Кампус – место странное

      Настал черед и второй попытки.       Дэнс с недоверием встал на доску, в любой момент ожидая подкол приятеля или приступ бешенства у самого лонгборда. Секунды шли, а доска все ещё ровно стоит на земле, и от Бэнса не было ни слышно ни звука.       Бэнс в этот раз был без очков; они не пережили удара судьбы и раскололись пополам. Довольно печальная кончина.       В какой-то степени Дэнс был рад этому, да, конечно ему придётся раскошелиться на новые очки другу, но это того стоит: наконец-то никакие чёрные стекла не скроют тёмные глаза, не скроют забавного хитрого взгляда их обладателя.       Лёгкая тряска вернула баскетболиста с небес на землю — лонгборд слегка покачнуло, так как на него сзади встал брюнет.       — Ну что, готов? — вопросил голос сзади, но не дождавшись ответа, сразу продолжил, — Тогда держись крепче и постарайся не упасть.       — Э-эй, эй! Стой! А за что держаться то?! — заметив начавшиеся движение, блондин запаниковал. — Бэнс!       — Да не ори ты там, это выражение такое! — пару раз оттолкнувшись от земли, набирая таким образом скорость, парень сострил, — Если бы я тебе сказал ещё пристегнуть ремни, ты бы тоже спросил, где тут ремни?       — Нет! Да блин, Бэнс, за что держаться тут, серьёзно?! Я сейчас упаду! — уже закричал парень.       — Не кричи ты, ну! Я держу тебя, — и сразу как бы доказывая свои слова, парень придержал за спину приятеля.       — Да что ты там держишь, это не поможет! — уже не на шутку перепуганный блондин начал делать слишком бурные телодвижения, — Бэнс, ну несмешно уже!       Дэнса шатало как этих резиновых надувных человечков с вентиляторами у входа в магазины; Бэнс не помнил как они называются, а точнее даже не знал, но их стопроцентное сходство все же подметил — руками они махали ну точь-в-точь как Дэнс сейчас.       Уже раз двадцать можно было остановить лонгборд и успокоить бешено танцующего Дэнса, но на ум брюнету это к сожалению не пришло и тот посчитал единственным решением проблемы — как-то заставить парня перестать махать всем, чем только можно.       Бэнс широко развёл своими руками и, подобрав момент, поймал блондина в объятия. Получилось не очень аккуратно: с одной стороны он подхватил его под руку, обхватив грудь, и с другой прижал вторую руку самого баскетболиста. Но по крайней мере это сработало; Дэнс перестал шататься.       Несколько секунд они ехали в молчании, пока Бэнс не попытался ослабить хватку. Как только он разжал руки, Дэнс вновь запаниковал: «Эй, ЭЙ! Стой, не отпускай!» и свободной левой рукой схватился за обнимающую его правую руку приятеля.       — Да не отпускаю я, — заверил парень сзади. Он немного переместил свою голову к правому плечу блондина, чтобы следить за дорогой, и задал вопрос, который мучил его ещё с разговора в раздевалке. — Слушай, а че вдруг ты захотел на скейте то кататься? Ты же их не любишь вроде.       Дорога перетекла в некрутой спуск, что оказалось довольно удобно, ведь не было больше нужды отталкиваться от земли и делать повороты — просто плывёшь по течению. Тротуар оказался ровный, оттого поездка шла плавно как по маслу. Был слышен лишь тихий гул, исходящий из-под колес лонгборда и холодный ветерок, свистящий в ушах.       Все это немного расслабило Дэнса и к нему вернулись возможность говорить и мыслить.       — Почему не люблю, просто опыт был плохой.       — Но все же, — должно быть, Бэнс хотел услышать что-то другое в ответ, правда, что именно — он сам не знал, — Ты чуть ли не накинулся на меня со своим «дай покататься», я тебя даже не узнал сначала.       — Не говорил я такого, — возразил блондин. Он хотел обернуться и взглянуть в наконец-то неспрятанные за темными стеклами глаза брюнета, но как только он начал хоть как-то шевелиться — почувствовал, что равновесие покидает его. Парень сразу же бросил эту затею, — Да не знаю я. Просто так. Ты обычно так легко это делаешь, прям как профессионал какой-нибудь. Вот и мне захотелось.       Тут уже возмутился брюнет.       — Че, почему как профессионал? Я и есть профессионал!       — Пффф, — единственное, что донеслось со стороны баскетболиста. Бэнс мог бы поклясться своим пенни, что тот закатил глаза и сделал то свое тупое лицо.       На небе собирались густые темные тучи, а попадающиеся навстречу постройки были залиты ярким теплым солнечным светом заходящего солнца. Сквозь маленькие промежутки между тучами проходил свет, собирающийся в лучики. Скоро стемнеет и, возможно, начнется дождь. Но картина, которую наблюдали парни была слишком приятной и задумываться о скором ненастье совсем не хотелось. Потом — это потом, а сейчас всё хорошо.       