Допрос ответ
11 января 2026 г., 15:30
Примечания:
Неужели ОНО живое?
Шум грохотал снизу огромной тучи. Ребята подошли — и увидели источник звуков. Ноги Крим-Художницы придавило завалом — она не могла вылезти. Чувствуя боль в щеках, демоница обратила внимание на лисов, а потом отвела взгляд в сторону.
— Итак, эм… И чё будем делать? — спросил полудемон, глянув на своего напарника.
— Я даже не знаю, что сказать, — дал ответ Тейлз-Алхимик.
— Лучше покиньте это место. Я уже ничего не могу сделать и просто закончу своё существование, — заявила крольчиха.
— Бля, погоди, ты что, хочешь умереть? — удивился демонический лис и вытаращил глаза.
— Я поступила неправильно. Снова. Мне уже сложно понять свои желания. Проще исчезнуть — мне нечего терять. И простите за мою глупость.
Тейлз-Бензопила подошёл ближе к ней, сел на корточки и начал гладить её по голове.
— Ты добрая и хорошая девушка. Хоть я и не знаю тебя достаточно, но, думаю, ты заслуживаешь второй шанс. Я готов стать для тебя другом и помочь тебе всем, чем смогу. Ну, что думаешь?
Крим-Художница молча слушала. Она не знала, что ответить полудемону, и вообще — как на него реагировать. Посмотрев лису в лицо, мобианка почувствовала… как внутри неё что-то кольнуло: знакомая улыбка; и тёплая рука, что гладит по голове.
— Зачем тебе я? — спросила настороженно кремовая крольчиха.
— Ты же одна сейчас. У меня появилась идея — подарить тебе нечто, что ты, возможно, могла забыть. Давным-давно, — ответил Тейлз-Бензопила, продолжая гладить.
— Мастер мне говорил, что я не более, чем кукла — для всех, кого повстречаю. Что меня будут использовать, затем опустошат и бросят. А потом исчезнут, — бросила демоница. Её зрачки потемнели.
— Мне жаль, что у тебя такое могло произойти. У тебя всё ещё могут быть друзья, не нужно оглядываться назад. У каждого бывает чёрная полоса, но эта полоса имеет конец. Ты можешь быть счастливой. И если ты готова измениться, стать лучше — прими мою руку. В первую очередь, это твоё решение: если да — то да; если нет — значит, нет, — предложил полудемон, пока его напарник тихо стоял за спиной.
Прекратив гладить, Тейлз-Бензопила тут же протянул ладонь для рукопожатия. Полудемон улыбался, но терпеливо ждал ответа от Крим-Художницы. Тейлз-Алхимик навострил уши: ощущение опасности всё ещё веяло. Глянув в сторону, где лежало тело ежихи, он удостоверился, что колючая мобианка не вставала.
— «Как же странно. Почему я чувствую, что холодное дыхание стало ещё ближе?» — мысленно спрашивал про себя учёный.
— Хорошо, я доверюсь твоим словам, — дала ответ Крим-Художница и приняла руку полудемона.
— Замеча… — не успел договорить Тейлз-Бензопила.
— Осторожно! — Тейлз-Алхимик опрометчиво толкнул напарника.
В сторону полудемона неожиданно помчалась Ведьма Эми. И побежала она неожиданно быстро. Розовая демоница с размаху врезала персикового лиса прямо по затылку. Послышался хруст черепа — и Тейлз-Алхимик свалился на землю.
— Братааааааан! — полудемон не стал тянуть время и потянул за кольцо.
Бензопила тут же вылезла из лисьей головы и в миг разрубила череп Эми надвое. Мобианка осела, а потом упала. Тейлз-Бензопила со всей силы пнул демоницу в сторону океана — труп полетел с кровавым следом, что обрывался у кромки воды.
Полудемон тотчас принял нормальную форму. Он взял на руки персикового лиса.
— Нет-нет-нет-нет-нет-нет… — руки его дрожали.
Лис-полукровка понимал: Тейлз-Алхимик умирал, такой удар нельзя пережить смертному. Но мобианец всё равно верил, что можно что-то сделать, пока не стало слишком поздно.
— Тейлз, — начала Крим-Художница, — положи его аккуратно на землю.
Тейлз-Бензопила послушался.
— Ты умеешь пользоваться магией? — задала вопрос демоница.
— Нет. Слушай, а ты… а ты можешь его спасти? — с надеждой в глазах спросил лис.
— Прости, я не могу. Сейчас моё состояние очень тяжёлое. И если ты меня скоро не достанешь, то я тоже могу умереть.
Полудемон тут же начал раскидывать камни, чтобы выкопать демоницу, очень интенсивно и без передышки. Результат недолго стал себя ждать, и двухвостый мобианец вытянул из кучи обломков Крим-Художницу. Её штаны и ботинки были разобраны, ноги в ужасных переломах, плюс кровотечение.
— Бля-бля, чё делать-то?! — паниковал Тейлз-Бензопила, глядя на своих израненных друзей.
— Нам нужно найти доктора… — крольчиха не успела договорить мысль и тоже отключилась из-за потери крови.
