Кофе или чай?

Проснулась оттого, что меня кто-то целовал и облизывал. Я улыбнулась и повернулась лицом к нахалам. Гриша тут же захватил мои губы в плен, нависая надо мной. Когда-нибудь исчезнет это возбуждение от того, что меня он просто целует? Видимо никогда. Я прижалась к нему, обнимая за спину. Геральд решил разорвать нашу идиллию, прыгая на меня. — Гер, — я рассмеялась и погладила щенка за ухом. — Ты хочешь на прогулку? — естественно, он меня не понял, но я поднялась и откинула одеяло. М-да, как-то я не подумала, что рубашка может за ночь задраться до живота, открывая на обозрение мои трусы. Я попыталась оправить ткань, сидя на кровати, но мои руки легко отодвинули. Я непонимающе уставилась на возбужденного Гришу. — Надо было отвести тебя домой, — зачем-то сказал он мне. — Машка, беги, одевайся, а то беды не миновать, — я вскочила с кровати и побежала в ванную, в которой вчера оставила свои вещи. Переодевшись и умывшись, я вышла к парню, который лежал под одеялом и о чем-то думал. — Гриш, пойдем с Гером? — я села рядом с ним. Он открыл один глаз и застонал. — Маша, носи балахон. Это уже невозможно, — он указал на мою майку. А что с ней не так? Обычная. Парень встал с кровати и потопал к шкафу. Трусы его заметно топорщились. Я смутилась этому и отвернулась к Геральду, который терзал свою новую игрушку. Когда повернулась, то Гриша был уже одет. Мы взяли щенка, нацепили на него ошейник и поводок, а потом вышли из квартиры. Гуляли не особо долго, потому Гер устал. Ложился и не хотел идти. Тогда понесли его на руках до дома. Радовало, что все свои дела он сделал на улице. В квартире мы обнаружили еще одну лужу, но ругать не стали. Он же не виноват, что мы забили купить пеленки. Пока я вытирала, Гриша занимался воспитанием щенка. Говорил ему, что можно, а что нельзя. Я, конечно, сомневаюсь, что тот его поймет, но с улыбкой следила за ними. Мой телефон зазвонил. — Мария, — я услышала знакомый голос. — Почему ты не открываешь мне дверь? — Потому что я не дома, Лев, — я села рядом с заинтересовавшимся Гришей. Тот прислонил ухо к моему телефону и тоже слушал. — А где ты? — голос был явно недоволен. — Лев, что тебе от меня нужно? — я устало выдохнула. — Мы еще вчера все обсудили. — Нет, нам помешали, — парень настаивал на своем. — Во сколько ты будешь дома? Я тебя подожду. — Я боюсь тебя. Не хочу видеть твою физиономию, — хотела уже отключиться, но Серпухов успел сказать: — Почему? Что случилось? — Ты меня ударил! — воскликнула я. Гриша в это время отвлекся от разговора и целовал меня в шею. Было до жути приятно. Я зажмурилась от удовольствия. Дыхание сбилось. — И что? Ты это заслужила. Сама говорила неправильные вещи. И почему ты так странно дышишь? — он возмутился. А я уже не слушала, что он мне говорит, погружаясь полностью в поцелуи Гриши. Опрокинула его на спину и села сверху него, целуя его сама. Николаев озорно улыбнулся, двигая своими бедрами, чтобы я почувствовала его внушительный размер. — Мария, почему я слышу кого-то еще? — Тебе кажется, — чуть ли не со стоном выдохнула я. — Лев, я сегодня не приду домой. У меня есть дела поважнее. — Это какие? Где ты, я приду к тебе, — я слышала, как Серпухов спускается по подъезду. — У родственников, — соврала я. Григорий залез руками под мою майку и расстегнул лифчик. Я с удивлением уставилась на него. Было немного стыдно, за свое тело. Все девушки, мне кажется, в первый раз испытывают стыд. Только Гришу ничего не смущало, и он в открытую трогал меня за грудь. Эти прикосновения неожиданно оказались приятными. — Все, Лев, мне пора, — я отложила телефон в сторону. — Гриша, что ты творишь? — и только потом услышала, как телефонный звонок сбросился. Ой. Получается, что Серпухов все это слышал. Я с ужасом посмотрела на погасший телефон. — Детка, тебя не должно волновать, что он услышал, — парень прошелся губами до выреза майки. — Какая раздражающая вещь. Может снимем ее? — я помотала головой. Сам меня вчера продинамил. Вот пусть теперь сидит и мучается. Не готова я пока заниматься сексом при свете дня. Я легла рядом с ним, положив голову ему на плечо. — Я все хочу тебя спросить. Ты… — в дверь раздался звонок. Я испуганно посмотрела в ту сторону. Геральд звонко затявкал, возмущаясь нежданному гостю. — Спорим, что это Серпухов? — А откуда он знает твой адрес? — я удивленно посмотрела на парня. — Ты Лёву не знаешь, что ли? И мертвого достанет, — Гриша встал с кровати и пошел открывать дверь. И как же он оказался прав, там стоял Лев. Он влетел в квартиру и с размаху ударил Николаева. Потом не останавливаясь пошел в комнату, где лежала я. Геральд тявкал, хватал зубами его за ногу, но Серпухову было на это откровенно плевать. Я была, как в замедленной съемке. Только Лев заносит руку, как Николаев сносит его мощным ударом. — Детка, с тобой все хорошо? — он заглянул в мои глаза, я кивнула. — Сука! Какая же ты сука! Ты чего добиваешься, чтобы я тебя до больницы умотал? Лев! — А какого хрена она делает у тебя в кровати? Растрепанная, с расстегнутым нижним бельем?! Какого хрена?! Это мое, Николаев! И трахать ее буду только я! И целовать тоже! Собралась