Контрасты

Слэш
PG-13
Завершён
96
автор
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
96 Нравится 3 Отзывы 10 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Неон. (Сергей Матвиенко. 2012 год) Музыка грохочет так сильно, что кажется, будто барабанные перепонки вот-вот порвутся. Посетителей в клубе много, в разы больше обычного. Все они жмутся друг к другу на танцполе, запах перегара и дешёвых сигарет смешивается с приторными духами и мятной жвачкой. Приняв умное решение, стою у барной стойки — сторожу забытый стакан с блэк бакарди и наблюдаю за шоу в метре от меня. Королева драмы сегодня явно в ударе. Алкоголь и драйв не заставили себя ждать и смешались в неконтролируемую бурю под кодовым названием «Арсений-мать-его-Попов». Забрался на стойку, едва не рухнув к бармену под ноги, и теперь танцует запрокинув голову и вцепившись пальцами во влажную от испарины майку. Дёргает бёдрами в такт битам, прикрывает ладонью глаза из-за слишком яркой подсветки. Мне не нужно видеть его лицо, чтобы понять, как этот стервец сейчас кайфует от происходящего. Все взгляды в клубе прикованы к его фигуре, все наблюдают за его полупьяным перфомансом. Попов только ухмыляется и прогибается в пояснице, рискуя-таки свалиться вниз. Когда я за локоть стаскиваю его вниз, шальная улыбка всё ещё не сходит с его лица. Наоборот, этот придурок скалится сильнее и обнимает за шею, чуть ли не повисая на мне: — Сергуль, — бархатно тянет он, забирая из моих рук свой стакан, — Ну ты чего такой кислый сегодня, — он делает жадный глоток и половина содержимого проливается на него. Арс не замечает, что только что испортил любимую майку, ему вообще плевать на всё и всех сейчас. Я же внезапно залипаю, не могу перестать смотреть на тёмные капли, прочертившие по шее и груди липкие дорожки. — Тебе уже хватит, — пытаясь перекричать музыку, говорю я и снова цепляю Попова под локоть, планируя увести в туалет и заставить умыться. Пусть хоть немного протрезвеет и приведёт себя в порядок, пьянь графская. Завтра ведь сам будет ныть из-за головной боли и напоказ страдать, гоняя меня то за водой, то за обезболом. — Но мы же только начали, — Арс едва ли не мурлычет, путаясь в согласных, и неловко тянет меня обратно к стойке, — Ну Сергуль, ну ты чего такой скучный. Сам бы хоть раз пропустил стаканчик для разминки. Здесь такой классный джин-тоник, попробуй! Давай я закажу… Он пытается развернуться назад, но цепляется об свои же массивные боты, в которых только ноги ломать, а не на вечеринки ходить. Успеваю подхватить его, притягиваю ближе, сполна вдохнув коктейль из запахов. Любимый хвойный шампунь и дорогущий парфюм, на который он откладывал полгода. Кожа Арса горячая, почти обжигающая, жар просачивается сквозь ткань, и я сглатываю, как школьник, впервые попавший в женскую раздевалку. Срочно надо заканчивать весь этот концерт. — Пошли домой, — отрезаю я, сжимая его запястье — тонкое, пополам поломаешь, если возьмёшься сильнее. Он послушно плетётся за мной, но не оставляет попыток надавить на жалость: строит кошачьи глазки, смотрит просяще и заискивающе. Скольких Попов уложил к себе в койку этим взглядом, я даже приблизительно сосчитать не смогу. Я в их число не вхожу и входить не планирую. Стойкий оловянный солдатик, вашу мать. — Стой-стой-стой, — скороговоркой бормочет он, и я поспешно останавливаюсь, оборачиваясь к нему. Плохо стало, что ли? — Это ж моя любимая песня! Давай её дослушаем и пойдём? Танцевать посреди зала неудобно, душно и неприятно. Чужие волосы лезут в рот, кто-то постоянно цепляет руками за край футболки, а белые кроссовки завтра можно смело выбросить. Но я, как последний идиот, остаюсь на «любимую песню, которую надо вот прям обязательно послушать, Сергуль!», придерживая за талию эту встрёпанную бестолочь. Лицо Арса тонет в красных и синих всполохах, врезается в сетчатку глаз до ожогов. Он счастливо смеётся, утыкаясь носом мне в плечо и невпопад подпевает. Сегодня для него не существует ничего, кроме музыки, восхищённых взглядов, обжигающего язык алкоголя. И неоновых огней, обещающих красивую жизнь, как из глянцевых журналов, которые он перечитывает на съемной квартире. А я думаю о том, что надо всё-таки по дороге домой закупиться обезболом и сраным чоко паем. Пастель. (Антон Шастун. 