— СУКА БЛЯ! — схватился за голову полудемон.
Потом он дал себе пощёчину, чтобы успокоиться.
— «Их нужно к доктору, но где я найду врача? А может…» — в его голову пришла мысль.
Возможно его напарник не будет рад решению, но выбора не было. И Тейлз-Бензопила открыл портал — прямиком в Эггмоперию.
***
Сильный ветер дул и моросил так, что можно простыть. Среди плотного ряда деревьев стоял железный шлагбаум — шипастый и покрытый эмблемами местного правителя. Рядом со шлагбаумом стояла небольшая будка. В будке дремал ехидна, и возлегал он на ободранном кресле — которое, возможно, использовали не по назначению. Мобианца одели в фиолетовую форму, а по бокам прилепили нашивки улыбающихся усатых лиц. Высокая шапка сидела на страже крепко, и она не слетала с головы, несмотря на ветер, и прикрывала ему глаза — и воин досиживал очередную смену на границе. Под его креслом лежала ещё теплая шаурма, которую повстанец заказал недавно. Кто-то зашумел, и Наклз тут же приподнял свой головной убор. Шаги становились громче и чётче, как и брань. Ехидна встал, взял автомат, снял с предохранителя и вышел из своей будки. — Стой, кто идёт, нахуй? — громко спросил повстанец. Фигура остановилась:. — Это… можешь… — Откуда ты и нахуя пришёл? — продолжил узнавать информацию Наклз. — Бля, можешь, пж, вызвать медиков? Они тяжёлые пиздец, — закряхтел Тейлз-Бензопила. — Так бля, погоди… как зовут? — продолжил допрос пограничник. — ДА МЕДИКА ПРИВЕДИ, ПОЖАЛУЙСТА! ОНИ СКОРО УМРУТ! — во всё горло закричал полудемон. От таких воплей шапка Наклза свалилась. Эггмоперца начало не на шутку трясти. Потом мобианец пришёл и проговорил: — Чё сразу не сказал? Ща, нах, позвоню нашему медику. За постом висел на стене стационарный телефон. Взяв трубку и набрав номер, страж начал диалог. Пока повстанец говорил с кем-то на том конце трубки. Тейлза-Бензопилу начало пробивать на сон. Усталость взяла верх, и лис свалился вместе с Крим-Художницей и Тейлзом-Алхимиком, которых он сюда принёс.***
Медленно открывая глаза, Тейлз-Бензопила заметил, что кто-то на него смотрел. Знакомое лицо… где же полудемон мог его видеть? — Хорошо что ты очнулся. Тейлз-Бензопила резко сел — голова сразу начала раскалываться от боли. — Аккуратнее, не делай таких резких движений, — сказала Крим-Художница и начала гладить его по волосам. — А где… мы? — поинтересовался лис. — Похоже на палату но… — крольчиха взглядом указала на решётку в окне. — Блять, а что с братишкой? Ты как? И как долго я был в ауте?! — Успокойся. Жить будет как сказала доктор. Если, конечно, это доктор, — с сомнением сказала Крим-Художница. Дверь открылась и вовнутрь широким, ленивым шагом зашёл «доктор». Это была Салли, однако вся её морда была в мёде, а одна рука — занята баночкой ещё свежего лакомства. Поверх фиолетовой формы был надет халат. Когда она увидела, что полудемон уже не спал, она улыбнулась и сказала: — Проснулся наконец-то Майлз. Мы уже думали в тебя медвежьим адреналином зарядить по копчику, ну да ладно. Отбой сестричка! Расстроенная мед сестра выкинула гигантский шприц в окно от досады. Свободная рука сразу же полезла в банку и наскребя немного мёда вылизала всю кисть, каждый палец. — Хо-хо! Так, не будем тянуть время. Меня зовут Салли. Однако для всех я зовусь своим позывным «Сладенькая» или какие-нибудь другие вариации. За тобой, Крим, я позже подойду. А ты, мальчик, пройдём со мной, — Акорн подманила к себе свободным пальцем. Тейлз-Бензопила слез с кровати и пошёл за этой очень странной леди, оставив Крим-Художницу пока что наедине с собой. В коридоре же царила жизнь. Много маленьких бесов — лисят, ехидн, утконосов и усатых учёных —- бегали, как ужаленные по коридору. Они аккуратно пробегали мимо офицеров и докторов. — Извините?.. — начал диалог Тейлз-Бензопила. — Прощаю. — А с моим другом… с ним всё в порядке? — спросил демонический лис. — Сильно волнуешься за него? Он твой лучший друг? Брат? Парень? — с чётко выраженным интересом спросила Салли. Двухвостый мобианец смутился от её вопросов: — Первое. — Первое может стать и вторым! И третьим! Даже заклятые враги при определённых обстоятельствах способны влюбиться друг в друга. Как не крути, любовь нельзя уничтожить просто ненавистью, хо-хо! Поэтому я ненавижу мёд сегодня, а вот завтра — снова влюблюсь в него. Эх… замкнутый круг, — мечтательно сказала Сладенькая, потирая живот свободной рукой. — Так что с ним? — всё спрашивал полудемон. — Позже