Доминант

Такемичи был доминантным омегой. Он имел сильную ауру, длинные омежьи клыки и подчиняющий аромат. И это значило, что стая наконец сможет вздохнуть спокойно. В их банде все омеги были ведомыми – рецессивными. И Чифую, и Соя, и даже Мицуя с Харучиё. Не имея свою собственную пару и метку принадлежности, им приходилось проводить течки всем вместе, чтобы облегчить боль и снизить влияние гормонов на собственное тело. Но всё равно даже так им не хватало той самой ауры защищенности, которую мог дать только ведущий омега. Но такой омега в последние десятилетия встречался крайне редко – один из тысячи. Он появлялся только от союза двух доминантных альф – мужчины и женщины. А такие пары встречались ещё реже. И всё же судьба решилась смиловаться над Токийской свастикой. Сано с Доракеном случайно узнали про те бои на ставки. Когда они шли туда, всего лишь планировали преподать урок зазнавшимся меркантильным альфам, издевающимся над младшими. Планировать-то планировали, но как известно – не всё всегда идёт по плану. Вместо альф или бет против подонка Киемасы на бой вышел омега. Доминантный омега. Он защищал рецессивных альф – своих щенков, над которыми взял опеку. Он скалился, рычал и пускал на альфу давящую ауру – та не дотягивала до подчинения альфы, но не давала ему и шагу сделать к маленькой стае омеги. Сердце Майки дрогнуло. Он подошел к рычащему Киемасе и одним ударом заставил того отключиться. Обойдя еле дышащее тело, он отправился прямо к омеге. Но тот, почуяв в невысоком блондине сильного альфу, стал защищаться еще отчаянней. Понимал – против доминантного альфы он не сможет противопоставить ровным счетом ничего. Но материнский инстинкт требовал – стоять за щенков до конца. Тем временем неизвестный приближался. Омега был готов на дрожащих от боли нанесенных ударов ногах броситься вперед, но застыл шокированный. Аромат. Успокаивающий, теплый и такой приятный. Альфа напротив хотел его успокоить – он буквально обласкал его своим природным запахом и аурой. Щёки омеги покраснели – за ним впервые ухаживали. Не просто ухаживали – на него обратил внимание доминантный статный и очень красивый альфа. Майки, удостоверившись в том, что омега перестала опасаться его, наконец окончательно сократил расстояние. Он медленно присел рядом с омегой, не особо заботясь о своем костюме, и аккуратно, нарушая все правила приличия, ткнулся носом в шею. Блондин вздрогнул, но не оттолкнул альфу. Не оттолкнул и его ухаживания. Сано Манджиро влюбился в Такемичи Ханагаки. Он ухаживал за ним два месяца. Провожал его после занятий домой – когда омега убедился, что езда на мотоцикле с альфой вполне безопасна, они перестали ходить пешком; дарил ему цветы – пускай и приходилось преодолевать себя и просить помощь у консультанта цветочного магазина. Он всё время касался его. Нежно и ласково. Держал за руку, обнимал со спины и утыкался носом во вкусно пахнущую шею. Альфа словно не мог надышаться чудесным ароматом мяты и ежевики. И омега ответил ему взаимностью. В один из дней сам ткнулся в шею старшего, наполнив легкие ароматом снежного мороза и озона. Настоящая буря. Буря эмоций, которую вызывала каждая искренняя улыбка альфы в душе омеги. Такемичи доверился ему – позволил взять ответственность над своими щенками и забрать их маленькую стайку в Тосву. Майки не стал дожидаться обязательного ежемесячного собрания потому привел их прямо на следующее. О, а что на нем началось… Вообще песня! Около храма собрались почти все. Капитаны вместе со своими заместителями были уже на месте и ожидали только появление главы. Стоило Майки и Такемичи вместе с парнями появится на помосте, как аура мгновенно изменилась: обычные переговоры друзей стихли. Все стали принюхиваться: парень, держащий за руку их главу, вызывал