77. Любовь и ненависть
10 марта 2026 г., 10:00
— А я всё же думаю, что Сабьорн солгал о сыне ярла Балгруфа. — Хотя страх отступил, Мэв нестерпимо хотелось болтать. — Ну не может ребёнок быть настолько жестоким! Нарочно прикончить товарища! Из-за какого-то меча! Ты согласен?
Далемар лишь дёрнул плечом. Он сосредоточенно вёл её через толпу по пристани, изредка оглядываясь. Впереди уже виднелись опоры моста, возвышающиеся над лабиринтом складских помещений.
Мэв обрадовалась. Там можно было нанять паланкин и наконец расслабиться. Она не любила особняк Улькаринов, но этим вечером вернуться под его крепкие стены всё же хотелось.
— А жизнь вокруг так и кипит, — вновь поделилась наблюдениями Мэв.
Торговцы и не думали сворачивать лотки. Празднующие — расходиться. Где-то на пришвартованном у пристани корабле сладкоголосо пела женщина, аккомпанируя себе на лютне. Толпа перед сходнями заполонила улицу. Клавирус упоминал какую-то Орами Голубку, но просить мужа остановиться, чтобы взглянуть на прославленную бардессу, Мэв не стала.
— Извините, сэра, — раздался тонкий голосок.
В следующий миг Далемар отпустил её и резко развернулся.
— Это не твоё. — Его голос звякнул металлом.
Мэв заглянула мужу за плечо.
Он держал за запястье маленького лысого данмера. В этой же руке мальчишка сжимал кошель — чёрную кожу, перетянутую золотым шнуром. Даже такую мелочь Далемар подбирал под цвет своего гардероба.
— Пусти, н’вах, а то ноги доломают. — Воришка зло изогнулся, пытаясь вырваться вместе с добычей. — Вообще ползать будешь!
— А может, свернуть тебе шею, велотский отброс?
— Воришка! — выкрикнул кто-то из толпы. — Держите его, господин! Стража! Стража! Вор!
Поняв, что запахло жареным, мальчишка сузил красные глаза и взмахнул свободной рукой. В серых пальцах блеснуло короткое лезвие.
Далемар отпрянул — но поздно.
Кожа кошеля разошлась легко, как льняная ткань. Пригоршня блестящих монет со звоном посыпалась на брусчатку.
Всё произошло так быстро, что Далемар выпустил карманника. Тот мгновенно юркнул в толпу, работая локтями. Часть людей с криками: «Вор! Вор!» — ринулась следом. Другая — с расширенными от жадности глазами — набросилась на рассыпанные монеты, забыв даже о таланте певицы.
Мэв толкнули плечом. Она едва не оступилась, но её подхватили и выдернули из свалки за воротник.
— А ты и правда стала крепче, — прошипел Далемар. Уже не скрывая хромоты и опираясь на трость через раз, он потащил её прочь от шума. — Быстрее, девочка. Надолго это её не задержит.
— Кого? — с замиранием сердца пролепетала Мэв.
Он не ответил.
«Культистка…»
Догадка обожгла её. Мэв вцепилась в локоть мужа, но миг спустя, сообразив, что не может висеть на нём обузой, сама подхватила его под руку и потащила вперёд.
«Значит, та фигура мне не померещилась! Проклятье!»
Народ спешил им навстречу. Они едва не столкнулись с парой стражников, звенящих доспехами и бегущих к месту переполоха. Миновав их, Далемар резко свернул к складам. Здесь тоже громоздились уложенные рядами ящики, сдвинутые с пристани.
Протиснувшись в узкую щель между ними, он потащил Мэв по лабиринту из деревянных стен.
Факелы остались позади. Вокруг повисла тьма. Сбившись с пути, Мэв могла лишь перебирать ногами и молиться, чтобы не упасть. Они остановились перед одним из складов. Во мраке Мэв едва различала собственные руки, но по глухой стене впереди поняла…
— Тупик!
— Успокойся. Здесь выломана доска, — прошипел Далемар, шаря ладонью по дереву. — Лариникано забросил этот сарай из-за крыс, но он всё ещё числится за ним.
Раздался скрип — и в следующий миг Мэв схватили за плечи и затолкали в узкую щель. Далемар протиснулся следом, задвинул доску на место.
В непроглядной тьме Мэв ничего не видела. Лишь поняла, что Далемар опустился перед ней на колени. Затем вспыхнула тонкая бледно-зелёная искра. Следуя за его пальцем, та медленно вычерчивала круг над бурой травой, проросшей сквозь трухлявые доски. Знаки были странные — больше похожие на альдмерис, чем на даэдрик.
Круг замкнулся раньше, чем Мэв успела прошептать, что творить магию Далемару нельзя.
Отблеска руны хватило, чтобы увидеть, как Далемар вытащил из кармана небольшой камень душ, разломал его и выпустил наружу голубоватое сияние. Оно вплелось в чары, будто усиливая их.
— Молчи. И не двигайся, — велел он.
Далемар застыл у её ног с зажатым в ладони осколком. Сияние померкло, и склад вновь погрузился во тьму.
Сглотнув, Мэв сделала так, как он сказал.
Скоро за тонкой стеной из досок раздались быстрые шаги. Похоже, преследовательница была одна.
— Шорова борода! — зло прохрипела она, останавливаясь у тупика.
Мэв прикусила губу. Шорова? Культистка ведь была данмеркой… Так отчего ругается, как нордка? Впрочем… кто сказал, что у Вермины нет последователей и среди её сородичей?
— Грёбаный талморский ублюдок! — Преследовательница что-то пнула. К счастью, не ту доску, за которой скрывался проход.
Мэв не знала, что та делает. Обшаривает стену? Применяет магию? Обнаружение жизни? Ночное зрение? Трава была сухой — они могли её примять. Она увидит отпечатки их ног, обрывающиеся перед стеной, и поймёт! Ворвётся внутрь!
В волосах торчал гребень… Но Далемар велел не двигаться, и Мэв удержала порыв потянуться к оружию.
— Бесполезное дерьмо… — хрипло выругалась преследовательница. — Дерьмо! Убью! Убью обоих!
