Перевернутые судьбы

Джен
PG-13
В процессе
11
автор
DriMeRR бета
Размер:
планируется Миди, написано 4 страницы, 1 часть
Описание:
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
11 Нравится 6 Отзывы 0 В сборник Скачать

Глава I. Звонок

Настройки текста
      Яркий свет, исходящий от нескольких включенных ламп озарял каждый угол мастерской, посередине которой стоял мужчина. Изящными быстрыми движениями он водил кисточкой по холсту, то и дело поглядывая на натюрморт, стоявший в нескольких шагах от него. Длинные мужские пальцы были наполовину запачканы в масляной краске, но его это не волновало: ему хотелось побыстрее закончить работу. Наконец он тяжело вздохнул и отошел от картины, уперевшись спиной в стену. Облизнувшись и закусив губу, он несколько раз сравнил желаемый результат с полученным и, слегка прищурив глаза, полуудовлетворительно кивнул.       В последнее время ему совершенно не нравилась ни одна его работа — в каждой он находил свои минусы: то слишком много деталей, то совершенное их отсутствие; в иной раз ему казалось, что картина негармонична, да и цвета в ней не сочетаются. Однако клиенты уверяли мужчину в совершенстве работ, утверждая, что они сами не смогли бы нарисовать подобных картин. «Да что ты понимаешь», — думал Оливье о каждом, выдавливая на губах благодарную улыбку и получая в руки конвертики со значительными суммами. Деньги он ценил: они были, пожалуй, его единственной отрадой после картин. Со смертью матери жизнь Оливье пошла по небольшой наклонной: расставание с любимой девушкой, нескончаемые ссоры с отцом по поводу и без — и вот, он один сидит в своей студии в полном одиночестве и откупоривает очередную бутылку вина в гордом одиночестве. Безусловно, у него были и друзья, но они так редко общались, что Оливье даже не говорил им о произошедшем горе.       Ему почему-то всегда казалось, что Исааку и Рене не до него: стремление заработать большие деньги в Париже, найти девушку, чтобы связать себя с нею узами брака — да и в целом они не очень много времени уделяли дружбе, занятые обустройством своей жизни. У них не было богатых родителей, как у Оливье, которые оплатили ему учебу в Лондоне, в одном из лучших художественных университетов; наоборот, им приходилось пробивать свой путь самостоятельно, «per aspera ad astra*» (через тернии к звёздам), — как любил говорить Рене.       Брюнет улыбнулся, вспомнив их первую встречу. Только что вернувшийся из Англии, где, казалось, целый год шли нескончаемые дожди, Оливье был удивлен теплой солнечной погоде в середине октября. Сдав последние экзамены раньше назначенной даты и не предупредив об этом родителей, он приехал в Париж и решил заехать к матери на работу: она была директором Сорбонны* (парижский университет).       Задумчивый поглощенный мыслями, художник шел, не глядя на дорогу. Вот уже несколько дней как в голове его появилась задумка о концепции новой картины, которую он не знал, как реализовать. Дело было в следующем: будучи яростным фанатом Гомера, Оливье подумал о написании одной из моментов «Илиады» или «Одиссеи». Однако, так и не выбрав наиболее подходящего эпизода, он решил обратиться к мифам. Влюбленный в историю Пигмалиона, художник хотел было рисовать его, но чем чаще он перечитывал миф о скульпторе, влюбленном в статую, тем точнее видел в нем себя; рисовать автопортрет он не желал: слишком много времени затратит, да и в целом считал данный вид картин не очень-то привлекательным. Следующей идеей стал любой эпизод с Аполлоном: любимый многими, бог света, несомненно, вызвал бы бурную реакцию среди искусствоведов и филологов. Так, выбор художника пал на эпизод, в котором сын Зевса и Лето с помощью Геракла убивает Эфиальта. Оливье хотелось показать контраст двух персонажей: рослый, физически крепкий Геракл и прекрасный Аполлон, являющийся олицетворением мужской красоты во внешнем ее проявлении, объединили свои силы против гиганта. Так, рассуждая о предстоящей работе, он подошел к Сорбонне и остановился.       У колонн здания стояли два студента, которые мгновенно привлекли внимание художника. Один из них был рослый; на вид ему было около двадцати четырех лет и, громко разговаривая, он активно жестикулировал. Каштанового цвета волосы выглядели ухоженно и прекрасно сочетались с его телосложением. Каждое движение его было как будто нарочно небрежным. Одет мужчина был в белоснежную, идеально выглаженную, рубашку, серый пиджак, накинутый на плечи, черные брюки и лаковые сверкающие ботинки. На указательном и безымянном пальцах блестели золотые кольца. Оливье разглядывал его с явным любопытством, подмечая все тонкости, которые обычно подмечает если не художник, то медик: высокий рост, прекрасно сочетающийся с явной физической подготовкой; не мог он не заметить и мощных, но