На расстоянии любви

Я обожаю тебя Обожаю тебя И ни за что никому не отдам никогда. EVO – Я обожаю тебя

POV Адольф

Я так и стою как вкопанный. Не могу поверить, что это он, что передо мной стоит мой маленький мальчик... мой Давид! Он еще меньше, чем я его себе представлял! Дави действительно еще ребенок. Его рост меньше среднестатистического роста омеги, и, учитывая то, что я еще расту, он меньше меня в три, а то и в четыре раза. Но обнимать его я не спешил. А если он меня еще не простил? Он так вспотел и выглядит таким испуганным. Ему приснилось что-то плохое? Не может быть! Делаю один небольшой шажочек и путь мне преграждает мистер Фольк. -Погоди минутку... Он сам не спеша подошел к кровати и сел на краюшек. Тихо, без лишних слов он ждал, пока Давид придет в себя. А тот лишь судорожно глотал воздух, как от тяжелой утренней пробежки. Мой милый мальчик! Он так страдает в этот миг, а я ничем не могу помочь! Мне даже обнять его не разрешают. Но через пару минут, поняв что проснулся и что опасности больше нет, Давид повернул голову и посмотрел на своего дядю, стараясь понять, чем тот так обеспокоен. Или мне так просто показалось. Но тут я замечаю, как его веки медленно опускаются, как от чего-то приятного. Что же это? Он уловил мой запах? Мне можно на что-то надеяться? Или это просто моя фантазия разыгралась? Но мистер Фольк прерывает ход моих мыслей, задавая интересующий нас обоих вопрос: -Ты как? - мистер Фольк задал вопрос тихо, почти шепотом, но его голос в тишине был хорошо различим. Я, затаив дыхание, прислушался. Дави, похоже, тоже не дышал, но уже по другой причине. -Да, вроде нормально... - боже, какой у него слабый и хриплый голос! Это не правильно! Мое сердце уже не просто сжимается в комок, оно выпрыгивает из моей груди. -Дави, тут к тебе друг напрашивается. Можно ему войти? - мистер Фольк как-то не по-доброму покосился на меня и тихо вздохнул, но похоже, что Дави не заметил. -Да...конечно...пусть заходит... - Мой милый мальчик протянул свою бледную, синюшную руку, которая даже со стороны кажется холодной и прикоснулся к руке своего дяди. Губы Дави растянулись в вымученной улыбке. Какая у него красивая улыбка! Я сделал пару шагов вперед, дабы он меня заметил (хотя в обычном состоянии эта пара шажочков выглядит как один), но глаза я так и не поднял. Побоялся. Мне вообще так страшно здесь стоять, хотя с другой стороны мне так захотелось обнять своего мальчика, прижать его к себе и больше не отпускать. Это все только мое. Но моя фантазия не успевает разыграть действо до самого конца. Все мечты с треском ломаются о тот лед, тот страх и небольшое удивление что сквозило в ярко-зеленых глазах. Мне и самому стало страшно. -Адольф?! - Его голос звучал слишком резко и громко для такого состояния. Да что там скрывать, я никогда не слышал, чтобы он вот так громко говорил или попросту кричал. Естественно от такого я нехило так вздрогнул, но вот Давид похоже уже полностью пришел в себя. Чуть помедлив, я все же ответил на его немой вопрос. -Да... Я решил, что нам надо поговорить лицом к лицу... вживую, - мне страшно. А если он меня оттолкнет? А если скажет убираться? Я же не вынесу этого! Мне нужен мой Давид, я люблю его! Он поднял на меня свои очаровательные зеленые глазки и так мило улыбнулся мне, что мои щеки залились румянцем. Я этого точно не могу ожидать. Такая милая, детская, но какая-то вымученная улыбка. Я присел возле его кровати, подметив, что дядя Билл уже вышел. Мне стало по настоящему страшно. А если за этой улыбкой скрывается много боли? А если она настолько же настоящая, насколько улыбка Криса? Я не хочу чтобы оно так было. Пусть лучше кричит и плачет. Когда Дави протянул ко мне руку, я почувствовал, как от лица отлилась кровь. Что он сделает? Ударит? Уж