отвечу, — отрезала повстанка. — Я сделал что-то плохое?! — Майлз… пока ничего. Моим коллегам нужно быть уверенными, что ты не шпион или маньяк, и убедиться, что у тебя нет нездорового интереса к детям. — А скажите, тот, кто меня будет допрашивать, будет пиздить? — осторожно спросил Тейлз-Бензопила. — Мой тебе совет, не воруй мёд, и тогда не упадёт на твою голову случайный камень из воздуха, — ответила Сладенькая. Она начала слегка приплясывать, пока шла. Они зашли в лифт. Мобианка достала ключ-карту и приложила её к панели. Лифт тронулся вниз. — А правда, что у вас это… — начал уже было расспрашивать Тейлз-Бензопила. — Что? — бурундучиха приблизила лицо к полудемону, чтобы его лучше слышать. — Ну… — лис начал нервничать от её заинтересованности. — Да успокойся, наконец. Даже я начинаю постепенно нервничать от такого, — с лёгким раздражением Сладенькая сунула руку в горшок. — Х-хорошо, я вас понял, — полудемон незаметно увеличил с ней дистанцию. — Спрашивай. А то потом тебе надо будет отвечать на вопросы, — сказала сладкоежка и начала как медведь сосать лапу с мёдом. Тейлз-Бензопила решил больше не трогать её руки после увиденного. Как минимум, правую. — Скажите, а мою подругу не будут здесь обижать?. — В каком плане? Она, вроде, спокойная и наших ребят не кусает за задницы, — чуть удивлённая Салли, наконец, закончила с мёдом. — Про вас я просто слышал, что если ты не яркий и стильный, то могут осуждать, — пояснил Тейлз-Бензопила. — Будь, значит, ярким и стильным, вот и не будут тебя обижать. Вам и другим беженцам дадут на время: на жильё, на покушать и на одежду, — повстанка широко улыбнулась. — Вот как… — Конечно, всем трудно на новом месте. У меня также было. А сейчас всё идёт прекрасно, — мобианка стала стучать по горшку. Похоже он опустел. Наконец, лифт остановился, и они вышли куда-то — похоже, комната допроса. Салли уже расположилась и взглядом указала полудемону сесть на свободное место. — А, то есть, это вы будете меня допрашивать? — Работа такая, хо-хо! Не пойми неправильно, — Акорн достала ручку. Полудемон, скрежеща стулом по полу, сел и стал ждать. Сама мобианка что-то быстро записывала на бумаге, изредка поднимая голову, чтобы на него мельком посмотреть. — Так… — наконец закончила Сладенькая и всё её внимание переключилось на Тейлза-Бензопилу. — Расскажи, джентльмен, вкратце что у вас случилось? Вас занесло в наше безумное, но прекрасное место во всей мультиварке. — Мне всё от самого-самого начала и всё прям всё? — уточнил Тейлз-Бензопила. — Можешь всё, кроме мелких деталей: вроде тех, как ты ходил в туалет или как с приятелем делил одну постель в холодную зимнюю ночь. — Да не пара мы! Можно так не шутить? — полудемон покраснел от неловкости. — Я не буду, но другим ты не скажешь так. А теперь начинай. Я во всём услышании. Тейлз-Бензопила стал рассказывать всё: как познакомился с Тейлзом-Алхимиком и вдвоём охотились на демонов; как они наткнулись на V с Крим-Художницей и чуть не погибли от демонической Эми. Когда демонический лис свою историю, Сладенькая начала спрашивать. — Вы столкнулись с Черной Комедией и Ведьмой? — Кто? А что за Чёрная Комедия? — Позывной той самой, кого ты называешь V. В клане Судного Дня её так прозвали вампиры — за её жестокость. Она за ними охотится уже очень-очень долго. — Она такого не говорила, охуеть! — удивился полудемон. — Теперь понятно, как это она умудрилась меня запинать и чуть не убить. — Удивительно, что она общалась с вами. Сколько бы с ней не пытался говорить Альянс или наши ребята, Чёрная Комедия просто всегда убегала, — повстанка ближе наклонилась к полудемону и, улыбаясь, шёпотом спросила: — Ты часом не вкручиваешь хуйца мне в ухо? Тейлз-Бензопила чуть не свалился назад вместе со стулом. Её вопрос прозвучал довольно угрожающе. Он хотел уже потянутся за кольцом, но вовремя остановился. — Н-нет мисс Салли. Я, чес слово, говорю вам. Выпрямившись и щурясь, таращась прямо на лиса, Сладенькая думала про себя: действительно ли он ей не врёт. — Допустим… Тогда следующий вопрос. Ты точно уверен, что Ведьма мертва? — продолжила спрашивать повстанка. — Ну, я лично её убил. Она чуть не убила моего друга. Исподтишка, — пояснил полудемон. — Где примерно находится её труп? — уточнила бурундучиха, начиная запись под его диктовку. — Рядом было море солёное. Ещё какой-то особняк у обрыва, но он теперь завален кучей грязи и камушков. Воняет. Просто ужасно воняет, — Тейлз-Бензопила