в то же время изящных движений, так редко встречавшихся сейчас. Собеседник этого мужчины был явной его противоположностью: лет восемнадцати-девятнадцати, со слащавым выражением лица и легким румянцем; в черных глазах таился элемент загадочности. Движения его рук были настолько плавными и изящными, что казалось, будто он не человек — лишь графика очередной компьютерной игры. Иногда незнакомец улыбался своему собеседнику и улыбка на его губах смотрелась несколько по-змеиному. Сам же он был так очаровательно прекрасен, что Оливье подумал об Аполлоне; и только мысль эта появилась в его голове, как он обратил внимание, что и первый молодой человек, которого он несколько нагло рассматривал, имеет сходства с Гераклом. Художник улыбнулся своей находке и двинулся в сторону студентов.       Подойдя к ним ближе, он остановился; студенты примолкли, заметив незнакомца, и принялись рассматривать его. — Добрый день, — брюнет улыбнулся, — прошу прощения, что прерываю ваш диалог. Меня зовут Оливье де Ла Фер, я художник. Сейчас я работаю над созданием одного эпизода из мифа. Скажите, вам знакомы такие персонажи, как Геракл и Аполлон? — Знакомы, — кивнул рослый мужчина. Стоящий рядом с ним собеседник также утвердительно качнул головой. — Концепция моей картины состоит в том, что эти герои сражаются вдвоем против Эфиальта во время противостояния богов с гигантами. Аполлон поражает Эфиальта стрелой в левый глаз, Геракл — в правый, — на время он замолчал, вглядываясь в лица студентов. — Дело в том, что в вас я увидел именно этих героев: один рослый, мужественный и сильный Геракл, второй — прекрасный собою Аполлон. И поэтому хотел бы предложить вам побыть натурщиками; безусловно, это будет оплачено, — наконец, он замолчал, закончив свою мысль.       Какое-то время студенты переглядывались между собой, не зная, что ответить на такое неожиданное предложение.       — Давайте встретимся в кафе «Колумбус» через два часа и там все обсудим, — предложил юный Аполлон. Художник кивнул, попрощался с ними и, повернувшись к дверям здания, вошел внутрь.       Антуанетта де Ла Фер была из таких женщин, которые совмещают в себе достаточно много ролей: образцовая жена, любящая мать и компетентный педагог. По образованию она была математиком, поэтому порой цифры — а именно оценки студентов, от которых зависел рейтинг университета — для нее были важнее людей и их чувств и состояний; на этом фоне у них с Оливье нередко возникали разногласия, переходившие в довольно крупные ссоры. Однако с каждым годом эти конфликты стали сглаживаться: мать и сын стали более толерантны к мнению друг друга и научились находить компромиссы. Так они пришли к тому, что Оливье будет учиться на художественном направлении, как он и хотел, но чего совершенно не желала Антуанетта. Впоследствии она, конечно, понимала, что сделала правильно, согласившись с сыном, — ведь тот был безмерно счастлив, учась той профессии, о которой мечтал с детства — однако все же иногда у нее проскальзывала мысль, что стоило настоять на своем и убедить его поступать на переводчика. Обучение Оливье иностранным языкам Антуанетта с мужем начали с малого возраста, когда тому не было и трех лет. Поэтому сейчас художник мог свободно говорить по-английски, испански и бегло читать по латыни. Подойдя к двери, ведущей ко входу в кабинет матери, Оливье остановился и выждал несколько секунд, прежде чем постучать. Затем открыл дверь и заглянул внутрь; Антуанетта стояла у окна, разговаривая с кем-то по телефону и, судя по уважительному тону, собеседник ее был человеком влиятельным. Она повернулась в сторону двери и на ее прекрасном лице показались черты недовольства: ей не нравилось, когда ее отвлекали от работы. Однако, заметив сына, Антуанетта ласково улыбнулась, знаком сказала зайти и показала пять пальцев, что означало: «Дай мне пять минут и я закончу». Оливье зашел в кабинет и осмотрелся. Все оставалось таким, каким он помнил этот университет, еще когда маленьким приходил с отцом к маме на работу: светло-серые стены, белый потолок, пол из темного дубового дерева. Комната была в форме прямоугольника; посередине стоял длинный стол: для совещания преподавателей; с левой стороны от этого стола, у стены, стоял шкаф с документами: личные дела каждого из студентов. В противоположной стороне стоял небольшой столик, принадлежавший Антуанетта. Там стоял ее компьютер, и две фотографии: на одной — ее муж, она сама и сын, а на другой — Оливье, но уже более повзрослевший. В небольших шкафчиках лежали документы, приходящие от районной проверки или Министерства образования. В целом, везде царил порядок и аккуратность прослеживалась даже в мелочах.       