Кто тут папочка?

Я смотрю куда-то в сторону: - Никуда ты не пойдёшь, милый. Глаза Сергея ехидно и самоуверенно прищуриваются: - Это почему же?! - Запись твоих мазохистических подвигов через телефон транслировалась моей подруге Тане, заранее установил. Она её сохранила. Так что уничтожение носителя тебя не спасёт. И если ты сейчас уйдёшь, это всё пойдёт в нашу школу и, в частности, твоей мамаше. Думал, господин Джокер тупой и позволит тебе просто так уйти? Э, нет, дорогуша! А-ха-ха! Этот смех вырывается из моей груди безо всякого контроля. Он словно давно рвущаяся на свободу птица. Словно закономерный взрыв газа под избыточным давлением. Привычная счастливая гримаса доминанта покидает лицо Сергея. Он кидает на меня испуганный взгляд и неожиданно падает на колени, хватая меня за края штанин : - Нет-нет, только не говори матери! Пощади меня! Его янтарные глаза смотрят на меня с мольбой. Так он не унижался даже перед училками за оценки: - Ты победил! – кричит Сергей, продолжая сверлить меня своим кошачьими глазками. - И кто из нас после этого маменькин сынок, ха-ха! Вся твоя дерзость только из-за того, что ты прячешься под маминой юбкой и из-под неё всем гадишь! – кричу я. – Трус! И огреваю его ремнём по полуобнажённой спине, стискиваемой чёрными полосами портупеи. Я улыбаюсь и с усмешкой в голосе говорю : - Только посмей воспротивиться! Игра в господина и раба ещё не окончена! Ты всё ещё моя игрушка! Скажи, теперь, милый, кто тут папочка?! Я начинаю наносить удары его по спине ремнём так сильно, что школьный хулиган начинает взвизгивает и, изворачиваясь, хватается за ушибленное место. - Ты победил!.. – снова повторяет он. – И знаешь… я даже рад! – губы Сергея улыбаются, дерзко и задорно, тёмно-жёлтые глаза с поволокой смотрят на меня, словно чего-то ожидая. – Я знаю, что месть будет страшна, Валентин. Сделайте со мной то, что хотите, господин! Я ничего не боюсь, ха-ха! Я готов выполнить все, что вы бы не пожелали, даже с риском для жизни! Возбуждение разливается по всему моему телу, заставляя меня сжать руки в кулаки и стиснуть зубы. Я снимаю с себя галстук и оборачиваю его вокруг шеи моего сабмиссива. - Это тебе за то, что вы мне компанией закрывали рот и нос рукой до удушья, - шиплю я на ухо хулигану. Я с силой тяну конец галстука на себя, дожидаясь хрипов. Сергей не устраивает крика, не пытается звать на помощь. Он даже не тянет руки к галстуку. - Хотя нет, не так! – смеясь, произношу я. Я встаю на табуретку и привязываю галстук к люстре. - Давай, лезь! Что, слабо, да?! Сергей уже не кричит и не качает права. Он молча встаёт на табуретку и залезает в петлю. Поворачивает ко мне голову. Его глаза смотрят на меня, окутанные пеленой животного страха: - Я сделаю все, что будет приказано… господин. И всё-таки его улыбка не так самоуверенна, как кажется на первый взгляд. Просто альфа-самец наконец-то ощутил себя по-настоящему беспомощным. Есть ли в этом кайф? Я подхожу, выбиваю из-под ног табуретку и с невероятным удовольствием наблюдаю за тем, как дерзкого плохого парня скрючивает от асфиксии. В конце концов его глаза понемногу начинают закрываться. Ладно, хватит с него. - Довольно, - говорю я и подставляю спасительный стул обратно. Сергей оживает и сразу же цепляется подошвами за спасительную мебель. - С-спасибо, хозяин! Сергей, шатаясь, подходит ближе и утыкается носом в мою жилетку. Она намокает. Он плачет. От страха. От осознания собственного бессилия. Как я когда-то. Светлое каре щекочет мой подбородок. Я наклоняюсь голову и осторожно целую блондинистую макушку. А потом он начинает… смеяться?! - Ах, хозяин, мне так странно приятно. Чувствуете, как скачет сердце. Мне