Её ярость была густой, как концентрированный яд. Казалось, она отравляет сам воздух, сдавливает горло. Но сам этот голос… Нет. Нет, он был другим. Совсем другим. Нельзя позволять даэдра снова и снова обманывать её одним и тем же трюком с мёртвой сестрой…
Что-то тихо звякнуло, будто кто-то стукнул небольшим кусочком металла о другой металл — как монеткой о нагрудник. Снова шаги — теперь они удалялись. Похоже, преследовательница уходила.
Но почему? Не заметила? Или нарочно… выманивает?
Вскоре всё стихло. И всё же Мэв не двинулась, пока Далемар не отбросил осколок камня и едва видимая руна окончательно не погасла.
Почти сразу в воздух поднялся крошечный лучик света — нестерпимо яркий после тьмы. Мэв зажала рот, чтобы не вскрикнуть. Это сияние наверняка просачивалось сквозь щели между досками.
— Увидит… — едва слышно выдохнула Мэв.
— Она ушла, — невозмутимо возразил Далемар.
Он сидел перед ней прямо на земле, зажмурив один глаз и слегка потряхивая руку. Сжавшись, Мэв осмотрелась. Склад оказался пуст — если не считать горы ветхих мешков, груды поломанных ящиков и нескольких бутылок в центре небольшого вытоптанного круга. Значит, про пролом знали и какие-то местные забулдыги.
Мэв вновь с тревогой посмотрела на светящийся лучик, паривший на уровне её живота.
— А вдруг ты ошибаешься? — прошептала она. — Может, она всё ещё там… во мраке?
Далемар подобрал трость и, опираясь на неё, начал подниматься. Спохватившись, Мэв поддержала его под локоть. Выпрямившись, он стряхнул пыль с колен и протянул ей руку.
На мизинце сверкнуло кольцо с аметистом.
Сначала Мэв не поняла, в чём дело, но потом вспомнила: точно такое же она когда-то невольно украла у Эльвени. Оно позволяло видеть жизнь сквозь стены.
«А я и не заметила, когда Далемар его надел. Вот же недотёпа…»
— Это же зачарованное кольцо твоей матери.
— После твоего задержания я так и не вернул его, — глухо признал он, снова опуская голову и отряхивая одежду. — Хватит матушке шпионить за нами. И без того чувствую себя загнанным зверем.
Мэв сглотнула и обхватила себя руками. Кожу покрыли мурашки, по мышцам пробежала мелкая дрожь. Загнанный зверь… Она и сама чувствовала себя так же. А ведь за это время ей казалось, что погоня осталась в прошлом.
— Даже теперь… с благословением… — отчаянно прошептала она, всё ещё косясь на свет. — Она никогда не отстанет?
— Она? Ты о матушке?
— Нет… о… — Мэв запнулась и понизила голос до едва слышного шёпота. — О Вермине.
— А. Успокойся. Это всего лишь шпионка, приставленная Калинусом. — Далемар распрямился и хрустнул шеей. Один глаз он по-прежнему держал закрытым.
— Шпионка Калинуса? — переспросила Мэв, чувствуя, как по груди разливается облегчение.
— Ага. — Он повернулся к ней спиной. — Чисто?
— Да, — выдохнула Мэв, бегло осматривая одежду и невольно поражаясь его бесстрастности. — Ты уверен?
— Что шпионка связана с Калинусом, а не с Верминой? — уточнил Далемар и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Уверен. Она таскалась за мной ещё до того, как ты привлекла внимание даэдра. Ко мне и раньше подсылали шпиков, но эта оказалась настырнее прочих. Уйти от неё всегда было той ещё задачкой.
Он замолчал. Мэв присмотрелась: Далемар явно о чём-то думал.
— Я хочу спросить тебя, — начал он обманчиво легко. — Когда ты услышала её голос, он не показался тебе знакомым?
— Нет, — выдохнула Мэв.
— Вот и славно. — Кажется, ответ пришёлся Далемару по вкусу. — Знаешь, когда я был в лучшей форме, выяснил, что Калинус снял особняк Рианов именно для этой девки. К слову, наш легат и сам его посещал. Встречался с подельницей. Судя по всему, ради обмена не только разведданными, но и некоторыми телесными жидкостями.
Мэв тихо вздохнула… То первое видение, которое встретило её на границе мира снов…
— Когда понял, что они любовники, решил прикончить её прямо в том особняке и оставить Калинусу подарочек. Завернуть труп в простынь, на которой они кувыркались. Символичный жест, не находишь? Вот только я не учёл, что у девки есть амулет, улавливающий живые токи. Едва я пробрался в дом по яблоне, как она меня засекла и удрала. С тех пор держалась на расстоянии. До этого дня.
Эти слова — и сам тон, которым они были произнесены, — напомнили Мэв: при всей мягкости, которую он являл ей, для остальных её муж оставался… безжалостным убийцей. Тем, кто способен смаковать чужие мучения.
«Не оттого ли боги до сих пор не простили его душу?» — скользнула в сознании горькая догадка.
Мэв вспомнила Бруму. Юного бандита. Тогда Далемар убил его просто потому, что мог. Не внял её мольбам. И мальчишке-карманнику, вероятно, тоже свернул бы шею, как и грозился… если бы не понадобилась свалка.
Похоже, и теперь для Далемара большинство окружающих оставались… объектами. Теми, кого можно использовать. Или устранить — если начинают мешать. И хотя Мэв знала, что выбивается из данной классификации, это не принесло ей большого облегчения.
Далемар тронул доску, собираясь выйти.
— Закрой глаза. Так зрение быстрее адаптируется к темноте, — посоветовал он.
Мэв послушалась за миг до того, как свет погас. Далемар взял её за запястье и вывел наружу. Чуть постояв, она открыла глаза и огляделась, но поняла, что едва различает силуэты, а дорогу под ногами не видит вовсе.
— Пойдём. Мы и так задержались здесь дольше, чем я рассчитывал. — Он повёл её за собой, и Мэв подчинилась.
— Ты точно заметишь её первым? — тихо спросила она, осторожно ступая в неизвестность.
— Я допускаю, что действие чар её артефакта примерно равно тому, что на моём кольце. Большего радиуса просто не бывает, — так же глухо отозвался он. — Да и, потеряв след, шпионка вряд ли станет метаться. Скорее засядет в точке, откуда видно и мост, и лодки. Я бы на её месте так и поступил.