Закончив рассматривать знакомый кабинет, Оливье перевел взгляд на мать: она уже закончила разговор и положила телефон на подоконник. — Ты не говорил, что приедешь, — Беренис подошла к сыну и крепко обняла. — Хотел сделать сюрприз, — брюнет улыбнулся, заключая в объятия маму. — Разве у тебя не должны быть экзамены сейчас? — Я сдал их досрочно и отпросился. — Умница! Папа знает? — Антуанетта наконец выпустила сына из объятий и отошла на несколько шагов: она все еще не могла поверить, что он стоит перед ней. — Ты вообще ел в своей Англии? Такой худой. — Папа не знает. Разве? Мне казалось, я не изменился, — он откинул назад волосы. — Не говори ему — устроим сюрприз. Я закажу столик в ресторане на шесть вечера и поужинаем вместе, — Антуанетта уже хотела идти за телефоном, как Оливье прервал ее. — У меня встреча, я не смогу. — Опять с Гримо? — Антуанетта сморщилась: этот молодой человек ей никогда не нравится. — На этот раз — нет, — Оливье улыбнулся. — Это касается моей новой картины, ты позже обо всем узнаешь. — Тогда приходи завтра к десяти часам утра: у нас с отцом выходные, позавтракаем вместе, заодно расскажешь, как прошел год и экзамены. Ты слишком мало нам пишешь, а мы боимся тебя отвлекать от учебы, — Антуанетта провела пальцами по лицу сына. Оливье кивнул.       «Колумбус» находился в пяти минутах ходьбы от Сорбонна; это было небольшое кофейное заведение, не слишком дорогое для студентов. Обычно в пять часов вечера оно было забито посетителями, но не в последние дни весны: учащиеся готовились к экзаменам. Оливье сидел в неприметном уголке и что-то рисовал на акварельной бумаге. Молодые люди подошли к его столику и сели напротив. Увидев своих новых знакомых, художник улыбнулся и повернул к ним набросок: так он видел примерное изображение своей будущей работы. Они договорились о месте встрече, времени и как часто они будут встречаться. Далее разговор пошел о деталях: нужно ли им надевать особую одежду и прочее, постепенно переходя в другое русло: Рене — молодой студент, первокурсник — и Оливье стали спорить о литературных направлениях, в то время как Исаак лишь наблюдал за дискуссией с видом знатока, не мешая им. Однако впоследствии ему надоело молчать и он ловко перевел тему на свою личную жизнь, заведя разговор о женщинах. Оливье и Рене пришлось прервать ярую полемику и просто слушать, изредка высказывая собственные мысли или отшучиваясь. Трем молодым людям хотелось еще пообщаться, когда официант сообщил им, что «Колумбусу» пора закрываться. Они гуляли бы до поздней ночи, но Рене с грустью вспомнил о невыученных билетах, Исаак поддержал его и они договорились встретиться в следующий раз, предварительно обменявшись контактами. Впоследствии им было приятно находиться вместе: их сближала не только работа над совместным делом, но и разные взгляды на жизнь: порой людей тянет к полным противоположностям себя и тогда дружба держится не на общих темах для разговоров.       Оливье с грустью вспоминал те времена, когда они с Исааком и Рене каждый день встречались и беседовали без конца. Сейчас они лишь изредка переписывались и отвечали друг другу на истории в инстаграм: разве это общение? Художник спустился на кухню и достал из бара бутылку арманьяка* (алкогольный напиток, похожий на коньяк, который производят в Гаскони). В последнее время он часто злоупотреблял алкоголем; сначала, выпивая, ему достаточно было нескольких рюмок, чтобы ощущать тяжесть головы из-за выпитого, сейчас — едва хватало трети бутылки. Оливье считал, что пьет много, но чтобы не пить ему нужно было обрести душевное равновесие, коего не было уже около полутора лет. И художник, отчаявшийся и разочарованный, автоматически брал бутылку крепкого алкоголя и оплачивал.       Телефон в кармане зазвонил. Оливье достал его; «Исаак» высветилась надпись на дисплее. Художник быстро принял вызов и приложил телефон к уху. — Давно не созванивались! — заговорил экономист, и в голосе его Оливье услышал какую-то загадочность. — Да, верно, — он улыбнулся. — Но обычно ты не звонишь, а пишешь. Что-то случилось? — Конечно! Мы столько не виделись, что случилось очень многое! Но сейчас не об этом: ты знаешь, что в Театре Одеон на через две недели будет премьера? — «Женитьба Фигаро»? — Да-да, — торопился Исаак. — В общем, там играет моя девушка, в роли Сюзанны. Сходим втроем? — Конечно, — он улыбнулся: кажется, жизнь не так уж и плоха. — Рене уже знает? — Нет, я ему еще не звонил. Ладно, тогда до завтра. — До завтра.       Оливье сбросил и положил телефон обратно в карман. Интересно выходит: у Исаака девушка актриса. Таких еще не было. И художник, налив в стакан крепкого алкоголя, сел на диван, устремив взгляд в потолок и задумавшись.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Дюма Александр (отец) «Три мушкетёра»"

Ещё по фэндому "Три мушкетера (2013)"

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.