немало вопросов. И пока альфы в удивлении переглядывались, омеги не стали терять времени зря. Стоило им услышать объявление о присоединении доминантного омеги в банду, сказанное голосом Непобедимого Майки, как они в секунду окружили парня. Чифую сразу же обнял блондина, уткнувшись ему в шею, урча; Мицуя к своему стыду и покрасневшим щекам блаженно заскулил и тоже поспешил прижаться к шее ведущей самки; Соя был для этого слишком стеснительным, поэтому просто взял в свою руку чужую и принялся потираться об нее щекой; Санзу, который подошёл позже всех, обнял его сзади и уткнулся носом в блондинистую макушку – рост позволял. Феромоны омежьего счастья. В таком количестве территория этого храма их ещё не видела: можно было услышать персиковый запах Харучиё, сладкой ваты, исходящий от Сои, черничный Мицуи и лавандовый Чифую. Они смешивались, но не перекрывали друг друга, лишь выгодно подчеркивая и раскрывая тончайшие нотки. И среди всего этого многообразия отчетливо выделялся аромат мятной ежевики: мамочка, у которой в раз появились сразу четыре долгожданных щенка-омеги, нарадоваться не могла – настолько рада, что пыталась разом приласкать всех четверых: тянула руки, гладила и покрывала своим запахом. Майки понял – не прогадал. Его Мичи – лучшее, что могло случиться с этой разношёрстной стаей. Убедились они в этом через полтора месяца. Одинокие омеги, долго время находящиеся вместе, на инстинктивном уровне синхронизируют свои циклы, чтобы позаботится друг о друге во время буйства гормонов. Зная это, Майки любезно предложил омегам своей стаи во главе со своей парой провести следующую течку в фамильном доме Сано – для пятерых – расчетливо подумал Майки – должно хватить. Капитаны, искренне переживающие за самок стаи, поделились своими вещами для гнезда. Дракен отдал своё любимое хаори – природный запах древесной стружки стойко держался на вещи; Баджи пожертвовал кожанку – запах миндаля на воротнике был особенно сильным и глубоким; отличился и внезапно осмелевший Хаккай – в качестве подарка к будущим отношениям отдал старый напульсник с запахом Амаретто. Мицуи смущенно благодарил зама, сверкая ярким румянцем. Старший брат близнеца отдал им свою рабочую футболку со стойким ароматом горячего шоколада. Они собрались у дома рано утром. Дедушка Майки уехал в санаторий поправлять состояние здоровья, Эма наконец-то ночевала у Дракена, а сам глава – Непобедимый Майки – решил перекантоваться у Баджи. Весь дом был для них. Омеги были ещё немного сонными, но Такемичи мог сказать сразу – течка начала действовать – парни были заторможенными и покрасневшими: наверняка, температура уже слегка поднялась. Стоило им зайти в дом, как рецессивные омеги разбрелись по углам – оставлять на чужой территории свой запах. Такемичи же сразу пошёл в спальню. Уже в дверях он ощутил знакомый аромат – запах озона после дождя. Ханагаки ночевал у Сано два дня назад. У них была близость, после которой забывчивый Майки не потрудился проветрить комнату. Покрасневший от смущения Такемичи поспешил открыть форточку. Спустя минуту в дверь постучали – показалась розовая макушка: — М-мы закончили… Можно начинать строить гнездо? – Санзу было до жути неловко и непривычно: он ещё никогда не проводил течку с кем-то. Даже дикая боль и острое чувство одиночества не могли победить его гордость: он не присоединялся к остальным в прошлые периоды. Но в этот раз… Парень перед ним своей сущностью буквально заставил его поступиться своими принципами. Мягкий аромат ежевики нес тепло, которое не могла ему дать даже родная мать, покинувшая их много лет назад. Такемичи подошёл к своему щенку и мягко огладил впалую щеку. Харучие к своему стыду замурчал от нежной ласки – прикосновения тонких пальцев к чувствительной коже шрамов