аж сморщил мордочку, вспоминая этот смрад. — Да это-то ладно. В какой Вселенной вы с ней столкнулись? — Ааааааа, вот, что вы имели ввиду. Есть проблема, — лис стал стучать указательными пальцами друг об друга. — Ну и какая же? — спросила Сладенькая, нажимая на кнопку ручки всё чаще и чаще. — Я без понятия, где это измерение, — неловко ответил двухвостый лис. — Что ж, к сожалению, придётся устроить лоботомию. Залезть тебе в мозг и всё разузнать, — максимально наигранно и драматично поговорила это Салли и схватила себя за голову. — Что, реально?! — Тейлз-Бензопила аж встал и хотел убежать. — А говорили мне, что актриса из меня отстой. Ошиблись, похоже, — снова улыбнулась до ушей повстанка и потёрла руки. — Не надо пожалуйста так делать, я не хочу стать глупым, — испуганно сказал полудемон, спрятавшись за стул. — Да Хаос, никто не будет так делать, мы же очень… — бурундучиха прервалась. Повстанка заметила, как в двери уже стояла медицинская сестра с лейкотом и орбитокластом. Сладенькая помахала ей рукой, чтобы прогнать её. Медсестра расстроилась. — А чё будет? — спросил полудемон. — Чтобы не было между нами недопониманий, в тебя введут сыворотку правды. Так что, надеюсь, ты не патологический лгунчик. — А у вас можно купить мангу? — спросил Тейлз-Бензопила, усевшись за стол уже без особого страха. — Хо-хо-хо! Мне теперь страшно, — поправила прическу Сладенькая. — Почему? — спросил лис и скукожил расстроенную мордочку. Дверь открылась и зашла другая медсестра — гигантская медведица с тонной макияжа на лице. Тейлз-Бензопила подумал про себя: «Меня сейчас отпиздят или захуярят?» — Сейчас тебя укусит маленький комарик, — нежно сказала медсестра, приближаясь со шприцом. — Насколько маленький?! — лицо полудемона вытянулось от удивления и уже хотел спрятаться за повстанкой, чтобы его не съели. — А сколько будет эта сыворотка действовать? — Час. Может, полтора, — ответила Салли. Медсестра схватила руку лиса и ввела в него препарат желтоватого оттенка. — Говорила же, как комарик, — сказала медведица и, улыбаясь, оставила их. — Как ощущения? — спросила Сладенькая. — Бля, я срать хочу, — бросил лис и начал смотреть на дверь. — Неожиданно, но давай сначала мы с тобой закончим дела, и… — Я же видел, как вы работаете, судя по солдатику, — сразу же перебил её полудемон. — Это уже частный случай, — ответила Сладенькая так, будто это уже самый обычный вторник. — А можно потрогать твои сиськи? — Бери себя в руки! — Скажите «да», пожалуйста. — Нет, — убирая его руки от себя, отказалась повстанка. — Так мало для счастья прошу, и то жалко. А ваще, чё за страшный макияж? — тыкая пальцем в лицо бурундучихи, спросил полудемон. — ВСМЫСЛЕ?! — воскликнула Сладенькая и достала зеркальце. — Стрелочки эти, чёрные полосочки, ещё и обувь не в тему, — начал пояснять, как модный стилист, Тейлз-Бензопила. — Так нам макияж положен, — пояснила ему Сладенькая, достала небольшую книжку и, найдя нужный пункт, показала лису. — Модные страшные женские батальоны? — ухмыльнулся Тейлз-Бензопила. — Модные женские батальоны! — она закрыла книжку и убрала её в сторону. — Надеюсь, я не буду краситься, — с надеждой заявил Тейлз-Бензопила. — Кто знает… вообще, ты не знаешь, чего твой любовник прячет глазки? — Может, он сожалеет за что-то. Может, дурью мается. Я хз, если честно. — Не говорил тебе, значит, ничего? — спросила Салли, скорее, не у него, а у себя, записывая дальше. — Ничего. Я вообще любитель манги и нарисованных девочек. Они красивые, но твои сиси тоже ничего. Я на них и сейчас смотрю, а хочется потрогать их, хи-хи-хи, — прищурился полудемон, очень хитро улыбаясь. — Ну ты… Ну ты и шалунишка! Ты такой сам по себе или постоянно в мыслях раздеваешь? — съезжалась от стыда Акорн и буквально спряталась от его взгляда за горшком. — Умный быстро притворяется глупым. Это навык. А я так не умею. — Надеюсь не будешь совать куда не надо свои глазки, у нас за такое наказывают сурово. Я сейчас очень очень серьёзно говорю, — выглядывая из-за горшка сказала Сладенькая.***