лучше бы так. Но он просто прикоснулся своей бледной, холодной рукой к моей щеке. И все мои плохие мысли тут же исчезли, испарились. Не было больше в мире никого, только я и он. И его теплые глаза, в которых я тонул. Они такие красивые. Я невольно расслабился и позволил себе широко улыбнуться. В этот же момент на лице моего любимого расцвела похожая улыбка. Милая, красивая и такая детская. -Ну и кто из нас взрослый: ты или я? - Он тихо хихикнул и протянул ко мне уже две руки, и я невольно поддался вперед, - глупенький, обними меня. Я только этого и ждал. Думал, не услышу эти слова из его уст, думал, никогда не смогу этого сделать. Но нет, вот я сейчас обнимаю своего любимого, целую его волосы и шепчу на его маленькое ушко всякие нежности. И он радостно улыбается мне, подставляет свое личико и тихо хихикает ничего не отвечая. Я его еще очень долго целовал и тискал. Дорвался, называется. Но через какое-то время все равно немного успокоился и обнял его, тихо покачивая и утыкаясь носом в его макушку. О Господи, какой у него чудесный запах! Такой сладкий, нежный, привлекательный и... стоп, что происходит? -Дави, у тебя снова... началось... - Я провел рукой по мокрой простыне и у меня перехватило дыхание. Какой запах! Я не могу. Надо терпеть. Я не хочу сделать больно милому Дави. Но какой же все таки это сладкий, умопомрачительный запах! Так бы и нюхал его всю жизнь, пока член от семени не разорвет. Запах такой сладкий и нежный, не похожий на запах взрослых течных омег. По-детски сладкий и волшебный, но при этом очень притягивающий. У меня во рту появился привкус такой любимой сладкой карамели. И в данный момент моей карамелью был мой маленький мальчик, покрасневший, смущающийся своей природы. Он старается отвести свой взгляд, но при этом все время возвращается к моему телу, пожирая его глазами и стараясь не смотреть в мои. Я не возьму его тут, только не сейчас. Я не могу так поступить. Хотя как же хочется... -Малыш, я сейчас... за твоим дядей... схожу... - Меня самого трясет и сил сдерживаться просто нет, но я стараюсь думать о том, что мой малыш совсем еще ребенок, и мне удается держать себя в каких-то рамках. -Нет, не уходи, прошу, Адо... - Никогда не думал, что посмотрев в глаза маленького ребенка, я так возбужусь. Но у него такой запах! С шумом выдохнув и в который раз вдохнув этот сводящий с ума запах я притянул к себе Давида и страстно поцеловал. Все, мою крышу снесло окончательно и бесповоротно. Его запах, его тело, его голос, его взгляд... а самое главное, что он сам жмется и льнет ко мне, так и умоляя взять его с силой. Но я не буду. Если уж и лишаться девственности, то уж нежно и аккуратно, без грубости. Я больше ни о чем, кроме Дави, не думаю - не получается. Мое сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди, а сознание норовит отключится. Я просто чувствую его горячий юркий язычок в своем рту, обвиваю его своим, и мы сплетаем их в жарком танце. Я через милую пижаму с мишками нежно ласкаю сосочки любимого и ловлю губами каждый его стон. Но в последний момент, когда моя совесть решила поиграть со мной в салочки и все же поймала в свои сели, я замер. Я не могу так. Он еще слишком маленький. Он такой невинный, а я собираюсь осквернить его своим телом. Нет, так нельзя. Нужно подождать, пока он подрастет. Я же старше, я смогу держаться. Хотя чего, вроде бы все как и мечтал, чего тут думать-то - вот он, твой любимый человек, о котором были все твои мечты, бери да люби. Но я не могу. В первый же день вот так...