Бэнс поддался к непонятному мимолетному порыву, возможно вызванному прекрасным видом, а может чем-то еще. Он положил свою голову на плечо друга и обнял того крепче.       Он отметил, что все, что сейчас происходит — совсем не похоже, на то, что он себе нафантазировал тогда в раздевалке. Однако скейтер не сказал бы, что ему это совсем не нравится. К тому же одно сходство все же было — Дэнс и правда оказался очень теплым. Приятный контраст между холодным ветром и человеческим теплом его друга, точно тяжелые ледяные тучи и золотые лучи света согревающего солнца, окружающие их сейчас.       Посчитав, что сейчас самое время для глупых вопросов, Бэнс решил воспользоваться беспомощностью друга:       — Эй, Дэнс.       — М-м?       — А ты зачем мне тогда в лицо мячом кинул? Ты ж знаешь, что я мячи эти твои не люблю, — решив вместе с вопросом напомнить о своей неприязни ко всему круглому, надутому и резиновому, сделав к тому еще одно дополнение, — Очки эти тогда и треснули, а сейчас вот ты их совсем доломал.       — Когда это такое было? — не припоминал блондин, или делал вид, что не помнил, — А за очки я же извинился! И да куплю тебе новые, че ты.       — Неделю назад ты в меня кинул. Тогда еще новенький в первый раз пришел, —напомнил ему брюнет. С короткой паузой, но все же добавил уже не так радостно, — Тебе так сильно мой смех не нравится?       — Нет, ты че. Странный, конечно, но мне, типа, нормально.       Парни довольно долго уже дружили, и такая особенность как гогочущий смех уже не казалась чем-то выбивающимся из нормы. У Дэнса правда не было претензий к смеху его приятеля. Да, изредка он раздражал, но в любой другой момент он не обращал на него внимания, как это, к примеру, делали другие. Смех как смех.       — А че тогда ты?       — А, чего? — Дэнс опять отвлекся на свои мысли.       — Кинул то тогда чего ты, — терпеливо повторил Бэнс — ему правда хотелось узнать причину.       Блондин задумался. Причин на самом деле было несколько, но какая именно была приоритетная он не знал. Одной причиной являлся плохой день — на них наехал учитель Макс, да и к тому же просто так; ну дали пендаля Пузырю, ну и что с того? Он же Пузырь, ему ничего не сделается.       Второй причиной были те самые очки. Они изо дня в день скрывали глаза его друга, что Дэнс уже начал забывать, как те вообще выглядят и какого они цвета. Он понятия не имел для чего тот их начал носить, но эта идея бесспорно возглавляла топ-10 самых тупых идей Бэнса.       Ну и третьей причиной были девчонки.       Сначала можно подумать, что блондин был не в восторге от идеи, что его приятель замутит с какой-нибудь девушкой, которая нравилась ему самому. Но нет, всё на самом деле далеко не так — парню вообще ни одна из девушек в кампусе не нравилась. Да, там были симпатичные, как например, Энджи или теннисистки. Но они больше нравились ему эстетически: красивые наряды и прически, яркие ногти и украшения — на это было просто приятно смотреть. Иногда даже сам Дэнс что-то подмечал для себя из их нарядов и позже использовал это уже и в своих образах.       Тут было что-то другое, совсем иное чувство. Это скорее можно было описать как: «Когда у твоего кореша появляется девушка, и ты начинаешь ревновать своего друга к ней». Чувство крайне неприятное и, вероятно, многим знакомое. Когда твой лучший друг начинает проводить все больше времени со своей девушкой; вы больше не собираетесь вместе; общаетесь не так часто и, если и удается выхватить его на короткий разговор, то все его мысли и разговоры опять же только о ней.       Может, это было эгоистично так считать, но Дэнс не мог смириться с мыслью, что его лучший и самый близкий друг возьмет и просто так променяет его на какие-то поцелуйчики, обнимашки и свидания.       В общем, три варианта ответа — и все подходили. Он хотел рассказать, но не мог определить о чем именно. Тогда Дэнс подумал, что жаль нельзя ответить всё и сразу.       Но тут же пришло осознание.       «Подождите, так это же не девчачая игра с нарисованными мальчиками и выбором только одного варианта ответа. Я вообще могу выбрать сразу три варианта, не в этой же, как её, во, новелле там какой-нибудь! Вот, даже вспомнил как эта штука называется».       