В это время за Крим-Художницей пришёл другой мобианец и тоже повёл на допрос, предварительно надев на её руки и ноги наручники. Крольчиха чувствовала, похоже может случиться что-то серьезное. Войдя через стальную дверь, помещение было практически тёмным. Посередине стоял стол со стульями, тускло освещённые, ожидая новых посетителей. — Присаживайся, скоро придут, — бросил мобианец в форме и громко закрыл дверь. Демоница, не имея больше вариантов, послушно уселась за стол. Чем дольше она сидела и ждала, чем больше испытывала нечто вроде ужаса. Будто кто-то хотел её убить, нет… скорее, замучить до смерти. — Подъём, идиотка! — громкий голос прозвучал за крольчихой и в следующий момент кто-то схватил её за затылок и… БАМ! Крим-Художница лицом почувствовала, насколько холодная поверхность была у стола. Свет включился. Кто-то прошёл мимо. И вот, демоница лицезрела очень знакомые очертания лица. — Эми?.. — тихо спросила кремовая мобианка. За что тут же получила кулаком в лицо. — Я смотрю, субординации тебя не учили, — прошипела ежиха и схватила её за челюсть. — Понабирал к себе этот Куколд дикарей. И, похоже, передал вам свою сверхразумную тупость. Причем, генитально. Рука сжалась. Крольчиха ощущала боль всё сильнее и сильнее. — Скажи мне вот, что, деточка. Тебя мало драли шавки вне Эггмоперии? — хватка злой повстанки ослабла. И вот, Крим-Художница разглядела того, кто ей устроил «тёплый» приём. Розовая ёжиха с абсурдно закрученной челкой вверх, голубой помадой и тушью аналогичного цвета. Чёрная рубашка с серебряными вставками, отражающими свет; на плечах погоны с фиолетовой звездой на каждой, они будто постоянно сияли и без причины. Также была фиолетовая нашивка с вороном держащим гвоздику своей лапой. Но одной из её рук была надета кастет который уже в крови. — Итак, тявкни мне, двуличная мразь. Ты зачем пришла в наш славный огородик? — спросила Эми и начала хрустеть пальцами на руке с кастетом. — Тебе здесь не позволять плести паутины интриг. — Э-это вышло с-случайно, — закрывая нос руками, ответила кремовая мобианка. — Случайно порвать могут только задницу демону-Экзе. А в твоём случае, ушлёпок Владыки Лжи, сделают это дважды. Хаос ногу сломит, не поймёшь, что у тебя на уме. Прячешь тщательно свои мысли, всё усложняешь, ну да ладно. Я и не такие консервные банки вскрывала, — повстанка улыбнулась настолько злобно, что крольчиха отвела взгляд. — Хочешь, почувствовать кое-что? Ежиха тут же вытянула руки вперёд и со всей силы сжала её соски. Крим-Художница, прикусив губу, попыталась убрать хотя бы одну руку повстанки. — Ай-ай-яй! Больно, не так ли? А представь, как было больно жертвам, с которыми игрался твой «папочка»! И не смей плакать, не будь невоспитанной. Прекрати сопротивляться закону, — смеясь, наблюдала за тщетными попытками демоницы. — Извини за грубость, надо ведь представиться. Зови меня «Роза Ветров»! И мы ещё часа два будем знакомиться очень… очень… — в моменте она сжала соски Крим-Художницы ещё сильнее. — Очень конструктивно! Повстанка закончила пытку и жестом показала ей представиться по этикету. — К-Крим Сент-Джон, приятно позна… — не успела договорить крольчиха, как стол улетел в сторону. «Роза Ветров» тотчас уронила демоницу со стула. Офицер Эггмоперии повалила её на землю и сжала пальцы на её горле. — Сент-Джон? Прекрасно… это просто комбо, ха-ха-ха! — а потом отвесила крольчихе пощёчину. Затем розовая ежиха села сверху на кремовую мобианку и скрестила руки на груди. — Мало того, что ты подстилка самого мерзкого и лживого архидемона, так ты ещё и отпрыск самого гнусного предателя в мобианском роду. Ты зря пришла в Эггмоперию… ты прыгнула в вырытую могилу! А потом Роуз снова начала душить демоницу: — Тут ты не найдёшь приют. Ты здесь умрёшь. И умирать ты будешь долго! — Я… — говорить крольчихе становилось всё сложнее и, казалось, что повстанка вот-вот сломает её шею. Внезапно дверь распахнулась. Внутрь забежал силуэт. Он схватил ежиху и оттянул её от кремовой мобианки. — Лютохлад! Какого Хаоса ты творишь?! — возмущалась она, пытаясь вырваться. — Остановитесь Госпожа. Вы же так её убьёте, — мощным громоподобным голосом сказал броненосец, крепко её держа за руки. — Такие, как она, губят целые миры. Рушат судьбы. Убивают ради удовольствия. И ты мне говоришь, чтобы я не убивала её? — едко заметила Роза Ветров. — У нас нету доказательств, что она это делала. Эми, ты же… то есть, вы же сами об этом в курсе, госпожа, — ответил ей броненосец и, отпустив, продолжил, — Если вы продолжите допрос так и дальше, миледи, то… — Может быть. Однако не забывай, в ней течёт кровь Владыки Лжи. Она поклонялась ему, была верна этому архидемону. А значит, была не против всех его зверств! Жалкая, — повстанка тут же пнула лежащую на полу Крим-Художницу прямо по боку. Демоница схватилась за больное