2017 год.) — Апчхи! — Будь здоров! — слышу в ответ целый хор из голосов. Угадайте с одного раза, кто заболел ровно перед началом гастролей? Лох — не мамонт, а потому я точно не вымру. Если только эта чёртова простуда не доконает меня ещё в пути. В горло как будто насыпали стекла, глаза слезятся, а нос решил «я стану водопадом». Ситуация — блеск, лучше не придумаешь. Я уже закинулся всем, что нашёл в дорожной аптечке и теперь сижу в самом конце автобуса, завернувшись в куртку. Немного знобит, но гораздо сильнее по мозгам бьёт обида на ситуацию в целом и на хилый организм в частности. Опять я накосячил и всех подвёл, снова у крю из-за меня геморрой. Никто, правда, вслух этого не говорит, но я точно знаю, сколько трёхэтажных матных конструкций каждый из них припомнил у себя в голове. — Как себя чувствуешь? — от невесёлых мыслей меня отвлекает Арс, подсевший на соседнее место, — Температура есть? Прохладная ладонь ложится на раскалённый лоб, и я блаженно прикрываю глаза. Становится чуточку лучше, даже ломота в теле перестала быть такой явной. Арсений… он такой. Понятия не имею, как это объяснить. Будто бы он приходит и приносит с собой все цвета мира. Как если бы кто-то убавил в настройках яркость, и только Арс может выкрутить ползунок на максимум. — Блин, Шаст, ты весь горишь, — обеспокоенно резюмирует он, а я только пожимаю в ответ плечами. А что поделать? Ещё не хватало, чтобы из-за меня отменяли весь тур, — У меня в термосе есть чай каркаде, давай принесу. — Да забей. Лучше посиди со мной, — не хочу, чтобы Арс уходил. Не знаю, куда деться от растерянности, стоило поймать себя на этой мысли. Но состояние настолько паршивое, что они не задерживаются в голове надолго, и я просто жду его реакцию на свои слова. К моему удивлению, Арс спокойно соглашается и придвигается поближе, переставив мой рюкзак на сидение напротив. Наглея, кладу голову ему на плечо, потому что держать голову самостоятельно уже нет никаких сил. А впереди ещё три часа дороги с однообразными пейзажами за окном и неровными выбоинами на дорогах. На плече Арса тепло и мягко, шум мотора действует убаюкивающе, и я не замечаю, как проваливаюсь в крепкий сон. Мне снится огромное поле, залитое жгучим июльским солнцем. Ощущение, будто вернулся на двадцать лет назад, во времена, когда меня отправляли на всё лето к бабушке. Трава щекотно касается голых лодыжек, а задумчивое жужжание пчёл сливается с далёким чириканьем птиц. Я медленно иду вперёд, но ноги неохотно отрываются от земли, словно их вес увеличился в сто раз. Хочется прилечь и задремать, но я продолжаю упорно продвигаться к середине поля, хоть и не знаю, зачем мне туда нужно. С каждым шагом синева неба вокруг увеличивается, заполняет собой пространство, накрывает сверху лазурным блюдцем. Мне так жарко, как в печке, но руки тоже стали ватными, и стянуть толстовку не получается совсем. Провожу ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть с себя летний морок, и тут перед глазами появляется фигура Арсения. Он лежит прямо на траве, закинув обе руки за голову. Тело расслаблено, будто он находится в глубокой дрёме, глаза закрыты. Я опускаюсь рядом и провожу пальцами по его волосам, скулам, шее. Глажу по щекам и плечам, прижимая ладонь к груди и ощущая равномерное биение под ней. Несмотря на мои манипуляции, Арсений не просыпается, даже не шевелится под изучающими руками. Только синева вокруг него разливается озером, пропитывает собой горизонт. Мне кажется, словно ею окрасился и воздух, который я вдыхаю мелкими глотками. Мышцы перестают слушаться вовсе, и я, наконец, сдаюсь собственной сонливости. Укладываюсь рядом с Арсением, утыкаясь лбом в ямку под ключицей. Напоследок я всё-таки тянусь губами к его лицу, смазано целуя в краешек губ. Глубоко вдыхаю летний зной и окончательно проваливаюсь в уютную темноту. Просыпаюсь от голоса Арса, негромко зовущего меня по имени. — А? — поднимаю голову, осоловело хлопая глазами. Вернуться в реальность невероятно сложно, и прийти в себя мне удаётся только через минуту. — Говорю, просыпайся, мы приехали, — с беззлобной усмешкой повторяет Арс, наблюдая за моими жалкими попытками включить сознание. Когда до меня доходит смысл сказанного, я удивлённо вскидываю брови, оглядываясь вокруг. Действительно, остальные уже застёгивают верхнюю одежду и собирают сумки, готовясь выходить из автобуса. В следующую секунду меня накрывает волной смущения и вины. — Я что, все три часа дрых? — уточняю я, прикусив внутреннюю сторону щеки, — Блин, Арс, сорян. Тебе же было неудобно, мог бы меня растолкать. — Ничего страшного, — он улыбается, и внутри между рёбер разливается синева из моего сна, — Главное, чтобы ты отдохнул. Хоть немного получше себя чувствуешь? Я киваю, и он поднимается на ноги, потягиваясь и выходя к остальным. А я действительно чувствую себя так хорошо, как, наверно, и не чувствовал никогда. Ч/Б (Дмитрий Позов. 