нравится этот новый путь получения адреналина. Моя рука опускается на грудную мышцу хулигана и чувствует мощное трепетание. Затем пальцы скользят на мускулистую спину, слегка приобняв сильное тело. О боже, ну почему мне так хорошо? - На пол! Живо! – кричу я. Сергей покорно опускается на паркет. - На спину! Мои пальцы скользят на острый подбородок сабмиссива и насильно раскрывают его красивый ротик. - Всё будет по-жёсткому. Я наклоняюсь над ним. Сергей лежит подо мной, чуть приоткрыв свой маленький ротик, не смея отвернуться. Он знает, что сейчас будет. Плевок. Слюна капает на подставленный язычок. Сергей покорно проглатывает всё, что я ему дал и, трясясь, начинает покусывать нижнюю губу, с трудом сдерживая мазохистическую улыбку. - Язык! Покажи! Сергей дурашливо играется кончиком языка, игриво покачивая своей светловолосой головкой. - Чисто. Я отстраняю хулигана, грубо взяв за волосы, и поднимаю табуретку. Кидаю её об пол, взяв за ножку. Хрясь! От неё отламывается деревянная ножка. - О боже, я так и чувствую фибры высокого интеллекта, исходящие от тебя! – передразнивает мою былую фразу Сергей. - Ты зачем ломаешь своё же имущество? Ты своими кривыми руками в жизни такую не соберёшь! - Смешная шутка, согласен, а-ха-ха! – из моей груди вновь вырывается смех Джокера, и я снова надеваю маску. – Но у меня посмешнее! В жопу тебя выебу этой ножкой! Я размахиваюсь и со всей силы даю ногой по спине Сергея так, что он снова валится на пол. - На колени! – я срываюсь на хрип и резко дёргаю хулигана за светлую копну волос. - Ты что, оглох?! На колени, я сказал! Первый удар ножкой табуретки о спину. Вскрик. - Ты меня давеча арматурой бил с Ваней. Что, думаешь, я тебя буду плёточкой хлестать?! Ага, щас, размечтался, БДСМщик хренов! Один удар! Второй! По спине! По рукам, по заднице. Я оттягиваю его перчатки чуть вниз. Синяки! Много синяков! Сейчас будет ещё больше! Я наношу первый скользящий удар. Рука рассекает белоснежную кожу руки Сергея, оставляя ссадину. Сжимаю зубы на ухе. Во рту намокает. Я отстраняюсь. Во мне пробудился настоящий зверь. Назад дороги нет. Ключ он клетки потерян и не найден. - Продолжайте, хозяин… я всё это заслужил! – стонет Рыжков, зализывая, словно щенок, рану на плече. Острые углы моего странного оружия делают своё дело. Плечи Сергея в жёстких ссадинах и синяках. Я вооружаюсь старой бритвой и медленно, с нажимом вывожу кровавую полосу на его плоском животе. Потом я спускаюсь ниже. Член стоит перед моими губами. Неприкрыто вульгарный, беззастенчиво возбуждённый. Я не могу сдержаться. Я этого никогда раньше не делал… Какие безумные мысли! Я хочу завладеть им полностью! Мой язык осторожно касается головки. А затем невидимые цепи слетают с моей души, и член резко погружается в моё до сей поры девственное горло. Я не проститутка, сосать не умею, потому и беру неглубоко. Смотрю на Сергея, поднимая глаза. Он смотрит на меня нетерпеливым, жадным взглядом, полным животного желания. Не проходит и минуты, как он изливается мне в рот, согревая душу протяжным стоном. - Скорострел, ха-ха! – угараю я. - А я-то думаю, чего ты никогда на вписках не трахаешься? А оно вон как! Ах да… Я ж не кончил! А ну быстро к ноге! И смотри у меня, чтобы полностью в рот брал! Меня не колышет твой шлюший опыт, что ты там брал в рот, а что не брал! Ложись на диван! - С-слушаюсь, хозяин, - дрожащим голосом произносит Сергей и послушно выполняет мой приказ. Я нависаю членом над раскрытым ротиком школьного хулигана и вынуждаю Сергея заглотить его полностью. Вся эта ситуация настолько сильно заводит, что я рискую повторить печальную судьбу скорострела Рыжкова. Я начинаю быстро двигать бёдрами, не щадя