— Эта шпионка… похоже, нордка, — спустя несколько шагов произнесла Мэв. Из-за складов уже доносилось эхо голосов и музыки.
— Здоровенная, поминает Шора и молится Талосу. И, судя по нашивке, что мы нашли у алтаря, некогда, как и ты, принадлежала к Братьям Бури. А потом переметнулась к имперцам, как и нордик, — продолжил Далемар и досадливо стукнул тростью о землю. — Сука, как же я разозлился, когда она в особняке, вместо того чтобы, броситься в атаку, ретировалась. Да ещё и швырнула мне под ноги световое зелье. Нет, это было умно… Против мага на такой дистанции и в той обстановке у мечницы почти не было шанса. Но…
В его голосе звучал азарт. Такой, от которого Мэв становилось не по себе. Она даже радовалась, что не видит лица мужа. А вот сам Далемар, верно, оглянулся и что-то рассмотрел.
— Хмуришься? Ну да, меня забавляет игра в кошки-мышки. Упустив меня, хромого, эта нордочка на дерьмо изойдёт. Мелочь, а приятно, — ехидно продолжил Далемар. — Я сговорился с лодочником — он должен ждать нас на пристани у конторы Лариникано. Надеюсь, не обманет. Иначе весь манёвр пойдёт прахом: в город незамеченными можно вернуться только вплавь или через канализацию. А я не настолько дорожу своей шалостью, чтобы соваться туда в нынешнем состоянии.
— Только не говори, что всё это спланировал. — Мэв изо всех сил старалась отогнать тягостные мысли.
— Часть спланирована, часть — чистая импровизация, — самодовольно признал он. — Например, тот наглый карманник — случайность. Но толпа притормозила прилипалу достаточно, чтобы мы вышли из зоны действия её артефакта. А про руну, перекрывающую токи, нордочка просто не знает. Для неё мы растворились в воздухе.
Они миновали ещё несколько поворотов лабиринта, и шум толпы стал таким отчётливым, что было ясно: за следующим углом их снова встретят люди. Мэв натянула его руку. Он остановился.
— Что ещё?
— Зачем ты сбросил слежку? — сдавленно спросила Мэв. — Вдруг Калинус решит, что ты что-то затеваешь?
— Мне уже абсолютно всё равно, что он там подумает, — отозвался Далемар, глядя вперёд. — К тому же это было забавно, согласись. Я хотел подпитать своё мужское эго, вызвав бурю чувств у упрямой нордки, и подпитал. Пусть не так и не с той.
— Хватит отшучиваться! — не выдержала Мэв, сжав его запястье. — Мне не до смеха!
Далемар ничего не ответил. Но и руки не вырвал.
— Когда ты ушёл искать гребень… — Мэв коснулась амулета под одеждой. — Она… осталась…
— Нет. Сначала, как и положено, попёрлась за мной, — глухо отозвался он и наконец обернулся. Лицо его в полумраке Мэв всё равно не могла разглядеть. — А потом внезапно я потерял её из вида. Ни с того ни с сего она вернулась к тебе. Наверное, хотела получше разглядеть, что за соотечественница таскается с «грёбаным талморским ублюдком».
— Она не просто смотрела… — Мэв сглотнула. — Преследовала. Пугала… Я не могу описать тот ужас, что испытала. Глаза её не видели… — От волнения слова путались. — Но я знала, что она рядом. И едва не сошла с ума.
— Чары, наложенные на её маскировку, — это иллюзия. — Далемар перешёл на любимый тон лектора. — Но иллюзия не делает по-настоящему невидимым.
— Это как? — не поняла Мэв, на миг даже забыв о страхе.
— Если по-простому: твои глаза её видели. Но чары амулета убеждали сознание, что перед тобой никого нет. Ты знаешь, что обычная невидимость спадает при любом взаимодействии с окружением. Но толпа нордочку огибала. Это потому, что на амулете активирован второй эффект: иллюзия настраивается на того, на ком сосредоточено внимание владельца.
Он сделал паузу и тихо стукнул тростью.
— Вот только невидимость отвратительно сочетается с любыми другими чарами. И при подобном усилении возникает диссонанс между видимым и осознаваемым. Это порождает неконтролируемый страх. Его ты и ощутила на себе. Именно поэтому амулет в своё время не вошёл в обиход у шпионов на островах. Впрочем, хватит лекций, а то я до утра не остановлюсь.
Далемар помолчал. Но заметив, что Мэв слушает не перебивая, всё же не удержался:
— А, ладно. Поймала на тщеславии — радуйся. Да, бракованный амулет родом с островов. После неудачных экспериментов их уничтожили. Но несколько экземпляров осели в частных руках. И не у шпионов, а у моих бывших коллег.
— Дознавателей?
— Ага, — спокойно признал он. — Надев такую штуку, мои коллеги могли довести подопытного до ужаса, даже не доставая клещей. Говорили, что даже матёрые воины после нескольких минут наедине с дознавателем в амулете начинали пачкать портки. Иногда ломались. Но чаще — сходили с ума и становились непригодными для дальнейшего… взаимодействия. Так что уважающие себя мастера этим инструментом брезговали. Как и теми, у кого замечали подобные игрушки. Понимаешь, это уже не пытка ради результата. Это пытка ради самой пытки. Пустое развлечение для…
Далемар замолчал, подбирая слово.
— Садистов вроде Рулиндила, — тихо закончила за него Мэв.
Повисла пауза. Для Мэв она растянулась в вечность.
— Ты же сказала, что голос шпионки тебе незнаком, — наконец произнёс Далемар. Настороженно. Именно так, как она и ожидала.
— Да, — ответила Мэв и тут же покачала головой, поникнув. — У Брит он был совсем другим.
Невысказанные подозрения заставили её колени задрожать.
— И никогда бы сестра не обратила против меня… такую магию, — продолжила она. — Это не Брит. Я твержу себе это с каждым шагом, с каждым вдохом. Но…
— Мэв, давай поговорим об этом, когда вернёмся в особняк, — тихо, но твёрдо предложил он.