место, — Покорная… — затем неожиданно пнула её прямо по промежности и крольчиха громко пискнула, на глазах выступили слёзы, — И мерзкая тварь. Ещё и такая же, как он… Сент-Джон. Здесь ей не место. Здесь её будет ждать только боль и страдания за всё, что сделал Куколд. Неожиданно из карманного измерения демоницы выпала странная книга. Её обложка была покрыта тонким слоем фиолетовых кристаллов. Она излучала довольно жуткую ауру. Оба повстанца сразу поняли, что это. — Уже интересно, — всё внимание розовой ежихи перешло к этой книге. Встав на корточки и взяв в руки книгу, она сказала: — А знаешь, Лютик, что? Прими сам эту скотину. Я уже сделала всё, что мне нужно было. Теперь я довольна. — Это приказ? — уточнил броненосец. От его голоса покачивались стены. — Да, это приказ. Делай, что хочешь. Позже скинешь мне отчёт обо всём, что узнаешь, — с довольной улыбкой на лице, Роза Ветров обошла Лютохлада, вышла и с грохотом закрыла дверь. — Вы в порядке? — Лютохлад аккуратно взял Крим-Художницу на руки и осторожно усадил на стул. Потом он поставил на прежнее место стол. — Боль почти прошла, мистер… — она хотела договорить, но не расслышала его имя. — Зовите меня просто Лютохлад, — ответил повстанец. — Простите, пожалуйста, за госпожу. Её тоже можно понять. — Хорошо, — кивнула крольчиха и заметила, у него на руке шприц. — Надеюсь, у вас нету страха к уколам, мисс Крим? — постукивая по стеклу шприца, уточнил он. — Нет, но что там? — Сыворотка правды. Нам в любом случае нужно узнать о вас больше и уточнить некоторые детали, — Лютохлад жестом показал протянуть руку. Крим-Художница послушалась. Ей ввели сыворотку правды — Итак, скажите, у вас правда фамилия Сент-Джон? — начал спрашивать броненосец. — Правда. — Откуда? — Я взяла её у Девы Надежды. Или, как я её менее формально зову, от Миссис Херши, — крольчиха отвечала на вопрос будто по инструкции, без лишних движений. — Получается, она ваша названная мать? — сделал логичный вывод броненосец. — Верно, И для меня, и для Эми. — Эми? — Ведьма Эми. К сожалению, она погибла и… я даже не знала так много, что происходило у неё в голове… — сказав это, взгляд крольчихи опустился и из глаза капнула небольшая слезинка. — Где примерно находится её тело? — В измерении ********* на Острове Ангела неподалеку от входа в Скрытый Дворец. — Ты знала всех, кто был с тобой тогда, у Владыки Лжи? — продолжал спрашивать повстанец. — Да, бывало что общалась, обычно некоторые помогали мне и были дружелюбные, другие ничего кроме злобы и отвращения не вызывали. Тесей, например. — Насколько ты его ненавидишь? — Я бы хотела, чтобы его разорвало во все отверстия эрегированными пенисами, желательно гигантскими и с шипами. И чтобы потом, пока он кричал в агонии, на него мочеиспускались свиньи, большие и толстые свиньи. И я тогда испытывала такое облегчение, когда его зубы разлетались, подобно фейерверку, по улице, что хотела видеть это снова и снова. И если бы у меня была видеокассета, я бы записала экзекуцию над Тесеем, чтобы проигрывать момент, где ему раскроили физиономию, раз за разом, раз за разом. Дева Надежды была подобно валькирии, и если бы она не была мне названной матерью — я бы возбудилась, будто бы испытала оргазм тысячи миров — настолько она была тогда хороша, — рассказывая свои фантазии, руки Крим-Художницы так и хотели вырваться из оков. При этом, она всё равно звучала холодно, злобно, без какого-либо стыда за сказанное. — Ебать-копать… кхем-кхем, обожаю сыворотку правды. Лютохлад лишь кивал на её слова и слушал всё. А затем спросил: — А чем Вы вообще занималась после того, как покинули Владыку Лжи? — Сидела в своём мире, рисовала обнажённых женщин, пейзажи и читала разную литературу. От бессмертной классики до невероятной фантастики. От высокого письма до женского группового соития, от которого моя рука так и тянулась вниз, чтобы… — Постойте леди, — он жестом попросил прекратить рассказывать подробности. Крим-Художница закрыла рот ладонью. Потом она спросила: — А не подскажите, нравятся ли картины той красивой леди, что забрала моего друга? — Вы, имеете ввиду, Сладенькую? — Да. Хочу нарисовать её обнажённой, со всеми деталями, чтобы было утонченно и эстетично. Потом подарить ей, прямо на руки, — замечталась крольчиха. Пара щелчков пальцами от броненосца вывели мобианку из грёз. — Надеюсь, ты не будешь приставать к другим девушкам… в таком плане? — с подозрением спросил повстанец. — Воспитание не