ID работы: 12221563

Безумие

Слэш
NC-17
В процессе
0
автор
Размер:
планируется Макси, написано 5 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
0 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Пролог

Настройки текста
Примечания:
      Ирвин был сам не свой. Немудрено, ведь в это самое время за замутнёнными стеклянными дверями, над которыми предостерегающе горела красная лампа, рожала его молодая жена. В этой больнице они появлялись исправно на протяжении всего срока: Марсель тяжело переносила свою первую беременность. То на третьем месяце у неё пойдёт кровь, то произойдёт нервный срыв на фоне гормонального всплеска. Молодой муж, как мог, поддерживал её, но волнение о ребёнке с каждым новым происшествием нарастало.              Однако, Ирвин и Марсель и подумать не могли, что ребёнок надумает родиться на две недели раньше срока. В это время они прогуливались по парку. Октябрь в этом году выдался достаточно холодным, листья, лежавшие в кучах, уже утратили свой солнечно-жёлтый оттенок. Когда Марсель пожаловалась на боль в животе, Ирвин, как уже вошло у него в привычку, подхватил жену, удобно расположил его на сиденье своей не слишком новой машины и повёз в её платный госпиталь. И не прогадал. Именно тогда его сын и решил появиться на свет.       И сейчас, вместе с такими же грызущими от волнения ногти мужчинами, он сидел перед дверями в операционное отделение, перед которым было необычайно тихо. Ирвин сидел здесь уже двое суток, отходя только за очередной банкой энергетика. Каждый из присутствующих здесь, за исключением персонала конечно, нервничал. На полу, отделанном плиткой белого цвета, давай отблеск тот самый мерзкий больничный свет. Слишком светлый, чтобы хотя бы немного напоминать натуральный. Лампы противно гудели, заглушая тишину этого коридора. Никто не решался, не мог произнести и слова, чтобы прервать этот, будто космический, беззвучный вакуум.       Но вот погасла красная лампа, и тут за стеклянной мутью показался силуэт, в котором угадывался пожилой врач-акушер, который наблюдал беременность Марсель. Ирвин тут же почувствовался, как его тело неосознанно напряглось. Ему было просто необходимо знать, в каком состоянии находятся его жена и новорожденный ребенок.       Двери отворились, и врач, чуть выпрямив спину, вышел в коридор, пробегая глазами по лицам сидящих здесь. Особенно он задержался на лице Ирвина, припоминая для себя что-то. —Ирвин Джонатан Мур, я полагаю?— врач чуть прищурил глаза, наблюдая за молодым парнем, которому на вид можно было дать не больше двадцати трёх. —Да,— Ирвин принялся быстро подниматься с обитого синей тканью сиденья, но зацепился карманом и снова упал на него. Спустя пару секунд, оправившись и подобравшись, он поднялся. —Ваша жена, Марсель Ева Мур, родила мальчика, мои поздравления,— произнёс врач и заглянул в карту пациента, что была у него на планшете для бумаги,— Вы можете навестить её, но времени у вас не больше пяти минут, девушка очень устала, роды прошли тяжело. Миссис Мур находится в четыреста третьей палате. —Д-да,— Ирвин суетливо кивнул, побежал к вахтёрше за бахилами и халатом. Уже отбежав на достаточное расстояние, парень обернулся.— А и... Спасибо вам огромное! —Молодёжь,— врач усмехнулся в усы и вернулся за мутные стеклянные двери, над которыми вновь загорелась красная лампа.       Ирвин, словно окрылённый, шёл по коридору. Вахтёрша снабдила его белым халатом, бахилами и дурацкой тканевой шапочкой, которую он снял сразу же, как женщина скрылась за углом. С того момента, как он узнал о возможности навестить свою Марсель, прошло чуть больше сорока минут. Вахтёрша выдала ему весь инвентарь, проследила за тем, чтобы он надел всё правильно, а когда он отказался надевать дурацкую шапочку, прочитала ему лекцию на тему того, какой он безответственный отец, сколько у него грязи в и на голове, и какая нынче пошла молодёжь. Мужественно кивая головой, Ирвин держал в кармане фигу. В его бурную студенческую жизнь он и не такое выслушивал. И теперь, бодро шествуя к палате своей жены и новорожденного сыночка, он понимал, что всё это стоило вытерпеть, ведь теперь он увидит своих любимых.       Палата Марсель была индивидуальной, поэтому он точно знал, что никого не побеспокоит. Дверь в неё была такой же белой, как и в остальные. "Не самое удачное решение по цвету,— думал Ирвин,— стены белые, двери тоже белые, потолок белый, пол белый. Я будто в раю иду!". Но такова специфика платных госпиталей. Уж лучше по такому белому цвету будет ясно, но грязи здесь нет, чем она будет по всюду, уже став частью интерьера.       Парень стоял перед дверью, не решаясь постучать. Вдруг малыш спит? Вдруг Спит Марсель? Но в глубине он знал: Марсель не спит, она прямо сейчас смотрит на дверь и ждёт, когда он войдёт. —Я вхожу,— сказал Ирвин и повернул ручку двери.       В палате оказалось не так ярко, как в коридоре. Шторы были задёрнуты, поэтому в палате царила приятная полутьма. Стены приятного оливкового оттенка сочетались с тёмно-коричневым паркетом. Справа от входа стояла кровать, слева от которой стояла больничная кроватка для младенцев. Возле окна стояло несколько растений, видимо, чтобы сделать палату более уютной.       Марсель сидела на кровати, выжидательно глядя на зашедшего Ирвина. —Привет...— одновременно произнесли они. Тихий смех разнёсся по палате. —Милая,— Ирвин будто подбежал к кровати и крепко обнял жену,— Я очень боялся, боялся, что с тобой что-нибудь случится...       Напряжённые нервы наконец дали о себе знать. Слёзы выступили на глазах у парня. —Я тоже боялась...— Марсель прижала голову мужа к своей груди,— Я боялась за тебя, за себя, за сына... Мне было так больно...       Пара обнялась так крепко, как никогда до этого. они плакали друг у друга на плече, выплёскивали всё, что накопилось у них за эти долгие несколько суток. Через пару минут, когда поток эмоций поутих, Марсель тихо прошла к люльке и взяла оттуда младенца. —Малыш только поел, но ещё не уснул,— девушка бережно прижала младенца к груди.— У нас мальчик, Ирвин. —Ты уже дала ему имя?— Ирвин вглядывался в лицо сына и замечал черты себя и жены в этом комочке, который являл собой средоточие всего лучшего, что было в них с Марсель. —Да,— девушка заглянула в глаза мужу,— Его зовут Оливер Коннор Мур. Мне кажется, это прекрасное имя. —Иви, это прекрасное имя! Оливер... Олли,— Ирвин чуть ближе придвинулся к жене, заглядывая в личико сыну, который старался удержать взгляд на своём отце.— Малыш Олли!       Лица молодых родителей осветила счастливая улыбка. Сквозь плотный полог осенних облаков пробился яркий свет луны, ознаменовавший новый этап в жизни этой семьи.