— Не выдержу я до особняка. — Ноги подкосились, и Мэв осела на землю, не выпуская его руки. — Я больше не могу обманывать. Ни тебя… ни себя. Скажи. Молю, скажи…
— Что именно? Свои подозрения? — сухо уточнил он. — Их я уже озвучил. Да, у Рулиндила, вероятно, был такой артефакт. В записях он не раз смаковал, как отправлял неугодных прямиком к Шеогорату. И сетовал об утрате любимой игрушки, но подробностей не раскрывал. Личный дневник могли прочесть посторонние и использовать как улику против него. Вот и всё, что я могу сказать.
— Таков был твой план? — выдохнула Мэв, не поднимая взгляда. — Шутками подбросить мне мысль… чтобы я успела к ней привыкнуть по дороге?
— Ну да, — без тени радости признал он. — Раскусила. Не ожидал.
— И давно ты знаешь? — после паузы спросила она.
— Подозреваю, — напомнил Далемар. — И до сих пор не уверен до конца.
Он тяжело вздохнул, опустился на корточки напротив, положил трость у ног и осторожно коснулся её плеча.
— Учти: это всё ещё может быть совпадением. Артефакт могли украсть, а девчонка — оказаться фанатичкой. Из тех, кто верит в бредни Калинуса, будто наш союз повышает терпимость к связям с представителями Талмора.
— Я видела Брит во сне… с Калинусом… в особняке Рианов, — призналась Мэв, чувствуя, как отчаяние перехватывает горло. — И наяву тоже. В Торговом районе. Побежала за ней — она свернула в проулок и исчезла. А я там… столкнулась с Калинусом.
Мэв сокрушённо покачала головой.
— Это не совпадение. Просто мне легче было поверить в морок Вермины, чем в то, что родная сестра… моя защитница… может смотреть на меня с такой ненавистью. И это пугает сильнее любого сводящего с ума артефакта.
Слёзы сдавили горло удавкой. Стоило ей судорожно вдохнуть — они вырвались наружу, обожгли глаза и щёки.
— Тише, моя девочка. — Далемар опустился на одно колено, обнял её и поцеловал в макушку. — Прости. До того как она пошла за тобой, я и подумать о таком не мог. Я предупрежу Кажуро и отдам ему материнское кольцо. Будем осторожнее. И всё.
«Убью! Убью обоих!» — слова Брит всё ещё звенели в ушах. Нет, она вернулась не просто посмотреть — причинить зло. Мэв чувствовала это кожей, ледяным ожогом.
— Любимый… но почему она… почему так?..
— Из-за меня, — неумолимо спокойно, вкрадчиво ответил он, поняв её. — Если она пережила пыточную Рулиндила и сумела вырваться, то сестра, живущая с другим дознавателем, для неё — предательница. А я к тому же стал преемником её мучителя.
— Должен же быть предел у ненависти? — отчаянно спросила Мэв.
— Он есть, — тихо подтвердил Далемар. — Как и любой поток, ненависть иссякает, когда исчезает её источник. Верно… ты слишком уж веселилась с талморцем у неё на глазах.
— В последний раз я была на празднике вместе с ней, — прошептала Мэв, впиваясь пальцами в его предплечья. — А потом она ушла и… сгинула.
Эта мысль принесла новый, бесконтрольный страх. А что, если и Далемар… так же исчезнет? Может, прошлое нагнало её, чтобы предупредить о будущем? Тогда, на Ярмарке, Брит будто прощалась. Подарила браслет — яшму, похожую на застывшую кровь. А в её волосах торчал гребень с такими же красными камнями… Сам дух этого дня… Вот что не давало её покоя! Слишком похоже! Далемар тоже уйдёт?
Но произнести это вслух Мэв не решилась. Она знала Далемара — отмахнётся, если спросить прямо.
А может, это её разум путает следы? Пытается отвлечь от сокрушительной мысли, с которой она всё не может смириться? Брит — враг.
Сколько они просидели так, Мэв не знала. Слёзы иссякли — жаль, что вместе с ними не ушла боль. Впрочем, такое не проходит сразу.
Нужно было подниматься.
«Если у меня колени озябли, то у Далемара они и вовсе заледенели», — подумала она.
Прежде чем встать, Мэв посмотрела на мужа.
— Наверное, нам и правда лучше вернуться в особняк.
— Да. И, верно… я снова всё испортил, — вздохнул он, оглядываясь на доносящиеся издалека музыку и шум. — Нужно было всего лишь не гнаться за собственными желаниями — и ты запомнила бы этот вечер с теплом. А теперь…
***
Едва они отпустили носильщиков и поднялись на крыльцо особняка Улькаринов, как Далемар замер прямо перед дверью. Мэв мгновенно напряглась, резко обернулась, вглядываясь в темноту. Несмотря на дрожь, пробежавшую по телу, она была готова дать отпор кому угодно. Даже… той, что в прошлой жизни звалась её сестрой. Мэв упорно гнала мысли о Брит, подавляла их… Но, если она нагнала их, то… — Успокойся, там никого нет, — глухо произнёс Далемар, без слов угадав причину её страха. — Просто хочу подышать воздухом. Мэв неуверенно покосилась на мужа. Фонарь напротив входа освещал его лицо, и она различила на нём не усталость и раздражение, а нечто иное — тихое. Безнадёжное. Впрочем, уже через мгновение он взял себя в руки. Повёл плечами, распрямляя их. — Не бери в голову. Теперь, когда в соседстве с Лариникано больше нет смысла, сама мысль о том, что придётся провести с ним время под одной крышей, — давит. Мэв перевела взгляд на особняк. Лоджии — тёмные глазницы. Белый мрамор — будто тщательно обглоданная кость. Не дом, а череп гиганта: мёртвый, холодный. Теперь, когда соседство не имеет смысла. Далемар наконец произнёс это вслух, подтвердил догадки — и сердце сжалось. Но не от ликования. — Родной, ты уверен, что готов оставить гонку за кресло? — Абсолютно. И прежде чем ты продолжишь: последствия не так страшны, как тебе кажется. К апраксису я готов с того самого момента, как подложил своим свинью на Севере. Для меня изменится лишь одно: кратно возрастёт число тех, кто демонстративно будет воротить морду при моём приближении. Но плевать. Не привыкать. И