He isn't crazy, he's just Keisuke Baji

Слэш
R
Завершён
93
автор
velkizuki бета
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
93 Нравится 2 Отзывы 19 В сборник Скачать

Глава I.

Настройки текста
Примечания:
Кейске Баджи — идиота кусок, и это первый и далеко не единственный синоним из того бесконечного количества, что может сказать Чифую. Кейске Баджи был особенным человеком для Мацуно. Он был первым, кого Чифую действительно уважал и готов был пойти за своим капитаном чуть ли не на край света. Кто б мог подумать, что он так сильно к нему привяжется. Что было в его голове тогда, никто не знает. Точнее, все в банде знают, что Кейске довольно импульсивен — может запросто пиздануть кого-то, кто ему просто не понравился или косо на него посмотрел. Сейчас же, пиздануть самого Баджи хотела вся Тосва, начиная с Майки. Да так, чтоб запомнил хорошенько. Скажем так, очередь из желающих собралась уже довольно не маленькая. Только вот, жаль, больных не бьют. Что в прямом, что в переносном смысле. Мацуно так и не смог уснуть. Будь его воля, остался бы в больнице хоть под дверью, будто брошенный котёнок. Его зелёные глаза опухли, стали краснее некуда, даже после заветных слов медсестры: «Его жизни больше ничего не угрожает» Он целую ночь не смыкал глаз, из которых, не переставая, шли слёзы — солёные, горячие, горькие. Казалось, он столько выплакал, — так откуда они ещё берутся? Но как только мальчишка вспоминал вчерашний день, эти кипучие капли наворачивались снова. Даже плакса Такемичи столько не рыдал. Он до сих помнит, как держал обмякшее тело Кейске, как тот благодарил Чифую, говоря, чтобы он купил его любимую лапшу, а после кашлял и отхаркивал кровь. Помнит буквально всё, до мелочей. Он молился всем богам и проклинал скорую, что вот-вот должна была примчаться. Благо, Дракен среагировал самым первым и, догадываясь о том, что бывший капитан первого отряда пиздит, а эта рана точно не "царапина", набрал номер скорой помощи ещё в тот момент, когда Баджи пырнул Казутора. Чифую умолял его всеми силами не смыкать веки: — Скорая почти уже рядом, пожалуйста, не закрывай глаза! — каждая минута длилась мучительно долго, смотреть на умирающее тело перед собой, для Мацуно, хуже пытки. — Пожалуйста, я ведь… что я буду делать без тебя, идиота кусок… Майки же выглядел не лучше Мацуно, хоть и не плакал. Натягивал улыбку, когда надо, он ведь Глава как-никак, и вся Тосва держится на нем, он не может всех подвести, не может сейчас дать слабину, только не перед друзьями. Бедная Эма могла лишь наблюдать за братом. Она видела больше других, младшая Сано как никто знала брата — и значительно лучше. Живя в одном доме, брат с сестрой многое знали друг о друге, не вынося это за пределы гаража. Именно гараж — то самое место, где больше всего было слез, плохих воспоминаний и тихих всхлипов. Эма Сано лучше всех чувствовала, что на душе брата, пусть Манджиро и не позволял себе раскинуть даже при ней — он ведь старше, он должен быть опорой. Младшая всё замечала: каждую деталь, каждую фальшивую улыбку — и что за ней прячется. Эма хотела быть для него поддержкой. Быть той, на кого можно положиться, той, перед кем он может не прятать свои истинные чувства. Точно так же, как Майки поддерживал её, когда родная мать бросила, оставив на попечение дедушке и двум старшим братьям. Точно так же, как он поддерживал после смерти Шиничиро… Будучи тринадцатилетним ребенком, ему пришлось взять на себя слишком многое. А успокаивать младшую сестру было хуже некуда, когда и самому хотелось зарыдать во всю. Он не мог, не мог подвести её. Узнав о той самой битве и ее последствии, Эма места себе не находила. Только недавно Дракена вытянули с того света, как тут уже и ее друг, Кейске, оказался на том же месте. Тот самый Баджи, ее первый друг, который на пару с Майки успокаивал плачущую девочку. В тот день младшая Сано обрела лучшую семью, о которой можно только мечтать, и хорошего друга. Как эти два дурачка придумали себе прозвища, лишь бы только маленькая Эма не плакала, не чувствовала, что она странная, чужая. И она очень благодарна, ведь благодаря им она смогла стать той, кем является сейчас. Младшая Сано не стала исключением: как только Кейске поправится, она прочитает ему такую лекцию, чтоб на всю жизнь хватило. Только один Такемичи ошивался сначала в гараже Майки, после дома у Мацуно. Что первый, что второй не особо шли на контакт с внешним миром. Был еще Доракен, который дал клятву, как только Баджи выздоровеет, вмазать ему по роже — "ибо нехуй доводить всех до такого состояния". Что не говори, а нервишки виновник торжества всем знатно потрепал, особенно заместителю первого отряда. Старшая Мацуно — мама Чифую — как бы ни уговаривала за обеденным столом засунуть "ну хоть гребаный кусок чего-нибудь" получала в ответ лишь одно: — Потом, — ворчал он и закрывался в комнате. "Потом" он повторил за этот день раза три, но так и не смог съесть ни кусочка. Все мысли крутились вокруг одного дебила, а именно Кейске Баджи. Парень, что знатно потрепал всем нервы, парень из-за которого пролил слезы не один человек. Пусть Баджи и жив — не совсем здоров — но жив, Чифую ни на секунду не переставал думать о том, что если бы он тогда не был тряпкой, и смог ударить, хоть как-то попытаться остановить своего командира, всё бы могло обойтись не так летально. Возможно и Кейске сейчас сам не лежал бы в больнице, не был при смерти. Была бы у него возможность, если бы он только мог, не раздумывая подставился бы сам под нож. Лишь бы не испытывать те чувства. Не чувствовать его обмякшее тело, не чувствовать теплую алую кровь на руках. Хуже кошмара Мацуно и не придумает. А ведь и вправду казалось, что это лишь очередной кошмар, что сейчас он проснется и всё будет как прежде. Чифую зайдет за капитаном утром, говоря, что тот как обычно опаздывает, а ведь это не он не спал, читая мангу до утра. Мацуно как обычно будет смотреть, как Баджи впопыхах надевает пиджак не той стороной, после психуя ещё больше и обвиняя блондина за то, что не зашел раньше. Как длинноволосый, ругаясь всеми матами мира, завязывает галстук, который в конечном итоге вышел кривой. По дороге на учёбу будут обсуждать планы, чем заняться после школы, кому бить рожу сегодня, а кому завтра.