***

      Рождество в доме Муров выдалось более сумбурным, чем обычно. Сначала Ирвин забыл, где лежат гирлянды. Потом он же забыл купить бенгальских огней, потом подарок малышу Оливеру. Весь день Марсель готовила дом к празднику, параллельно приглядывая за ребёнком. Над Ирвином она иногда подшучивала, но и у самой были некоторые оплошности. Сначала она не уследила за курицей в духовке, потому что Олли заплакал, и та оказалась чуть пересушенной. Чуть позже, когда она развешивала праздничные украшения, Олли чуть не проглотил маленького Санта-Клауса. Нет, Марсель не была безответственной матерью. Накануне большого праздника, тем более с маленьким ребёнком на руках, сложно быть собранной.       И вот, молодая семья собралась за столом. У пары на лице сияла улыбка. Конечно, сегодня же первое Рождество Олли! На столе горели свечи, белая кружевная скатерть, доставшаяся Марсель от бабушки, наконец пригодилась. Кружевные салфетки, столовое серебро, старинный сервиз — всё это сегодня было, наконец, выставлено. Марсель настаивала, чтобы этот день был запоминающимся как для них, так и для Олли. —Милая, Оливеру два месяца, он и имени-то твоего не помнит,—мягко увещевал жену Ирвин. —Ты ничего не понимаешь!— отвечала Марсель,— Мы запишем этот день на видео, а потом покажем ему, поэтому всё должно быть и-де-аль-но!       Ирвин только пожимал плечами. Не то что бы он не любил снимать видео для сына, ему больше нравилось проводить время непосредственно с малышом Олли.       Мальчик сидел в стульчике для кормления, одетый в новогодний костюм с принтом оленей. Ирвин и Марсель поставили и включили камеру, начали говорить туда слова поздравления. Потом они сели за стол и принялись рассказывать рождественские истории. Оливер внимательно слушал, но, вероятно, мало что понимал. Но тут, когда Ирвину удалось глупой историей, и она засмеялась, Оливер улыбнулся. —Ирвин, ты это видел?— она повернулась к мужу, который улыбался очень и очень широко. —Ты о чём? —Олли улыбается,— девушка указала на сына, который ярко, по-детски улыбался.— Впервые!       Ирвин осознал, что запечатлел на камеру первую улыбку своего сына и сам увидел её. Первое рождество его Оливера, его первая улыбка... Это счастливейший день в жизни молодого отца.       Через пару десятков минут, когда Олли уже начал капризничать, Марсель ознаменовала конец семейного Рождества. Ирвин принялся убирать тарелки в посудомойку, а недоеденные блюда в холодильник. Он порывался и посуду помыть, но "Столовое серебро бабушки должно быть помыто специальным образом!". Ирвин приготовил немного смеси, залил её в бутылочку и понёс сына в комнату, чтобы сразу уложить его спать.       Марсель зашла в их комнату уже полностью готовая ко сну. Ирвин уже переодел и уложил Оливера в кроватку, поэтому они ждали только её. Свет был приглушён, Ирвин сидел на стуле рядом с кроваткой и читал Оливеру сказку. Последний, к слову, уже засыпал. —Милый, давай и сегодня малыш Олли поспит с нами?— Марсель сделала выражение своего лица похожим на щенячье и заглянула в глаза мужу. Он никогда не мог устоять перед ней в таком виде. Чуть взъерошенные волосы цвета сгущённого молока, светлая кожа, потрёпанная белая ночнушка в голубой цветочек, зелёные глаза... Такая простая и домашняя, она создавала впечатление наисветлейшего человека этого мира. Мало кто знал, но эта женщина была свирепа, словно волк, на своей работе. Одна из богатейших персон Англии, Марсель Ева Мур, в обществе держала лицо холодной стервы с достоинством домашней кошки, но дома превращалась в Иви— добрую и мягкую, тёплый лучик солнца, мать его, Ирвина, ребёнка. —Иви, солнце, ты уверена?