правда… Для Мэв это звучало почти пустяком. И всё же… — В видениях… Эленвен настаивала на твоей ликвидации. — Поверь, ей сейчас не до меня, — отмахнулся он, опуская взгляд. — Делёж сельдуринового наследства отвлечёт всех причастных надолго. А когда они очнутся, что-то требовать с меня будет уже моветоном. — Ты в этом уверен? — Да, — со вздохом признал Далемар. — К тому же отказ от политических амбиций удовлетворит Калинуса и прочих имперцев. Мою семью оставят в покое. Я же говорил: чтобы оборвать поток ненависти, нужно перекрыть её источник. Так что скоро всё закончится. Звучало… логично. Но легче на душе у Мэв не становилось. — Мне всё равно не по себе. Далемар промолчал. Всё это время он сжимал трость так, что побелели костяшки. Мэв кожей чувствовала его нежелание переступать порог. Она огляделась. Улица таила опасность. Особняк грозил удушьем. Иенн давно спала — к счастью, возраст пока оберегал девочку от тревог о будущем. Будущее… Их будущее! А ведь если прежние договорённости с Талмором больше ничего не значат, зачем загонять себя в клетку? — Коль жить под этой крышей больше необязательно… — импульсивно начала Мэв, касаясь плеча мужа. — Хочешь, переселимся в гостиницу? — Хочу, — коротко выдохнул Далемар. — Ну и плевать на приличия, — быстро подхватила Мэв. Тревогу лучше всего было погасить бурной деятельностью. И она даже знала, с чего начать. — Иенн я заберу завтра, как проснётся. И отдам распоряжение насчёт вещей — пусть Эдгари и Навари начинают паковать. А сейчас… — Она покосилась на дверь. — Ближе всего отель «Белое Золото». Мы ведь уже останавливались там, когда только приехали. Даже символично. Место дорогое, но одну ночь можем себе… — Не тараторь, — устало попросил Далемар, поднимая голову. — Эта суета ни к чему. В отель мы не пойдём. До конца года Лариникано нас не выставит. — Но ты же не хочешь быть здесь, — горячо возразила Мэв. — И я понимаю, поче… — Особняк укреплён от вторжения, внутри дежурит Кажуро, — глухо перебил он. — Ввиду… открывшихся обстоятельств до отъезда в Анвил останемся здесь. Если вам с Иенн грозит ещё одна опасность, её нужно учитывать. И принять меры. Мэв невольно коснулась груди. — Меры? Ты же не собираешься… — Осуществлять пророчество той данмерки с чёрной нитью? — сухо усмехнулся Далемар. — Нет. Разве что она нападёт открыто. Да и то… — Он стукнул тростью о порог. — Шансов у меня теперь немного. Он отступил на шаг, качнул головой, будто узкий ворот начал его душить. — Graxifalas. Ne mer prawn. Мэв крепко обняла мужа. Сжалась, ожидая, что он отстранится. Но он не стал. И это смирение тревожило сильнее любого сопротивления. Далемар, которого она знала, всегда был готов бороться. Почему же теперь он ведёт себя иначе? Без дара сноходицы не понять, что он задумал. А он задумал — Мэв это чувствовала кожей. Только как выведать его планы? Пойти на хитрость? Но как ей переиграть Далемара? Она знала лишь один способ — разговорить. Вот только под крышей особняка он наверняка закроется. Улица таила опасность, но с его зачарованным кольцом к ним не подобраться. Стоит рискнуть. — А давай пройдёмся? — бодро предложила Мэв. — Столько живу, а совсем не знаю этот район. Покажешь, кто где живёт? — Экскурсия? После прогулки по Портовому району? — иронично спросил Далемар, снова постукивая тростью, будто нарочно напоминая о своём состоянии. — И куда же подевалось милосердие моей жёнушки? — Хм… дай подумать. — На провокацию она решила не поддаваться. Вести его сейчас в особняк — всё равно что тащить приговорённого на плаху. Да и ей самой нужно было хоть как-то примириться с… открытием. Заснуть она всё равно не сможет. — Похоже, моё милосердие потерялось по дороге. Вместе с твоим здравомыслием. — Позволь, крохи здравомыслия ещё при мне. — Это пока! — Мэв, не сработает. — А поспорим? — De'nt, la waeni, a titta tambaro!***
Они уже солидно удалились от особняка Улькаринов, когда Мэв удалось немыслимое — полностью подавить мысли о… сегодняшнем открытии. И пусть это был всего лишь самообман, но он работал и позволил ей сосредоточиться на главном — на муже. — Говоришь, он женат на бывшей тёще? — увлечённо переспросила Мэв, разглядывая особняк, мимо которого они проходили. — И как на это смотрит альтмерская община? — Сквозь пальцы, — хмыкнул Далемар. — Достопочтенный хозяин сего… палаццо владеет крупнейшей мануфактурой в Империи. Копаться не в самых упругих складках ему не привыкать. — Похабник! — возмутилась Мэв и тут же прикрыла рот ладонью: окрик вышел громче, чем она рассчитывала. — Ой… — Да, я грубиян и похабник. Солдафон, — легко согласился Далемар, остановившись и небрежно взмахнув свободной рукой. — Необходимость держать марку высшего эльфа всегда утомляла… Так что в Обливион. — Знаешь, а ведь в нашем положении есть свои преимущества. — Мэв с улыбкой коснулась его локтя. — Теперь мы можем делать что хотим — без оглядки на чужие ожидания. — Звучит замечательно, — признал он. — Получать желаемое всегда сладко. Особенно если победа добыта в славном сражении. Прежде чем Мэв успела придумать, что на это ответить, Далемар вынул из внутреннего кармана плаща небольшой чёрный флакон, откупорил и неспешно осушил. Затем усмехнулся и швырнул пустой пузырёк в сторону дома мануфактурщика. Послышался звон — к счастью, не стекла о стекло. От резкого движения Далемар слегка пошатнулся. Мэв тут же поддержала его под локоть. — Устал? — участливо спросила она, оглядываясь — купол особняка Улькаринов, давно уже скрылся из виду. — Наоборот, набираюсь сил, — возразил Далемар, перенося вес на трость. — Если ты хотела