позволяет мне, но иногда хочется, чтобы погладили по голове и сказали, что я молодец. Я очень испугалась вашу Начальницу, — покачала головой Крим-Художница. — Не берите в голову, мисс Крим. Она не такая, как кажется, я вас уверяю. Госпожа стремится, в первую очередь к справедливости. Как все мы здесь, — гордо заявил броненосец и чихнул в ладонь. Чихнул так, что все предметы в штабе подпрыгнули. — Правда, значит, но мне кажется, ей просто нравится избивать. И скажите, а это не выйдет дальше этих стен? Я очень не хочу, чтобы миссис Херши это услышала. Мне не хочется разочаровывать и разбивать ей сердце. — Всё записано, но не волнуйтесь, леди. Никто никуда ничего не выложит, уверяю. — Но даже так… действительно ли я могу жить с остальными? — Мисс Крим, здесь, в Эггмоперии, живут те, кто стали жертвами демонов, и те, кто сопротивляется их тирании. Поэтому нас и зовут повстанцами. Если вы сюда пришли без намерения навредить, вам и вашим друзьям помогут. Слава Эггменатору. — Могу я… могу ли я связаться тогда с Девой Надежды? — Потом будет возможность, а пока ждите. Это всё, что я могу сказать вам. — Я преступница? — Нет. Ну, наверно? Когда всё закончилось, лис с крольчихой вернулись назад, в свою палату. Пока Тейлз-Бензопила смотрел в окно и вертел хвостами, разглядывая, что творилось на улице; Крим-Художница лежала на койке и пялилась в потолок. Синяков уже практически не было видно, но боль от пинков ещё ощущалась. — Ваушки-ваушки, какие там все яркие и красивые! — с восторгом тараторил полудемон. Демоница молчала. Тогда лис повернулся к ней, хитро улыбнулся и подойдя поближе к её кровати начал щётотать, никакой реакции от последней. — Ну, ты чего? Всё в порядке? — уже взволнованно спрашивал Тейлз-Бензопила. — Я хочу увидеть её, — всё что ответила она. — Кого? Крим-Художница лишь молча легла на бок, чтобы он смотрел на неё. — Хей, может, я могу помочь?.. — Нет-нет, не нужно. Это уже моё дело, — наотрез отказывалась Крим-Художница. — Но мы ведь с тобой друзья, помнишь? Если нужна помощь, скажи о проблеме, вместе подумаем и решим её, — спокойно ответил лис и аккуратно начал гладить её по голове. — Тейлз… — Да? — А ты никому не скажешь, что я тебе расскажу? — Жопу порвут, но молчать буду, — максимально серьёзно ответил Тейлз-Бензопила и попытался сделать брутальное суровое лицо. — Когда я была маленькой, родной мамы не стало очень рано. Приходилось крутится с гордым одиночеством напару. Но вот однажды, попав к Мастеру, там я встретила её. Новую маму. Она обо мне с Эми заботилась, как о родных детях, играла, решала наши проблемы и споры. Мне очень-очень хотелось бы её увидеть. Я потерялась в мыслях, и не знаю, что хочу и буду делать, — спокойно и размеренно рассказала полудемону крольчиха свои мысли. Тем временем, возле двери в их палату, снаружи стояла Сладенькая. Она прекрасно слышала всё. — «Так вот, почему ты, Надюша, грустишь, когда смотришь на крольчих», — подумала про себя повстанка. — И знаешь, что я ещё поняла, Майлз? — она снова легла на спину и посмотрела в глаза лису. — Что же? — Скажи мне, как есть, от чистого сердца, у тебя было желание стать тем, кем ты являешься? Демоном? — Нет… это произошло спонтанно. Я даже не понял поначалу, что со мной случилось, — Тейлз-Бензопила почесал затылок, неловко отводя взгляд. — Поняла. — Скажи и мне тогда кое-что. Она молча ждала вопрос. — Почему ты выглядишь, будто всегда в печали? — Последствия демонизации как мне утверждал учитель. После перерождения моё тело и разум чуть не сломались. Даже сейчас, я не могу похвастаться физической силой, как другие демонизированные. — А ты уверена? — Дядя Антуан тренировал меня в меру моих возможностей. Но даже так я не могу холодным оружием достаточно сильно навредить. — «Антуан? Становится теперь интересней, — отметила про себя Сладенькая. — Ахах, не знал, что где-то девочек учат играть с такими острыми игрушками, — нервно посмеявшись, сказал Тейлз-Бензопила. Крольчиха аккуратно протянула руку к его носу и ткнула. — Ты чего? — удивился полудемон и скорчил нелепую рожицу. — Смешно сделал, — ответила Крим-Художница всё с таким же равнодушным выражением лица. — Не похоже, я бы сказал. — Я серьезно, честно-честно. В дверь постучали: — Туки-туки ребятки! — выглянула бурундучиха. — Приветик! — размахивая руками, ответил полудемон. — Здравствуйте, — робко и скромно поздоровалась Крим-Художница. — Итак, ммммм… как самочувствие? — начала