глотки своего заложника. Сергей задыхается, но работу свою делает на совесть. Его глотка издаёт характерные пошлые хлюпающие звуки. Внутри влажно и жарко. Иногда хулиган сглатывает слюну, отчего движения его горла вызывают у меня мурашки. Я чувствую, как по телу разливается приятное тепло. Скоро окончание. О, да! Я отстраняюсь. Сергей слезает с дивана и встаёт на колени. Я ещё немного стимулирую член и из него вылетает несколько белых капель, оседая на раскрасневшихся губах Сергея. Тогда я беру его за волосы и снова толкаю на диван, навалившись сверху. - Господин, вы меня хотите… туда?.. Вместо ответа я ни говоря ни слова вставляю палец в разгорячённое тело Сергея. Дырочка легко поддаётся. - А я смотрю, ты немало членов обслужил уже за деньги. Такая податливая задница. Я ненадолго отхожу от Сергея и возвращаюсь с кухни с пачкой вазелина. Затем беру в руки ножку от табуретки. - Господин, вы что, совсем рехнулись?! Что это вы такое задумали? – испуганно мямлит хулиган. Моя рука размахивается и бросает банку с вазелином в сторону выхода. - Буду прямо так. Смазки тут с гулькин нос. Я всего ничего успел намазать. Сам напросился. Никогда не дерзи своему господину! Понял меня, пародия на человека?! Я на минуту отхожу и возвращаюсь, держа в руках жёсткую верёвку. Я посмотрел пару техник, как именно нужно связывать человека, чтобы было возможно иметь его сзади. Я по-особому обманываю верёвку вокруг тела Сергея, сводя его руки за спиной. На коже остаются красные следы. Верёвка, жёсткая и безжалостная, врезается в выступающие мускулы грозы школы. К моему удивлению, трахать человека табуреткой довольно просто. Несмотря на острые углы, она скользит внутрь без особых усилий с моей стороны. Уж слишком многих повидал на своём веку эта сладкая задница. - Мне больно! Господин! Простите меня за всё! Мне очень больно! Внутри всё горит! От этих слов я ощущаю мощнейший прилив дофамина, сравнимый разве что с оргазмом. - Ишь как запел! – усмехаюсь я. - В школе по-другому себя вёл! Ладно, повезло тебе, шлюха, у меня встал на твои вопли. Не до пыток сейчас. Я извлекаю необычную секс-игрушку наружу, беру в руки ножки Сергея и раздвигаю их в стороны. Придвигаюсь ближе и резко вставляю свой член в порочное отверстие. - Ай! – взвизгивает хулиган. - Он очень большой! Уж лучше кончик ножки табуретки, ха-ха! Я начинаю танец соития, нетерпеливо быстро двигая бёдрами. Стенки задницы настойчиво, но нежно сжимают мою мощную пульсирующую плоть. Я наклоняюсь к телу Сергея и прикусывать его сосок. Такой нежный! Такой возбуждённый! Через какое-то время Сергей не выдерживает и начинает издавать сдержанные стоны. Его член поднимается. Я ещё больше ускоряю темп. Время от времени похоть резко перетекает в ярость. Это лицо напротив – оно для меня все ещё символ самодурства. Время от времени рука наливается злостью и опускается на это самое лицо напротив с характерным шлепком, заставляя его краснеть и глотать маленькие слезинки, которые под напором эмоций выступают на его поверхности. - Я и не знал, что ты так хорошо трахаешься, Валентин! – улыбается Сергей. - Мне в кайф, несмотря на то, что ты делаешь со мной просто ужасные вещи! Я чувствую, как меня распирает изнутри. Он такой большой! Ах! Да, господин, бейте ещё сильнее! Я скоро кончу! Мне нравится, когда вы делаете больно! Он слегка приподнимает голову и притягивает меня к себе, слегка касаясь своими губами моих. Я на секунду теряю контроль и мои руки опускаются, даже не пытаясь оттолкнуть Сергея. Затем он отстраняется и выжидающе смотрит на меня своими ореховыми глазками. - Простите, не сдержался. Я беру в руки ремень и со всей силы огреваю Рыжкова по