развеять разочарование от фиаско с первой прогулкой, то справилась, жёнушка. — Рада это слышать, — легко отозвалась Мэв. Ноги и у неё самой ныли, но на душе стало светлее. Она просто наслаждалась беседой. Близостью… А ведь по воле Дибеллы, когда всё наладится и Далемару станет лучше, она сможет забыть о врачебных рекомендациях… и устроить мужу настоящий медовый месяц. Возместить ночи вынужденного воздержания так, как он этого только пожелает. «Даже жаль, что он спалил ту первую книгу… — мелькнуло у неё. — Но многое я запомнила. А если что — попрошу показать на деле». От этих мыслей во рту пересохло. Щёки порозовели. Она ведь собиралась его разговорить, а в итоге сама незаметно угодила в силки. И, судя по внимательному взгляду Далемара, задержавшемуся на её губах, расставлены они были вполне осознанно. Недолго она побыла охотницей, а он добычей. — А кто живёт там? — Мэв указала на следующий особняк, пытаясь выскользнуть из этой западни. Дом не уступал соседям размерами, но был напрочь лишён украшений. Даже сада перед входом не разбили. Зато стены густо оплетали лианы — в ночи они казались чёрными, придавая зданию зловещий вид. — О-о-о, — протянул Далемар и сам взял её под локоть, направляя вперёд. — Нам стоит подойти ближе. Здесь живёт примечательное имперское семейство. С богатой историей. Мэв не сопротивлялась, пока не поняла, что он ведёт её не просто к дому, а прямо в его тень. Сознание кольнула тревога — всплыло имя, которое ей не хотелось произносить даже мысленно. — Родной? Нас преследуют? — Всего лишь какой-то мужчина, — глухо ответил Далемар, не замедляя шага. — На Калинуса работает несколько шпиков. Это может быть и случайный прохожий. Но пусть пройдёт мимо. Так мне спокойнее. В густой тени он мягко подтолкнул её к стене. Сквозь плащ Мэв ощутила толстые стебли лиан и жёсткие холодные листья. Далемар встал напротив и прижался к ней всем телом — не до удушья, но достаточно, чтобы лишить свободы движений. Она тревожно повернула лицо к улице, пытаясь различить силуэт преследователя. Значит, Лариникано не преувеличивал, когда говорил, что Калинус приставил по шпику к каждому из Улькаринов. И снова как нельзя вовремя. Краем глаза Мэв заметила: зачарованное кольцо всё ещё на пальце Далемара. Это немного успокоило: значит, к ним не подобраться даже под покровом невидимости. Под ногами тихо стукнуло. Не сразу поняла, что это упала трость. Лишь когда Далемар обхватил её лицо ладонями и приподнял, Мэв спохватилась. — Ты че… Он оборвал её поцелуем — резким, грубым. Кончик языка скользнул между её губ, упёрся в стиснутые зубы. Не добившись желаемого, Далемар сместился к уголку рта, затем к щеке и ниже — к линии челюсти, к воротнику. — Нашёл время, — отчаянно прошептала Мэв. — А вдруг этот шпион тоже с амулетом? — Нет никакого шпиона, — хрипло отозвался Далемар. Его ладони скользнули ниже, жадно сжимая её припухшую грудь. Мэв прикусила губу. Несколько дней подавляемого возбуждения проступили наружу, как влага из плохо отжатой ткани. — Сама меня сюда привела, — тихо сказал Далемар, проводя пальцами по затвердевшим соскам, набухшим под лифом. — Расхлёбывай. — Куда сю… Он прижался бедром к её лобку, и Мэв от неожиданности выдохнула весь воздух. Волна тепла оказалась слишком резкой, слишком сильной. Далемар провёл губами по её шее до самой застёжки, втянул кожу над ключицей, оставляя горячий след. — Что ты творишь? — Взымаю плату за экскурсию, — ответил он, касаясь губами отметины. — Можешь позвать стражу. Или наконец уступить моим домогательствам. Даже если я облажаюсь — пустяки. Больше, чем есть в твоих глазах, мне уже не опозориться. — Анторис… — Придурок, — грубо оборвал Далемар. — Утром я затолкаю ему трость в глотку. Он поцеловал её у начала скулы, прикусил мочку уха. Кончик языка скользнул по ней, влажно устремился вглубь — по коже побежали мурашки. Мэв ойкнула, но Далемар лишь крепче прижал её к себе. Лёгкий выдох коснулся чувствительной кожи, больше щекоча, чем лаская, и Мэв дёрнула плечом, будто отмахиваясь от назойливого комара. — Ну как? Нравится? — В его голосе звучала насмешка. — Теперь знаешь, каково это — когда тебе лижут уши. Мэв вспомнила, как однажды проделала с ним то же самое — в тщетной попытке соблазнить. Тогда не вышло… Зато у Далемара получалось куда лучше. Она поняла это в тот миг, когда против воли начала тереться лобком о его бедро. — Дале… — А ты редкая упрямица, моя девочка. Я ведь исчерпал весь арсенал: флирт, шантаж, давление на жалость, подкуп, алкоголь, порнография, — продолжил он и снова сжал её соски — ощутимо, до стона. — Изнасилования в списке моих грехов ещё не было. Недопустимый пробел. Надо восполнить. Далемар снова втянул в рот мочку её уха, обдавая кожу горячим дыханием. Его голос, запах — всё было слишком близко, слишком остро. И пришлось признать простую истину: она хотела его. До сумасшествия. Жаждала вернуть ему вкус к жизни. Так будь что будет. — Не надо меня насиловать, — выдохнула Мэв, обвивая его шею руками. — Я и так… отдамся. — Конечно отдашься, — хрипло произнёс Далемар и смял её губы. Она разжала зубы, впуская его язык. Страхи растворились. Остались только гулкое биение сердца и горячий ток крови. «Лучше буду снизу. Не хватало ещё, чтобы он себе почки застудил». Мэв начала медленно сползать по стене, но Далемар перехватил её за плечи и вжал обратно в переплетение лиан. — Не так скоро, девочка. Она качнула головой в слабом протесте, но он словно не заметил. — Запомни: я всегда получаю желаемое. И получаю так, как хочу. Далемар опустился перед ней на колени, скомкал подол