2022 год) — Так о чем ты хотел со мной поговорить? — Арсений крутится перед зеркалом в гримёрной, которую организаторы мероприятия щедро выделили нам на двоих. Я остаюсь стоять в дверях, привалившись плечом к косяку и наблюдаю за ним со спины. Дресскод на корпоративе официально-деловой, и на нём сейчас приталенный пиджак чёрного цвета, белая рубашка, свободно расстёгнутая на две пуговицы, и прямые классические брюки. Я, не стесняясь, разглядываю его с головы до ног, всего такого ладного, подтянутого и собранного. — Как тебе тусовочка? — начинаю издалека, тут же себя обругав. Может, ещё спросить о погоде? Что за стандартные подводки времён школьных дискотек? Ладно, буду считать это стратегическим допущением. — Супер, — широко улыбается Арс отражению, быстрыми ловкими движениями поправляя причёску. Битый час он скакал по сцене, пытаясь зарядить вялых гостей своей нескончаемой энергией. И, естественно, от стильной укладки, на которую он потратил в отеле всё утро, не осталось и следа. Нервные тонкие пальцы ловко летают от пряди к пряди, и мне почему-то вспоминаются концерты Рахманинова для фортепиано, — Жаль, они не захотели оставить в программе фуршет под открытым небом. На улице такой закат — фотки бы вышли идеальные. — Ага, и мы в пуховиках среди столов конкурсы проводим, — едко замечаю я, не успев прикусить язык. Ладно, попытка номер два, — Слушай, я вот о чём хотел поговорить… Да твою мать. Опять ступор. Дальше слова не идут, как бы сильно я их не вытягивал на цепи силы воли. Арс поворачивает голову, смотрит выжидающе, и его поза никак не способствует моему красноречию. Коротко откашливаюсь, даю себе секундную передышку. Впрочем… Чем чёрт не шутит. Продолжаем. — Арс, мне кажется, что я тебя полюбил, — горько ухмыльнувшись, выдаю я. Челюсть аж сводит от приторности и претенциозности фразы, но я упорно рою себе могилу дальше, — Представляешь? И не как друга, уточню на всякий случай, — он молчит, его взгляд становится не на шутку серьёзным, с лица пропадает хитрая улыбка. Он молчит, а меня, наоборот, прорывает с новой силой, — Знаешь, я, наверно, никого так в жизни ещё не любил. Может, я даже Катьку так не любил… А тут вдруг появляешься ты и… В общем, не знаю, зачем тебе эта информация, и что ты с ней будешь делать. Арсений не произносит не слова и, будто окаменевший, стоит у стола, вцепившись пальцами в спинку стула. Я терпеливо жду свой приговор, не нарушая образовавшуюся тишину. Смотрю на напряжённые руки, на натянутые плечи, гадая, что меня ждёт. Проигнорирует и уйдет в зал? Съездит по морде за такие признания? Адская карусель, которая у Арса вместо мозгов, может сгенерировать любую реакцию. — Я знаю, Дим, — сухо выдыхает он спустя несколько минут тяжёлого молчания. Я непонимающе хмурюсь, на что получаю уверенный кивок в ответ, — Да, не удивляйся. Ты думаешь, я совсем слепой? Не вижу, как ты смотришь на меня на моторах? Или не знаю, что это ты оставляешь кофе на моём столике перед съёмками? Я стал замечать давно, правда, не придавал сначала этим мелочам никакого значения. Но со временем таких мелочей стало слишком много, а сложить простой паззл у меня ума хватает. Меня как будто ударили обухом по голове. Зубы ноют от того, как сильно я сжал челюсти. Хоть я пообещал себе не дёргаться из-за происходящего и воспринять любой исход по-филосовски, выдержка с каждой секундой покидает тело. Пульс колотит так, что всерьёз начинаю беспокоиться, как бы дошло до тахикардии. — И…— в горле сушит, как после двухдневной пьянки, — Что мы будем делать? — А что мне делать с Сергулей? — задаёт Арс встречный вопрос, чем окончательно ставит меня в тупик, — А с Шастом? Думаете, что я зациклен только на своей персоне, ничего вокруг себя не вижу и не замечаю, — он присаживается прямо на столик у зеркала, складывает руки на груди и опускает голову, — У меня в голове ответов тоже нет, стоит мне только подумать, и в мыслях такая каша, что… Он прерывает себя на середине фразы, а в глазах загорается совсем уж непривычный шальной блеск. Он пугает, но вместе с тем внутри поднимается любопытство. Я подхожу ближе, кладу руку ему на плечо и несильно сжимаю. — Дим, — он так резко поднимает голову и зовёт меня, что я вздрагиваю. Как чёрт из табакерки, ей-богу, — А знаешь, что я подумал? Мне заранее не нравится всё, что он готов озвучить. Тем более, когда я ловлю взгляд заискрившихся глаз и замечаю ласковую, почти развратную улыбку. Я бы мог, конечно, уйти и оставить всё как есть. Но у меня уже нет выбора. У н а с нет выбора. Только не с Арсением. — У тебя ведь нет планов на выходные? — неловкий кивок и сверхновая напротив меня разгорается новыми вспышками, — Отлично. Я позвоню Серёже с Антоном.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.