***

В первый день, как Баджи пришел в себя, в его палату пустили только маму, которая также не сомкнула глаз за ночь. Первое, что почувствовал Баджи — боль. Живот ужасно болел, только вот сейчас для него это сущий пустяк. Он ведь действительно думал, что умирал. Последнее, что он помнит — Чифую. Желание ударить самого себя было настолько сильным, как и умереть от стыда и совести. Кейске не знал, как теперь смотреть в его глаза, что говорить? Что он припизднутый на голову и собирался сделать всё в одиночку, потому как не хотел впутывать его? "Хуевое оправдание, если честно", — понимает он. В итоге впутал его по самое не хочу, избив перед всей Вальхаллой, а ведь Чифую даже не сопротивлялся, ни чуточку, — это бесило еще больше. Мацуно ведь мог хорошенько приложить. — Придурок… — закусил нижнюю губу, а хотел бы дать себе леща. Пока он путался во всех своих мыслях, в палату зашла Баджи-старшая с медсестрой. Пока последняя меняла капельницу, попутно спрашивая о его самочувствии, которое хуёвее некуда, и причина далеко не в ранах, сам парень отводил взгляд от матери. В который раз он приносит ей только боль и страдание: "Такой непутёвый сын", — думает он. В который раз доводит до слез, хоть и пообещал, что такого больше не повторится. "Лучше, я бы и вправду умер". Закончив с пациентом, медсестра удалилась. — Прости меня, мам… — единственное, что может произнести парень, не осмелившись посмотреть в глаза — такие же, как у него. — В очередной раз заставил мать плакать, — Баджи-старшая приглушенно произносит именно то, чего он и боялся. — Я места себе не находила, о чем ты только думал? — и снова. Снова с её глаз полились слёзы, и задрожали плечи. Кейске чувствовал себя самым настоящим куском дерьма. — Прости… — жалкое «прости» — единственное, что он мог сейчас сказать. Баджи готов много раз попросить прощения, лишь бы она не плакала. — Твои друзья… Из "банды"... Они сильно переживали, — еще один удар. — Особенно твой Майки и Чифую. Хотели остаться здесь, я отправила их домой. Чифую…