хотя Дави похоже был совсем противоположного мнения. Лишь после того как я отодвинул его на другой край кровати, он взмолился посмотрев на меня своим жалобным взором и со слезами на глазах. -Пожалуйста, Адо! Не отталкивай меня... избавь меня от этой тянущей боли... - из его красивых зеленых глазок полились слезы градом, а он сам заерзал на месте стараясь унять возбуждение, - действие таблетки закончилось... а я больше не могу! - О нет! ему в его возрасте еще и таблетки давали! Бедный мой маленький мальчик... Перестав сопротивляться собственной природе, нежно прижал его к себе и так же нежно поцеловал его розовые губки, такие сладкие, но такие соленые от слез. Попутно я еще вытирал мокрые дорожки с его горячих щечек и думал, что не хочу мучить его. Если он готов потерпеть, чтобы бльше в этом месяце не мучится, то я сделаю что он просит. Давид мелко дрожал, как осиновый лист и я старался унять эту дрожь поцелуями и ласками. Оторвавшись от его губ, я стянул с его щуплого тельца сначала кофточку от пижамы, а потом пижамные штаны. Давид распластался по всей кровати, скромно зажимаясь и стараясь прикрыть себя руками от моего жадного взгляда., продолжая отчаянно краснеть. Какой же он милый! Так бы и расцеловал его всего! Вот этим я собственно сейчас и занялся. Каждый сантиметр, сосочки, не оставил без внимания и впадинку у ключиц. Поле моих поцелуев оставались ярко алые следы, иногда переходящие в багровые синяки. Голос моего Дави был громким и страстным, проникая в каждую мою клеточку, заставляя желать его все больше и больше. А его тело так призывно извивалось в моих руках, но я продолжал его целовать его животик. -Адольф...Пожалуйста...Все течет...Сделай что-нибудь... Под Давидом были совсем мокрые простыни. Это было бы даже смешно, если бы не умоляющие стоны омеги. -Тебе придется немного потерпеть, - мой собственный голос был хриплым как у старика и томным, как у соблазнителя. Я приставил два пальца к его истекающей дырочке, и немного поводив ими по смазке, ввел по одному. Давид лишь выгнулся как кошка, прикусив свою губу. Надеюсь, он ее не прокусит... На мой заботливый вопрос о его самочувствии он ответил лишь " Еще..." . Да, мой ненасытный мальчик (при.авт. Чуть не написала "Да, мой господин." хд). Когда в него вошли уже четыре пальца, а он сам с дикой жадностью насаживался на них, я чуть отодвинулся от него и стянул свои штаны. Не хочу, чтобы в его нежную кожу впивалась жесткая пряжка ремня. Придвинувшись ближе к дави и удобно устроившись у него между ног я опять повторил то действие со смазыванием, только теперь своего члена. Прошептав на ушко Давида тихое "расслабься", я начал медленно погружаться. Наши стоны сошлись воедино. Казалось небо обрушилось на нас. Я никогда не думал что будет так хорошо. Мои движения были осторожными. Я люблю тебя, я люблю тебя всего... -Я люблю тебя... Его голос заполнял комнату. Он немного сел и поэтому звучал не так громко. Мой маленький невинный мальчик извивался в моих руках как змея, стараясь быть еще ближе и прося, моля меня дать ему больше. И я давал, старался дать ему столько, сколько он хотел, старался дать ему еще больше чем он просил. И кажется у меня получалось. В моей голове все перемешалось. Звезды стали ярче, а очертания предметов расплылись, словно акварель на мокрой бумаге. Все в тумане. Я на ощупь покрываю поцелуями лицо Давида, оттягиваю его губу, провожу по ней языком и снова вовлекаю его в поцелуй. Да, вот так, мой мальчик. Нам обоим хорошо. Теперь ты мой. Абсолютно и полностью. И я никогда тебя не отпущу. Внутри меня взрывается яркий фейерверк эмоций и чувств и я прижимаю к себе малыша, стараясь наполнить свои легкие воздухом. Чувствую что-то горячее на своем животе - мы кончили вместе. Мы теперь настоящая пара. Но вот что делать дальше...? Чувствую, что узел набухает. Но я слишком устал, мой мозг затуманен, я хочу спать. Уютно устраиваюсь подле моего милого, который давно уснул. Последней моей мыслью перед уходом в мир грез было: " А мы предохранялись?..."