внезапно вспомнив о чем-то. Подойдя к стоящей рядом кушетке, он несколько провел по ней ладонью, стряхивая лёгкий слой пыли и надежнее закрепил наручники по бокам кушетки. Вернувшись к висящему человеку, он недоумевающе отцепил кандалы. — Зачем..я же не планировал... вот черт, — парень прошёлся языком по растянутым в ухмылке губам и беспощадно толкнул мужчину на кушетку. Он прикрепил руки и ноги мужчины наручниками и подёргал их, проверяя прочность крепления. Пленник тихо всхлипнул от боли во всем теле — на его коже не осталось ни единого участка, не помеченного нависающим над ним парнем. Кожу неприятно стягивала засыхающая кровь, гематомы ныли, дыхание становилось все более прерывистым. Возбуждение давно спало, боле не застилая взор. Почувствовав прикосновение холодного метала к ноге, мужчина отчаянно дернулся в жалкой попытке вырваться, однако наручники лишь звонко цокнули, ударяясь о железные бока кушетки. Острое лезвия легко распарывало кожу на бедре священника, полностью проходя жировую прослойку и мышцы, едва задевая кость; кровь, выходящая из пореза, обильно текла на кушетку, мгновенно высыхая и начиная стягивать кожу. Лежащий мужчина разразился громким криком, с новой силой задергав руками: однако, его мучитель этого словно не заметил, проводя параллельный надрез по другую сторону бедра. — Упс, — парень расплылся в нехорошей улыбке. — Я, кажется, бедренную артерию задел. Думаю, тебе осталось жить пару минут. Парень, закончив фразу, положил нож рядом с мужчиной и сел подле него на измазанную кушетку, глядя в его испуганные и измученные глаза. Заметив ответный взгляд, он грязно усмехнулся и обхватил рукой головку своего начавшего наливаться кровью члена; посмотрев на погрязшего в панике, отчаянно пытающегося читать молитву и уже дезориентированного священника, он запрокинул голову назад, выдавая гортанный стон, с силой сжимая руку на своем органе. Некоторое время они оба провели в своих агониях: один в сладостной предоргазменной неге, другой — в нечеловеческом ужасе перед тем самым отвратным моментом жизни, когда собственное сердце перестает биться, когда ясно понимаешь, что искра мысли больше не затронет твой разум. Рядом с парнем раздались предсмертные хрипы, когда белесая жидкость покинула его организм. Громко вздохнув, он юрко спрыгнул с кушетки и подошел к стоящему рядом круглому столу овальной формы, беря с него полупустую пачку сигарет. Прикусив одну зубами, он взял лежащую рядом зажигалку и звонко чиркнул ей, позволяя части огонька остаться на кончике сигареты. Глубоко затянувшись горьким дымом, он окинул взглядом лежащее на кушетке изнеможённое тело, которое было все в чужих белесых следах, прижизненных кровоподтеках и другого рода отметками постороннего человека. Стоящий парень тяжело вздохнул и провел рукой по своим волосам. — Не стоило мне так просто своим биоматериалом разбрасываться, не правда ли? — сказал он, подходя к кушетке. — Теперь избавляться от тебя придется, — он затушил недокуренную сигарету о плечо своего молчаливого собеседника, небрежным движение выбрасывая окурок куда-то вправо. — Так муторно, знаешь. Вновь взяв в руки нож, он вернулся к изголовью кушетки. Наклонившись, он едва дотронулся губами до лба мужчины, легонько лизнул его в приоткрытые губы и проник в рот языком, облизывая начавший высыхать язык. Горячо простонав в открытый рот, парень отпрянул от тела и, резко дернув за подбородок, сделал глубокий поперечный порез на горле, позволяя крови свободно вытекать из тела. Положив голову, он пододвинул кушетку к стене, на которую не так давно приковывал на тот момент еще живого мужчину; однако на этот раз закованными в кандалы оказались не руки, а ноги мертвого священника. Парень надежно закрепил их несколько выше головы, которую они не так давно носили; кровь из порезов на бедре и шее полилась обильнее, стремительнее покидая остывающее тело. — И к этому привела моя любовь? — он оперся рукой о плечо мужчины, наклоняясь к его лицу. — К тому, что ты не принял меня. Оставил. Даже то, что в итоге мы были вместе, пока смерть не разлучила нас — вовсе не оправдывает твой поступок, твой эгоизм и безразличие к окружающим. Ты сам виноват во всем этом, — он кончиками пальцев погладил священника по щеке. — Ты мог предотвратить все это, но не стал, и вот, погляди на результат своих решений. Оставив тело спокойно дожидаться своей участи, парень отошел в соседнее помещение, оттуда шумя чем-то пластмассовым и, вернувшись несколько мгновений спустя, поставил на пол рядом с кушеткой пару глубоких ёмкостей, поверхность которых была покрыта полупрозрачной пленкой. Встав слева от мужчины, парень удобнее перехватил правой рукой нож, левой пытаясь что-то нащупать чуть выше пупка мужчины. Наткнувшись на нужное место, он погрузил нож в мягкую плоть примерно на дистальную фалангу пальца, делая перпендикулярный к линии подбородка разрез длиной в пару сантиметров. Пальцами другой руки он проник в открытую рану, раздвигая ее края и нащупывая белую линию живота. Удовлетворенно хмыкнув, парень разрезал чужую плоть вдоль всей белой линии. После, погрузив нож еще на 2-3 сантиметра глубже, повторил порез на том же месте. Сделав два аккуратных перпендикулярных пореза, один между пирамидальных мышц, пересекая обе; другой на уровне начала ребер, он прикрыл глаза и провел языком по ножу, слизывая остатки тканей, крови и кровеносной жидкости. Хмыкнув, парень отложил нож в сторону, запуская обе руки в то сделанные раны и разводя края плоти в разные стороны, открывая своему взору внутренний мир бывшего священника. Нос давно забился отвратными запахи мочи, крови и лютого ужаса, что испытывал умирающий в последние часы своей жизни. Глаза перестали слезится около пары часов назад, но стоило поторапливаться — меньше чем через полтора часа начнут собираться богослужители на утренней службе. Внезапно дернувшись в сторону, парень отбросил нож в сторону, будто в его руке было что-то крайне отвратное. — Господи, как я устал… боже… — он отошел в сторону и встал, опершись руками о стену. — Я… нет… как же…я должен закончить. Пройдясь языком по вмиг высохшим губам, парень ощутил на них вкус чужой крови. Его повело: усталость последних часов, невозможность спокойно есть и спать в течении всего времени, затраченного на подготовку вылились в тошноту, подкатившую резко и лишившую его последней способности разумно мыслить. Рвота отдавала металлическим привкусом, желудок грозился покинуть тело вместе с содержимым. Все путалось, тело казалось чем-то отдаленным и абсолютно чужим, из носа начало капать что-то тёплое и темное, в ушах оглушительно звенело. Парень нетвердой походкой отправился в сторону выхода. ** Дверь храма тяжело отворилась, издав едва ли не предсмертный скрип. На пороге возник пожилой мужчина, на этот день выпала его очередь отпирать помещение. Пройдя внутрь, он прошел к выключателю и щелкнул им. Яркий свет залил помещение, на пару секунд опередив испуганный крик: над входом в алтарь к криво приколоченным гвоздям была привязано веревка, на которой мерно покачивалось остывающее тело бывшего учителя физкультуры.
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.