рёбрам. Сергей хватается за ушибленное место. На моём лице появляется улыбка. Его боль приносит мне кайф. Я не могу его поцеловать… Не могу любить… Он же мой злейший враг. Он чуть до дурки меня не довёл!!! Сергей замечает мои внутренние метания: - Хозяин! Я не смею ни о чем просить после того, что происходило между нами все эти годы. Я умоляю вас только об одном… Он делает паузу, которая прерывается громким грудным вздохом, отдаваясь во власть безумного грубого траха. - И о чём же? - усмехаюсь я, и тут всё, что копилось во мне все эти дни, выплёскивается разом наружу. - Вся парадигма твоей жизни рухнула. Ты полагался на физическую силу, на связи. А побеждает в жизни не тот, у кого крепче кулак и семейные узы, а тот, кто усерднее старается и развивается. Я купил тебя за деньги. Я ботаник. Заработал на твоё приобретение тем, что не халтурил в школе, а добросовестно зубрил годами этот надоедливый русский язык. Это помогло мне в написании статей на заказ и сочинениях. Пусть пока что выручить удалось немного. Ну и что, я не сдамся, я буду расти, пробовать что-то ещё. А кто ты, друг мой? Ответь мне на этот вопрос, Сергей. Сабмиссив молчит. Я снова бью его по лицу. - Отвечай, я сказал! - Я… я раздолбай, которому пофиг и на чужое настоящее, и на своё будущее! Я просто маленький ребёнок в обличии взрослого парня. Я мечтал поставить на колени всю школу, но по факту за меня это сделала моя мать! Отважился бы я на это без её молчаливого пофигизма? Да меня б давно уже выгнали! Я бы наверное не смог. Я трус. Я пытаюсь занять вершину иерархии, не признаваясь себе, что на самом деле я на самом дне – ничего не знаю по учёбе, ни к чему в жизни не стремлюсь! И на самом деле на вершине-то такие как ты, Валентин, а не такие как я. Возможно, я даже понимал это, оттого и ненавидел слепой ненавистью. Он неожиданно освобождает одну руку и резко хватает меня за мои огненные космы, притягивая к себе. Наши губы вновь совсем рядом. - И да, я тащусь от рыжих волос на самом деле! Слова Сергея прерывают стоны. Он прогибается в спине и начинает тоже двигать бёдрами, насаживаясь на мой член своей бесстыжей задницей. - Я стал шлюхой, когда мать урезала мне карманные расходы! – Сергей срывается в крик. - Я готов быть вашей шлюхой, господин! Я прошу вас, господин, только об одном! Если сможете… Полюбите, как сможете … труса и идиота! Я останавливаюсь и ощущаю, как нутро Сергея наполняется тёплой жидкостью. В голову ударяет волна кайфа и в эту секунду мне кажется, что Сергей – самое красивое существо, что я когда-либо видел. Я слезаю со своего сабмиссива и тихо произношу: - Спасибо. Я рад, что ты сделал выводы. Теперь пришло время напрячь атрофировавшиеся извилины и подумать над тем, что ты сам только что произнёс. А пока что… Я подхожу к дивану, беру Сергея за шкирку, открываю входную дверь и бросаю в проход. Вслед за ним летит его сумка. Он оборачивается: - Поцелуйте меня, господин… Школьный хулиган уже было вскакивает на ноги, но дверь быстро захлопывается прямо перед его носом. Я возвращаюсь в гостиную и тут мне на глаза попадается камера. Чёрт, я её вовремя не вырубил! А-а-а! Трансляция заканчивается, и одно за другим начинают приходить сообщения от Тани. - Валентин! Ты сдурел?! Написал, что на трансляции будет нечто очень специфичное, но чтоб избивать и насиловать человека ножкой от табуретки и заставлять лезть в петлю… это просто за гранью! Я молчу в ответ. Что тут скажешь? Месть, такая сладкая месть. *** На следующий день Сергей ведёт себя удивительно тихо. Всё время. Я же наоборот почувствовал себя, словно вольная птица и трещу налево направо, словно под стимуляторами. Почему-то во мне словно поселилась