диалог бурундучиха. — Нормально, а как у моего друга? — полудемон сделал настолько щенячие глазки, что сердечко Салли раскололось от милоты. — «Ох Дайкоку, какой же милый мальчишка, я не могу,» — думала про себя повстанка. Но она быстро опомнилась и кашлянула в руку: — В общем, ваш друг пока спит. Доктора сказали, что ему нужен отдых. Больше я не могу сказать вам, уж извините… Внезапно Тейлз-Бензопила вскочил и поклонился ей в знак благодарности. — Ох не стоит Майлз. Это немного смущает, — Сладенькая потеребила локоны волос, смотря то на лиса, то на крольчиху. Наступило недолгое молчание. Его прервал вопрос Крим-Художницы: — Когда дадут связаться с мамой? — Нетерпеливая ты морковка, я смотрю, — Салли достала свой телефон, набрал номер, а затем бросила гаджет в руки крольчихи. — Мисс Салли, мисс Салли! — Что такое, Майлз? — Я надеюсь, вы не думаете, что я негодяй после тех слов? — спрятав руки за спиной и шаркая ногой, спросил Тейлз-Бензопила. — Поверь, у тебя самые безобидные слова, что я слышала. Мне говорили и похуже вещи… — с напряжением на лице ответила Сладенькая. Она вспомнила, что выслушивала от некоторых такие вещи, что поседеть можно. — Не отвечает, — с досадой сказала крольчиха. — Занята, видимо. Давай завтра всё-таки ты свяжешься с ней, — и Салли протянула свою руку чтобы забрать свой телефон. Крим-Художница отдала ей обратно гаджет. Повстанка, убрав руки в карманы, направилась к выходу. — Ладно, почитайте книжки или телевизор посмотрите. А потом спать. Завтра я зайду ещё к вам, всё по-ня-ли? — спросила бурундучиха, смотря на них из-за плеча, и улыбнулась. — Да мэм! — одновременно ответили полудемон с проклятой мобианкой. Выйдя из коридора и закрыв за собой дверь, лицо бурундучихи стало более мрачным. Она почуяла неприятную ауру. — И чего же тут стоите, дорогу загораживаете? — бросили ей ядовито. Она повернулась в сторону собеседницы, глядя снизу вверх. Сначала увидела ботинки в виде улыбающихся панд, а затем черно-серый костюм и плащ. Белая шерсть, морщины на лице, северный нрав и парфюм в нос буквально бил. — Опять ты, Ланолин… — шепотом проговорила бурундучиха. — Для тебя, алкоголичка, я Иксис Ланолин, позывной «Аконит». В честь очень… Овечка высунула язык, который оказался длиннее чем должен быть. Он покрыт был чем-то токсичным, чуть ли не касаясь Акорн. — Вот скажи, тебе кто сказал, что таскать свою мед. карту и, в принципе, все документы в ТУБУСЕ — это хорошая идея? — спросила Сладенькая, хватаясь за голову от странных мыслей овечки. — Ты, давай, не нуди мне тут. Завидуй молча, что на нём стразики. А если будешь дальше бесить — напишу на тебя жалобу, что нарушаешь правила ношения формы одежды при исполнении обязанностей, — сказала Аконит, злобно улыбаясь, и слегка ткнула тубусом ей в плечо. — Да что ты говоришь. Спина чернокнижницы внезапно начала ныть, и колдунья наклонилась: чья-то рука схватила её за шею. Очень крепко. Это была Роза Ветров, и она была не в духе. Наклонившись поближе, ежиха прошептала следующее: — Ты, прежде, чем вонять тухлой капустой изо рта, подумай своим окорочком вместо мозгов, что говоришь. Тыкаться и я умею. Потом колючая девушка отпустила овечку. А затем слегка толкнула колдунью вперёд — овечка чуть не упала на пол. Посмотрев на офицершу своим злобным взглядом, чернокнижница неожиданно остыла и ушла, оставив их наедине. — Ты как? — спросила розовая ежиха, глядя на развевающийся плащ Аконит-Ланолин. — Да всё в порядке, — ответила Сладенькая и начала улыбаться, постукивая указательными пальцами друг об друга. — Хорошо, в общем. Для тебя у меня задача есть. Несложная, но важная, — сказала Роза Ветров. В её руке неожиданно появился кубик-рубик, который она начала крутить одной рукой. — Слушаю, — навострила уши бурундучиха. — Понаблюдай за этими двумя пару дней. Если заметишь что-то подозрительное — сразу докладывай мне. Любым возможным способом, — приказала Эми. В её руке кубик-рубик уже был собранным. — Есть! — встав в строевую стойку, ответила Салли. — Да всё-всё, не напрягайся так. Ты же и так после марафона с этими патрулями — отдых тебе небольшой нужен. Отоспись. Завтра ждут великие дела, — уже мягче сказала ежиха, однако она всё равно оставалась серьезной. — Поняла. Симфонией звучит песнь крови и стали, — ответила Сладенькая и, поклонившись, направилась к выходу. — Слава Эггменатору, — бросила ей вслед Роза Ветров.
Примечания:
С наступившим что-ли всех вас :D