и пошла на выход, — это уже мне. Я даже не шелохнулась. Так и сидела на кровати, прижимая к себе одеяло, чувствуя что кровь закипает. — Никуда я с тобой не пойду, — твердо выдала я. — Почему? А потому что ты мудак первого разряда. И это моя жизнь, которая тебя не касается! Что хочу, то и ворочу. И если я хочу лежать в его кровати, то так оно и будет! А растрепанная я, потому что мы с Гришей охуительно целовались, пока нас кто-то не прервал! И знаешь что? Он не воротит от меня нос, когда я тянусь за поцелуем! И да! Он целуется охрененно, а еще у него большой член! Трахай свои книжки, а меня оставь в покое! — Ты совсем охренела? — Лева аж отступил на пару шагов от меня. Николаев непонятно чему улыбался. — То есть вы уже и потрахались? Целуешься с ним? Я так и знал, что слухи правдивы. Он тебя трахнет, а потом бросит. Ему ты не интересна. Интересно только то, что у тебя под одеждой. Я бы тебе все дал, только нужно было подождать. Но нет, Маша не умеет. Ей хочется поскорее лишиться девственности, чтобы почувствовать себя взрослее. Шлюха! — Закрой свой рот, Серпухов. Ты за мной бегаешь, как собачка. Можно мне жить спокойной жизнью, где нет тебя? Даже если ты и прав, что Гриша меня потом бросит, когда трахнет, то я не буду жалеть о содеянном. Я хотя бы получу удовольствие! — я встала ногами на кровать и направила свой палец на Серпухова. — Можешь свалить с горизонта? Я тебя не люблю. И никогда не любила. Твоя одержимость мной переходит все границы! — Ты хоть понимаешь, на кого меня променяла? Вот на это чмо? Единственное, что у него хорошо получается, это трахаться. И все, — Лев был очень злым. — А ты откуда знаешь? Опробовал уже? — решила подколоть я. Серпухов залился краской и возмущенно хватал воздух ртом. — Лёва, оставь меня в покое. Ну, не быть нам вместе. Я хочу спокойной жизни. — Маш, я не могу без тебя. Я раньше не понимал, что ты можешь уйти от меня. Думал, что это просто манипуляция, кризис. Но видеть тебя в постели этого, выше моих сил. Я готов тебя простить. Просто вернись ко мне. Я уже с ума схожу, не зная, что мне делать, — его голос стал спокойным. Я посмотрела на него, совесть уколола меня. Он и правда любит, не знает, как еще добиться меня. Но мозг тоже решил включиться. Поэтому совесть где-то завыла в самом уголке. — Лёв, ничего уже не изменишь. Не нужно меня прощать. Я хочу находиться в этой постели. Мне тут хорошо. Просто отпусти это все. Я не единственная девушка на планете Земля. Их столько ходит, — предприняла попытку, чтобы успокоить ревнивого бывшего. — Пусть себе Николаев ищет другую. Мне нужна только ты, — он обиженно надул губы. — Э, нет, парень. Эту девушку я долго обхаживал со всех сторон. И не то, чтобы мне жалко своих трудов, просто я люблю. А если оно так, то ни за что не выпущу из своих лап, — Гриша оскалился в злой улыбке. А я услышала только «люблю». Лев мне никогда не говорил эти слова. Может и правда не любил, а может просто стеснялся. — Ты мудак, потому что позволил уйти ей. Знаешь, сколько желающих найти себе такую красоту? Тысячи. А ты просто ее в тот день отпустил. И добиваться надо было не через постель, а другими методами. Идиотина. — Какими же? Пошлыми шуточками? Гладить ее у всех на глазах? А может целовать? — Лёва снова был на взводе. — Парень, угомонись. Не буду я раскрывать тебе всех секретов. Отвали от нее. Она явно дала понять, что не желает тебя видеть, — Николаев взял Серпухова за рукав и подвел его к двери. — Давай, шлепай домой. Найди какую-нибудь очень умную фразу и подрочи на нее. Можешь два раза, разрешаю, — вывел его за дверь и тут же ее закрыл, выдыхая. — Маша, есть ли у тебя еще бывшие? Если они такие же, то я с ума сойду или в тюрьму сяду. — Нет, — сокрушенно покачала головой. — Прости, мне пора, — я встала с кровати. настроение было на нуле. Так хотелось плакать. Столько проблем доставляю Грише, что стыдно становится. Он не должен разбираться с Лёвой. Это только моя проблема. — Стоять, — парень приобнял меня за талию и усадил. — Детка, что произошло? А что произошло? Я по сути только недавно рассталась парнем, а теперь в кровати другого. Это совсем неправильно. Да и вмешивать кого-то в свои отношения никак не хотелось. — Маша, не молчи, — Гриша осторожно потряс меня за плечо. — Я… Это же мои проблемы… Ты не должен все это делать для меня… — первая слеза скатилась по щеке. Я ее быстро вытерла рукой. — И Лев прав, я шлюха. Три недели назад рассталась с парнем, а теперь валяюсь у тебя в кровати. — Ты что себе придумала? — парень аккуратно стер мои слезы. — Ты не шлюха. Я знаю, что ты его и не любила, просто тебе нужен был толчок, чтобы решиться на один шаг. И ты решилась. Сделала это. Почему ты себе не можешь позволить целоваться с тем, кто тебе нравится? — он улыбнулся, вызывая у меня ответную реакцию. — И ты моя. Просто еще не официально, но я-то знаю. Поэтому все твои проблемы, становятся моими. Не отдам тебя никому. — Гриш… Может все-таки… — не успела договорить, как меня поцеловали. Очень крышесносно. — Давай, приготовим покушать, а потом чем-нибудь займемся? — я просто кивнула на его предложение. Почему бы и нет?