грели душу одинокого парня. Остальные пришли спустя пару минут. Такемичи поспешил прикрыть окно. Пока Ханагаки мучился со старой ручкой на оконной раме, омеги уже успели сменить постельное бельё на новое, скинув грязное в угол комнаты. Можно начинать. Такемичи с радостью отдал своё сознание в руки материнского омежьего инстинкта. Он самолично раздел каждую омегу до белья, не обращая внимания на особенно яркий румянец Сои, и переодел в домашнее. Они легли на кровать, и Ханагаки принялся ласкать своих щенков. Такемичи начал с Чифую. За те полтора месяца, что они были знакомы, парни сблизились настолько, что уже не представляли своей жизни друг без друга – будто были рядом с самого рождения. Ходили вместе в школу и домой, на собраниях всегда стояли рядом, когда никто не видел, Мацуно прижимался к старшей омеге, наслаждаясь нежным ароматом. Он был просто счастлив: в раз он обрёл лучшего друга, поддержку и опору, и нескончаемое тепло и нежность, которые дарили лазурные глаза Такемичи. Они буквально стали братьями. Ханагаки сел в позу лотоса и посадил друга между ног. Мацуно сам с удовольствием прильнул к груди блондина и положил чужие ладони на свою талию. Такемичи принялся с упоением вылизывать услужливо подставленный затылок. Чифую всхлипнул. Метка. Ему поставят защитную метку! Его любит старшая самка! Чифую в удовольствии поскуливал. Спустя несколько секунд послышался задушенный крик. Такемичи со всей аккуратностью прокусил кожу шеи, заботливо слизывая катящиеся маленькие капельки крови и мягко целуя новоприобретенный рубец. Он впервые ставит покровительственную метку: раньше у него были только щенки-альфы. А им – пусть и от доминантной – но всё же метка и опека омеги не нужны. А тут… Он может наконец-то полноценно быть родителем! Опекать, любить и заботиться. Довольный Чифую поворачивается и утыкается носом в шею родителя. Так тепло. Несмотря на свой привычный характер сейчас Мицуя оказывается отчаянно нетерпелив. Такемичи, видя порывающегося прижаться к нему Такаши, мягко отодвигает своего «партнера» и раскрывает объятия для второго щенка. Мицуя взбирается на колени блондина и буквально растекается на нём. Ему так хорошо – эта аура защищённости и аромат… Такаши впервые позволял себе такую слабость. Обычно именно он – старший брат двух милых девочек, который должен был опекать. Но сейчас… Здесь и сейчас… Он был ребёнком, который мог прильнуть к родительскому плечу. Мицуя уткнулся носом в шею и прикрыл глаза. Такемичи с удовольствием прижал к себе парня и принялся чистить от посторонних запахов место будущей метки. Их абсолютно не волновало, что в реальной жизни Такаши и Соя были старше, чем Ханагаки – прямо сейчас они с детским восторгом в глазах и небывалой радостью принимают все поглаживания младшего блондина, признавая его своим покровителем. Санзу неуверенно мялся на краю кровати, не решаясь приблизиться к остальным. Но Такемичи чувствовал настроение всех своих щенков, поэтому не давая тому опомниться, немного отодвигает остальных и притягивает к себе нервничающего Харучиё. Остальные понимающе уступают место рядом с блондином. Ханагаки разминает кончиками пальцев дрожащие ладони и прижимается губами к виску. Его щенок тихо скулит. Такемичи трепетно расцеловывает порозовевшие щечки и слизывает кончиком языка выступившие от переизбытка чувств слёзы. Остальные аккуратно прижимаются к Санзу со всех сторон выпуская свои феромоны: успокаивая. Они оглаживают его тело, заставляя Санзу наконец отпустить себя. Омеги ласкаются два дня, одаривая друг друга долгожданным теплом и заботой – мягко перебирают чужие прядки волос, засыпают на коленках друг друга и помечают запахом. На следующем собрании они появляются все вместе - все ещё розовощёкие, но безмерно счастливые.