Уже устав ждать ответ друга или хоть какой-нибудь звук с его стороны, Бэнс спросил:       — Дэнс, ты там че, завис что ли опя…       Попытавшись соединить смысл всех вариантов ответа в один простой и короткий, Дэнс выпалил:       — Меня выбесил Пузырь и из-за учителя Макса я заревновал тебя у твоих очков.       Настало молчание.       Теперь они оба ехали и переваривали то, что только что сказал Дэнс.       Каким-то неведомым способом блондину удалось среди четырех вариантов ответа «выбрать один из трех» и «выбрать все» открыть еще и пятый секретный «выбрать все, но не передать сути».       Должно быть, этот ответ хорошенько перегрел мозг Бэнса, потому что только через минуту или две он смог нормально ответить, а точнее лаконично переспросить: «Чеее?»       Так как раздумья насчет сказанного блондином заняли приоритетную задачу в его мозге, а, как известно, мозг участников Кампуса крайне не многозадачен, потому задумавшись об одном, брюнет совсем забыл о другом, а точнее забыл следить за дорогой. Вероятно, у Дэнса была та же самая проблема.       На своем лонгборде они налетели на низкий бордюрчик, ограждающий старую детскую площадку. Хотя «ограждающий» довольно громко сказано; весь песок давно высыпался наружу, а само это ограждение лежало неровно, где-то и вовсе отсутствовало — вместо него были холмики, поросшие травой. Возможно, когда-то эти бордюрчики и правда исправно выполняли свою функцию, но смотря на их маленькую высоту, которую переступить — как бургер у Пузыря отобрать, — даже в это с трудом начинаешь верить.       Площадка было очень старой и скорее всего за ней давно уже никто не следил; песок лежал холмами, где больше — где меньше; трава была везде, где только можно, бедную ржавую карусель она и вовсе поглотила в себя. Краска давно отколупалась, а многие детали качель отсутствовали — одна лишь песочница стояла почти целая прямо посреди площадки.       Картина печальная, особенно после ухоженных и новеньких площадок Кампуса.       Но виды парней не волновали, а волновало то, что они летят со всей скорости вниз на бедную настрадавшуюся площадку. Благо им повезло — они налетели прям на то место, где собралось больше всего густой травы. Падение не сказать, что оказалось мягким, как, например, на мат в спортивном зале Кампуса, но явно мягче, чем могло бы быть.       И вот лежат в траве два тела, несколько секунд, и оттуда послышался гогочущий смех:       — Тьфу, ты чего ржешь? — отплевавшись от травы спросил своего приятеля блондин совершенно без какой-либо злости. Ему было сложно понять причину смеха, так как он лежал лицом вниз, придавленным далеко не легким телом.       Благо до Бэнса дошло, что стоит слезть с друга, а то как-то некрасиво получается — придавит еще.       Перекатившись в сторону на всю ту же траву, брюнет лег на спину и продолжил смеяться;       — Гыгыгы, да как-то тупо получилось, — еле объяснил брюнет, надрываясь от смеха.       Блондин повторил за действиями друга и тоже улегся на спину рядом.       — Пфф, это точно, хахаха, — заразившись смехом приятеля, — Придурок ты, Бэнс.       — А че я придурок то сразу? — немного успокоившись от приступа смеха, решил уточнить скейтер, — Упали то мы из-за тебя.       Повернувшись к Дэнсу и подставив руку под голову, приняв-таки удобное положение (максимально удобное, которое можно сделать на земле), тот продолжил:       — Кстати об этом. Что вообще это значит? Я так и не понял, — помахал свободной рукой, изобразив таким образом какие-то абстрактные символы, — Пузырь, учитель Макс, мои очки — что за ребусы такие? Я ж не Понка, почему должен в чем-то таком разбираться?       На самом деле он прав, Дэнс и правда выдал вместо внятного ответа какие-то ребусы. Благо брюнет не упомянул в этом ребусе еще слово ревность. Может он не обратил на это внимание или попросту забыл, но оттого и самому блондину легче — не нужно будет оправдываться и что-то объяснять.       Но, к сожалению, Бэнс упомянул что-то другое.       — А, и что за дела с моими очками, че они тебе так не нравятся?       Застигнутый врасплох Дэнс на секунду даже потерял дар речи. Как он это вообще понял?       Приняв оборонительную позицию отрицания всего, блондин сказал:       — С чего ты это вообще взял, очки как очки, — неумело соврал блондин, пожав при этом плечами.       — Ой, Дэнс, да кому ты заливаешь. Я видел, как ты смотришь на них. Вообще, я сначала думал это ты на меня вечно такой злой, а потом доперло, что ты просто не видишь куда я смотрю и из-за этого, похоже, бесишься.       