***

Третье ноября. Только спустя пару дней Кейске решился, что пора встретить друзей. Да, он трус, жалкий трус. Как бы сильно он не желал поскорее увидеться с друзьями, он всё равно не хотел, чтоб те смотрели на него с жалостью, ведь Баджи выглядел не самым свежим, мягко говоря. Мама на протяжении всех дней рассказывала, что ребята из Тосвы приходили каждый день, спрашивая о самочувствии больного на голову. Не успел Баджи нормально проснуться, как услышал голоса рядом с палатой. Медсестра как бы ни говорила, что ещё рано и, возможно, пациент отдыхает, парни больше не могли терпеть. Кое-как уговорив медсестру, парни наконец-то прошли внутрь. Не успел Ханагаки переступить порог палаты, как уже поцеловал больничный пол. Ничего удивительного, ничего нового. — Такемучи, ты как всегда, — подал голос парень, который зашел последним. Чифую старался держать себя в форме. Он посмотрел на больного, и получил ответный взгляд. В одно мгновение тихая палата стала чуть ли не балаганом. — Дубина! — заорал привычно спокойный Мицуя, чем напугал рядом стоящего Хаккая. — Готовься принимать пиздюлей! — Становись в очередь, — напомнил Доракен, держа в руках пакет фруктов и всякой всячины. — Решил, что твои похороны обойдутся дешевле, нежели день рождения? Так попросил, мы бы скинулись, — Нахоя с его привычной улыбкой напомнил, за что получил от Сои подзатыльник. — Ни-сан! — С днем рождения, Эдвард, — уплетая печенье, что по дороге купил Кен, Майки первый раз искренне улыбнулся за эти пару дней ада. — Тайяки не поделюсь, хер знает, что тебе сейчас можно жрать. — Как только полностью поправишься, как следует отпразднуем, но перед этим ты все же получишь от меня. — Кен-чин, какой ты злой, — наконец подал голос Баджи, пользуясь положением, пока может. Еще целый час, всей компанией, подростки без умолку болтали. Майки подёргал Баджи за уши, несильно, поделился всё-таки тайяки, которое осталось на прикроватной тумбочке, и был несказанно рад. Баджи жив. Вот он, совсем рядом. Улыбается в своей фирменной манере, обнажая два клыка, иногда «случайно» поглядывая на Чифую, что пытался поддержать разговор, будто это не он все те дни ходил, как призрак, не он почти не спал и не он рыдал. Майки не винил его, ведь понимал, сам трепал нервы Эме на пару с Кеном. Также он знал, что им нужно поговорить, желательно наедине, без лишних глаз, поэтому похлопал в ладони, привлекая всеобщее внимание. Реакции ноль. — Закрыли хлебальники и слушаем меня! — громкий голос главы Тосвы привел в чувство всех присутствующих. — Кхм, так вот, кажется, нам пора, парни, — совсем тонко намекая, Сано взглянул на Чифую — тот, кажется, потерялся в пространстве, смотря куда угодно, только не на больного. Все послушно кивнули и, словно получая приказ, удалились, обещая навестить друга завтра. В палате стало снова привычно тихо, как и было до этого, лишь сердцебиение Чифую ускорилось и само сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Единственное, что он мог выдавить, жалкое "Как ты?" Серьезно? Тупее вопроса он не смог придумать. — Нормально, — ответ не лучше. Какое "нормально", когда только пару дней назад он лежал присмерти, истекая кровью? Какое "нормально", когда он в очередной раз заставил мать и друзей страдать? Даже словами не описать, как Кейске себя чувствует. Пусть друзья его и простили, сам он чувствовал большой груз вины, в частности — перед человеком, что прямо сейчас сидит рядом — перед дорогим для Баджи человеком. — И… С днем рождения, Кейске, — улыбнулся Чифую самой искренней улыбкой, адресованной только Баджи. Только ему Мацуно может так улыбаться.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.