— мужчина никогда не был против поспать с ребёнком, но в рождественскую ночь семейная пара решила сделать себе подарок. Предыдущие два месяца, с момента рождения, крошка Олли всегда спал со своими родителями, нередко попадая под их бока. В Рождество же его молоды родители хотели делить постель только друг с другом. —Ирвин, но я боюсь, что Оливер замёрзнет или ему станет одиноко без мамочки и папочки,— Марсель похлопала ресницами, Ирвин же снова, в который раз, не смог устоять. —Хорошо, заботливая мамочка,— Ирвин шутливо надулся.       Женщина лишь широко улыбнулась и мягко подхватила малыша из кровати. Тот завороженно смотрел по сторонам, пока его мама кружила его крохотное тело по комнате и ярко смеялась. Отец заметил радость своей супруги и присоединился к её смеху. Ему было радостно от того, что его жена и сын счастливы. А он был счастлив вместе с ними.       Чуть позже, когда Марсель удобно улеглась и уложила Оливера, Ирвин выключил свет и осторожно, чтобы не придавить их обоих, лёг рядом. Ночь рождества была тихой, лишь изредка по просёлочной дороге проезжали машины, чьи следы тут же покрывал тонкий слой снега. Луна, уже почти ставшая полной, ярко светила. Иногда её закрывали тонкие облака, сквозь которые было видно лишь светящийся силуэт. Зимними ночами свет звёзд кажется рассеянным и неясным, но в тот день он был чётким и ясным. Звёздочки были не маленькими расплывчатыми пятнами, а яркими точечками.       Сквозь полупрозрачный тюль проникал этот чудесный свет. Его лучи светлыми ручейками текли по деревянному полу, попадали на тёплый мохнатый ковёр, забирались на мягкую кровать и освещали три умиротворённых лица. Но вот глаза одного из людей открылись— об этом свидетельствовал блик на глазах. —Ирвин, тебе не кажется, что пахнет газом?— Марсель сонным шёпотом спросила у мужа. —Газом?— сквозь сон переспросил он.— Вряд ли, у нас же нет газовой плиты. —Так и я о том же!— девушка шёпотом повысила тон.— Поэтому это и странно.       Мужчина медленно выпутался из объятий сына, осторожно сполз на пол. "И правда,— пронеслось у него в голове,— Пахнет газом". Он обеспокоенно глянул на жену и заметил, как резко она переменилась из его домашней Иви в холодную и властную Марсель Мур. Черты её лица заострились, в глазах более не было того тепла, с которым она смотрела на сына и мужа: теперь только холод и желание защитить самое дороге любой ценой. —Оставайся здесь, с Оливером,— от былого весёлого паренька не осталось и следа. Густые брови, обычно поднятые вверх от смеха, нахмурены к переносице, глаза потемнели.       В тёмном доме не было видно дальше собственного носа. На такой случай буквально на каждом углу дома были разбросаны инерционные фонарики. Ирвин взял один из таких и принялся освещать себе путь. В доме не было ни единого баллона с газом: Ирвин и Марсель позаботились о своей безопасности. Значит, в доме посторонний. Ирвин не заметил, как от нервов стал сильнее налегать на фонарик. Возможно потому что фонарик был не слишком дорогим, а может потому что лампочки накаливания "служили дольше"— как заявлял производитель, с которым предварительно встретилась пара— именно они и были установлены в корпусе. Лампочки стали светить ярче, но вдруг одна из них не выдержала и взорвалась внутри корпуса фонарика.       В тот же момент прогремел взрыв.
Примечания:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.