юбки и рванул их вверх. Ворох накрыл его. Не сразу Мэв поняла, что он задумал. Его руки решительно скользнули между её ног — ткань треснула. Влажную кожу обдало прохладой. Мэв возмущённо вскрикнула, тут же прикусив губу. — Куплю новое, — рыкнул Далемар, отбрасывая сорванное бельё в темноту. Навалившись плечами на её бёдра, Далемар заставил её раздвинуть ноги — распахнуться. Поза казалась одновременно нелепой и пугающе бесстыдной. Чтобы не потерять равновесие, Мэв вцепилась в лианы. Под бёдрами возникла опора — его плечи. Рывок вверх — она ахнула и сжала стебли крепче. Догадавшись, что будет дальше, Мэв прикусила губу, чтобы не выкрикнуть имя мужа на всю улицу. Первое же влажное, жадное касание его языка к тонкой, чувствительной коже половых губ заставило её спину выгнуться. Он скользнул глубже, нашел напряжённую точку, надавил самым кончиком — и Мэв задохнулась. Даже в той книжке такой позы не было… Это была последняя связная мысль. Дальше сознание захлестнуло что-то дикое, первобытное. Всё закружилось, накренилось. Пальцы ещё сильнее впились в лианы. Зубы стиснулись до скрипа. Бёдра дёрнулись вперёд, натыкаясь на сопротивление его ладоней. Не кричать… Главное — не крича-а-а… не кричать! Но куда там. Дорвавшись до желаемого, Далемар не намеревался проявлять и толики сострадания. Неловкое движение бёдер, и язык оказался там, где привычнее было ощущать иную его часть. Но вместо того чтобы осознать оплошность, Далемар вошёл глубже. И Мэв тихонько заскулила. Вновь двинула бёдрами — уже намеренно. Жаждая нанизаться. — А-а-а-ах. Стебли под пальцами прогнулись, что-то хрустнуло, оторвалось. Опора под одной рукой ослабла. Бедро сильнее надавило на его плечо — но Далемар не остановился. И если бы он вдруг замер, Мэв, наверное, взвизгнула бы так, что её услышали бы в самом Вайе. Она втянула воздух, чувствуя, как волны неги, рождённые его лаской, нарастают — стремительно, как снежный ком, сорвавшийся с вершины. Слишком долго она сдерживалась, балансируя на скользкой грани между здравым смыслом и желанием. И вот… сдалась. Как же неправильно. И как… сладко. — Я лю… люблю тебя, — выдохнула она, прикусив влажную губу. Жар разлился по телу. Приятный спазм не просто накрыл — скрутил, сжал, лишил дыхания. И хуже всего — когда последнее вернулось, стон всё-таки сорвался с губ. Тонкий, отчаянный. Слишком громкий. Всё произошло так быстро и так ослепительно ярко, что тело ослабло. Но Мэв не испытала облегчения… Ей хотелось ещё! Далемар, конечно, понял, что она кончила, но не остановился. Лизнул снова. Попал языком точно в самое чувствительное местечко, всё ещё стянутое тугим узлом. — Ай! — Нужно было дать мне ещё в первый вечер, — выдохнул он у неё между ног. — Да, — прошептала Мэв, запрокидывая пылающее лицо к тёмному небу. — Только не… касайся… а то я… — Быстро ты. — Тихий смех обдал жаром, и Мэв сама ёрзнула бёдрами по его плечам. Картинки из альбома вспыхнули перед глазами, как оживший калейдоскоп. Мэв прикусила губу, борясь с порывом попросить Далемара… просто затолкать в неё пальцы поглубже и двигать ими до новой вспышки. От этой фантазии пульсация внизу живота усилилась. Далемар приподнял её, снимая бёдра со своих плеч. Когда её ступни коснулись земли, Мэв поняла, что ноги дрожат и подгибаются. «Я и до особняка теперь не дойду…» Она сморщилась. Хотелось опуститься на стылую землю и кататься по ней, как загульная кошка в месяц Первого зерна. Поднявшись, Далемар отступил на пару шагов во мрак. Что он там делал, она не видела. Наверное, отряхивался. Чистюля! Тьма обступила её, будто насмехаясь. Даже свести дрожащие ноги вместе оказалось непосильной задачей. — Родной… мне… — хныкнула она. — Я… — Ты в отчаянии? — тихо и сосредоточенно спросил он. — То же самое испытывал и я, когда вчера полночи мял твои тёплые мягкие сисечки, но слышал в ответ лишь притворное сонное сопение. Мэв попыталась сфокусировать взгляд на его фигуре в темноте и понять, чем он там занят. Но прежде чем ей удалось, Далемар шагнул ближе, касаясь её бёдер. — Скрести ноги у меня за спиной. Руки положи на плечи, — скомандовал он, снова поднимая её. — И держись крепче, нежничать я не буду. Повинуясь, Мэв округлила глаза и выдохнула, ощутив давление у входа во влагалище. И это были вовсе не пальцы. Даже во мраке различив её реакцию, Далемар тихо усмехнулся. — Я же говорил, что Анторис — придурок. Но ты не слушала. Далемар двинул тазом вперёд. Мэв запрокинула голову. Но когда он, едва войдя, отступил, вскрикнула. — Помучить тебя? — нахально спросил Далемар, замерев. — Нет! — Опять «нет». Когда же я услышу желанное «да» из твоего манящего тёплого ротика? — Когда возьмёшь… — Твой ротик? О, непременно. Но не сегодня, — хрипловато рассмеялся Далемар. — Аргонианские лилии расцвели, но экспериментировать с упругостью… стебля я не готов. О чём он болтал, Мэв не понимала. Слова рассыпались в шуме крови, возмущённо бурлящей от того, что он не давал ей желаемого. Хотя мог! — Меня возьмёшь! — Она попыталась сама насадиться на его член, но Далемар сдержал этот порыв, сжав её бёдра. — Теперь тебе нужно заслужить привилегию. — Он снова надавил, входя… но недостаточно, и замер. — Скажи, как нужно отвечать мужу, на предложение разделить постель? — Да! Он двинулся — мелко, дразняще. И отступил ровно в тот миг, когда её сознание уже начинало ликовать: «Сейчас!» — Да… — отчаянно повторила Мэв. — Нужно отвечать «да»! — Уже лучше, — усмехнулся Далемар, прижимаясь к ней всем телом, но каким-то чудом не тем местом, которого она жаждала сильнее всего. — Но урок нужно закрепить. Поэтому