какая-то уверенность. Пятый урок. Уже и домой скоро. Затем перемена. Я стою с учебником истории в руках. Сегодня тест, надо выучить все даты из параграфа. - Всё ботаешь? Ха-ха! Да не поможет тебе это. Всё равно будешь всегда один. Иван. Ну чего ему от меня надо?! По больному задел. Я ведь действительно одинок… Я утыкаюсь в учебник и делаю вид, будто ничего не слышал. Но затем резко поворачиваюсь, хватаю Ивана за ляжки, дёргаю на себя, и он падает на пол. - Ну попадись ещё мне! – с досадой произносит Ванька, отряхиваясь. Рядом идёт учительница. Он сейчас не посмеет меня ударить. Он не Сергей. Он здесь не Бог. Ко мне подбегает Димка: - Прости меня, дурака! Я ведь тогда хотел просто посоветоваться, а она.. Всё растрепала. Я очень испугался за тебя! Я внезапно чувствую, что злости во мне не осталось. Всю вчера выпустил: - Идиот ты, конечно, Димка! Ладно, будет с тебя. На первый раз прощаю. Лицо Димки начинает светиться от счастья. - У меня с души камень свалился, - произносит он и крепко меня обнимает. – Я только сейчас перестал чувствовать себя скотом. - Спасибо, Димк, - еле слышно произношу я. – Спасибо, что довёл тогда до отчаяния и сломал прежнего меня. Мой друг удивлённо смотрит на меня. - Что-то случилось?.. - Да, кое-что случилось, - загадочно произношу я, косясь на Сергея, который, к моему величайшему изумлению провёл всю перемену с учебником в руках, как и я. - Больше пока ничего не скажу. Звенит звонок. Иван обычно сидит сзади меня. Тут я чувствую на своих волосах что-то липкое. Жвачка. Блин, теперь не отдерёшь! Я оглядываюсь назад. Так и есть, Иванушка-дурачок опять придумал тупой прикол. Улыбается ещё, зараза, своей фирменной умственно-отсталой улыбочкой! Тут Сергей срывается с места, быстрым шагом идёт к Ивану и вытаскивает из-под его пятой точки стул. Тот приземляется задницей на пол. - Рыжков, прекрати немедленно! – кричит училка. - Он сам виноват, нечего было к Валентину приставать! – нагло улыбается Сергей. - О, тоже мне защитник нашёлся! Смех один. Сам же его бил и не раз, – язвит Иван с пола. – Ты ещё поцелуй этого ржавого! - И поцелую, - Сергей не даёт мне времени опомниться и впивается в мои губы прямо посреди урока. Девочки довольно визжать. Кто-то начинает хлопать, и остальные подхватывают. - Теперь ты видишь, что я не трус? – шепчет мне на ушко Сергей, на секунду отрываясь от поцелуя. Затем он кусает меня за ухо, вызывая новый взрыв довольного девчачьего визга. Мы целуемся долго, страстно, не стесняясь, ласкаемся языками и губами. Мои руки обнимают спину Сергея, то и дело нащупывая сквозь рубашку ссадины, которые я ему оставил вчера. - Прекратите немедленно! – кричит историчка. – Тут что вам гей-бар «Голубая устрица»?! Наконец, мы отрывается друг от друга. Сергей взъерошен и тяжело дышит, улыбаясь во весь рот. - Давай будем вместе, - говорит Сергей мне на ушко. – Знаешь, я только вчера понял, что ты в глубине души мне нравился тогда. Возможно, своими ударами я заглушал свое неприемлемое пристрастие. Я… типа влюбился… в тебя. Впервые за всё время Сергей краснеет. - Ладно, уговорил, - сдаюсь я. - Трахнешь меня ещё раз сегодня? – снова шепчет Сергей. - Если ты сегодня этого заслужишь, - тихо отвечаю я с усмешкой. Подумать только, главный школьный Казанова и хулиган признаётся мне в любви прямо посреди урока! Я вижу разочарованные лица одноклассниц. Они ещё на что-то надеялись. Но теперь для них всё кончено. Особенно хмурится Мила, пытаясь сделать вид, будто бы ей страшно интересен лежащий на её парте учебник. - Извиняйте, дамы, но он мой. Мила! Она поднимает голову. Блин, такая страшная сегодня. Потому что не накрашенная. - Скажи теперь, кто тут папочка?