Удивительно, что человек в солнцезащитных очках в помещении видит лучше, чем тот, кто их не носит. Конечно, это не совсем точное объяснение негодования Дэнса, но всё же доля правды в этом есть. А знание, что та самая пара глаз из-под темных стекол была все это время устремлена на него, приятно грело.       Но раз уж такое дело и за него сказали все сами, он решил окончательно подтвердить наблюдения друга.       — Да, меня бесят твои очки! Вечно ходишь в них и смотришь в разные стороны, а куда именно — да фиг тебя знает! Ты их не снимаешь никогда, даже дома. Я, блин, начал забывать уже, два у тебя глаза или может вообще восемь! Кто знает, что ты там под своими дурацкими очками скрываешь, — сорвался парень.       Посчитав, что раз уж на то пошло — то можно высказать всё, что лежит на душе, тот продолжил, — Фишка у тебя, говоришь, такая, да? Вообще, мог бы выбрать что-то получше, не знаю, повязку или, — тут парень впервые за все это время пока они лежали на траве, повернулся к своему собеседнику и растерялся: там на него внимательно смотрели те самые, вечно скрываемые глаза.       — …или сережку там, — уже совсем подрастеряв весь пыл неуверенно закончил блондин.       — Сережку, — совсем беззлобно повторил второй, — Э-нее, это твоя фишка, я тогда плагиатом буду. Хотя идея крутая.       Баскетболист не знал, как ему реагировать и что делать в этой ситуации.       — Так если ты из-за глаз так взъелся, сказал бы мне сразу. При тебе то я могу их не носить, — пожав плечами и махнув одной рукой в сторону, будто бы это легко решаемая проблема, — Но ток не в Кампусе — там я их снимать не буду.       — Да и не надо… — отозвался блондин, все еще не веря, что после его недавней истерики брюнет не полез в драку с целью защитить достоинство своих любимых очков.       — Расслабься, че ты, — несильно ударив приятеля кулаком в плечо, — Не буду же я тебя бить за то, что ты просто мои прекрасные глаза хочешь видеть. — карикатурно похлопав глазами и прислонив к щеке руку, изобразив таким образом девчонку, сказал Бэнс.       — Ой, иди ты, — уже в ответ игриво ударил его блондин, вызвав у второго гогочущий смех, — Но очки я куплю тогда с прозрачными стеклами.       — Да пофиг вообще, — сорвав одну травинку, чтобы положить ее в рот, — Чур только стекла будут цветные.       Внезапно сверкнула гроза и за ней загремел гром; дождь будто стена из воды стремительно двинулась на парней, достигнув их за считанные секунды. Солнце совсем уже село, оставив на небе после себя лишь красную полосу.       — Оу, щит, — выдал Бэнс, вставая с земли и при этом щурясь от дождя, вечно норовящего попасть ему в глаза. Он оглядел свою грязную и уже постепенно становившуюся мокрой футболку, — Домой гнать надо, ща стемнеет ещё.       — Ха-ха! Вот тебе от мамки то влетит, — за компанию окинув взглядом вид друга. Блондин поднялся вслед за брюнетом, оттряхивая свою ярко-оранжевую толстовку от травы.       — Ой, Дэнс, будто бы тебе не влетит, — повернув своего друга за плечо к себе спиной, тот добавил, как бы доказывая свои слова, — У тебя вообще, вон, пятно зеленое на спине! — Бэнс ткнул тому в спину, указывая на пятно и за одно решил помочь другу, смахнув оттуда траву.       — Че, серьезно? Вот блин, — уже представляя мамино ворчание, тот покачал головой от негодования.       Вновь сверкнула гроза и через несколько секунд громыхнул гром, да такой силы, хлеще первого раза в два уж точно. Парни пригнулись от неожиданности и громкого звука и переглянулись.       — Жесть, ну и че нам делать то? — начал паниковать Дэнс, прижав руки к груди.       — Че-че. Лонгборд иди ищи и неси сюда, — поделился своим планом брюнет, — Поедем домой на нем, я тебя довезу.       Выдавил довольную лыбу, вытерев при этом лицо от воды, парень глянул на блондина.       — Вот только в этот раз спереди уже поеду я!

***

      На следующий день в Кампусе было всё, как всегда. Водовороты ненависти, источники вселенского зла, споры, бессмысленные разговоры, мертвый здравый смысл в шкафчике мужской раздевалки и заебавшийся до смерти всем этим Хесус.       Однако пару вещей всё же изменилось; рядом с, чуть ли не молившем о прощении у Эндж Пазла, стояли его подпевалы; у одного вместо излюбленных черных очков красовались новые очки с тонкой оправой и ярко-желтыми стеклами. У второго же руки, профессионально крутящие баскетбольный мяч, выделялись таким же ярким, точно под цвет стекол брюнета, желтыми ногтями.