проси. Играть в гордость Мэв не умела. Да и не хотела. — Возьми меня, — покорно попросила она. — Давай жёстче. — Он снова сделал короткое, мучительно дразнящее движение. — Как нордочка. Необразованная девчонка с фермы, на которой я женился. — Да трахни меня уже! — выкрикнула Мэв, начисто забыв, где они находятся. И он вошёл. До основания. Заставив её взвизгнуть от смеси блаженства, боли и облегчения. Но облегчение оказалось коротким: наполнив её, Далемар снова замер и тихо, мерзковато рассмеялся, когда Мэв застонала и ударила его локтями. — Двигайся! Ради Дибеллы! — Уговори меня. Грязно — с тем самым говорком, — прошипел он, едва заметно качнув бёдрами. Этого было недостаточно — только сильнее разжигало томление. — Тебе даже идёт грубость. Скрипнув зубами, Мэв рыкнула и обложила его самым отборным солдатским матом, какой только знала. Сама удивилась, насколько легко это вышло. И, закончив свою «оду», получила желаемое. Далемар впечатал её в стену и лианы. Вцепившись в капюшон его плаща, она снова вскрикнула. Звёзды на узкой полоске неба над крышей соседнего особняка расплылись в линии. А Мэв… превратилась в ягодное желе, которое когда-то готовила Айша: таяла, растекалась, теряя ощущение тела и реальности. Толчок, ещё… и ещё. Не соображая, она начала предлагать мужу то, от чего ещё недавно краснела бы, как свёкла. И так, как он просил, — пошло. Между признаниями в безграничной любви шептала о бесстыдных желаниях, путалась в словах, задыхалась. Молила его кончить ей на лицо, чтобы она могла всё это размазать, а потом слизать семя с собственных пальцев. Она ведь едва помнила его вкус. А потом в обезумевшем сознании мелькнула мысль: тратить столь ценное вещество впустую — преступление. — Сделай мне ребёнка, — взмолилась Мэв, прильнув к нему грудью. — Хочу родить от тебя… — О таком меня ещё в подобный момент не просили, — хрипло выдохнул Далемар, не замедляя движений. Выходит, он всё слышал. Мэв на мгновение устыдилась — но следующая фрикция вбила стыд в стену вместе с лианами. Подарила вспышку удовольствия. С тенью страха. — Не оста… оставляй меня! Никогда… никогда! — взмолилась она, прижимаясь крепче. — Поклянись, что не оставишь! Далемар рассмеялся, изменил ритм толчков на более быстрый, и Мэв утратила способность связно говорить. Ощущение надвигающегося оргазма разгоралось, как пламя в камине, пожирающее срамные книги. Мэв запрокинула голову и закричала — именно так, как боялась, будто усердная ученица Седобородых. Ещё несколько резких движений — и Далемар прижался к ней, тяжело дыша. Мэв чувствовала, что он всё ещё внутри. Значит… кончил в неё. Словно… поставил точку на сомнениях и страхах. Без слов уверив, что не оставит. Она обняла его, дрожа, целуя невпопад в плотную ткань плаща. Её горячий, влажный лоб уткнулся ему в шею. Говорить не хотелось. Ещё меньше — думать о том, что скоро придётся разъединиться, поправить одежду и возвращаться. Нега отступала, уступая место лёгкой, но настойчивой саднящей боли. Мэв осознала, что завтра точно будет прихрамывать — и оправдываться «подвернувшейся ногой». А впрочем… ей же не привыкать. — Эй! Кто здесь? Звонкий окрик заставил Мэв окаменеть. Задранные юбки упирались в живот. Внутренняя поверхность бёдер касалась обнажённой горячей кожи мужа — значит, штаны Далемар всё-таки спустил. На стене соседнего особняка заплясали тени. Сейчас их застанут! В такой позе! Позор… — Не шевелись и молчи, — прошипел Далемар, отпуская одно её бедро. Мэв вцепилась в его плечи, удерживая равновесие. Он поднял свободную руку и призвал чары. Их тела стали прозрачными. Из-за угла показался невысокий юноша в наспех накинутом стёганом коричневом кафтане. Лампу он держал на уровне лица, и в её свете черты разглядеть было трудно. Впрочем, видеть Мэв было и не нужно: она уже вспомнила, кому принадлежал звонкий голос. — Эй! Кто здесь? — Клавирус! Ты куда сорвался? — хрипло окликнули его. Верно, с порога мрачного особняка. Юноша обернулся. — Леор, кто-то кричал… Прямо под моим окном. Женщина. Кажется… ей было страшно. — Какая ещё женщина? — Слуга Паланиев, знакомый Мэв по злополучной прогулке в лесу, тоже вышел из-за угла. Заросший, взъерошенный, с ещё одной лампой в руке. — Вдруг она в беде? — Клавирус упрямо шагнул вперёд, поднимая свет выше. — Это грёбаное Талос-Плаза, — сварливо бросил Леор. — Иди спать, пока господин Гай не спустился и не научил тебя уму-разуму. Клавирус замер. Мэв перестала дышать. Ещё шаг — и он наткнётся прямо на них. Иллюзия спадёт… и явит неприкрытую скандальную истину. Юноша чуть отвёл лампу, сообразив, что свет слепит его самого. «Он же смотрит прямо на нас…» Мэв лихорадочно вспомнила слова Далемара: иллюзия не делает по-настоящему невидимым — она обманывает разум, а не глаза. Мэв опустила взгляд… и едва сдержала стон. Прямо под ногами Клавируса на тёмной земле белело её сорванное бельё. Вполне видимое. «О Дибелла…» — Клавирус, марш в дом! — Новый окрик, властный, без сомнения принадлежал самому Гаю Паланию. Лампа в руках юноши дрогнула. — Дядя, я… — Ты слышал! — Да, дядя. Он отступил. Белья не заметил. Ещё шаг — и бедолага Клавирус миновал замершего у угла Леора. Плечи юноши поникли, и он побрёл к порогу, скрывшись в темноте. А вот Леор… Мэв не была уверена, но, казалось, он принюхивался. Жадно, как собака. Рука Далемара на её бедре будто стала жёстче. — Что там, Леор? — спросил старший Паланий. — Сова, хозяин, — отозвался слуга. — Проклятой Силдж Летиции пора бы уже очистить крышу от их гнёзд. — Тише говори, — грубо осёк его Гай Паланий. — Идём. Ночь сегодня недобрая — безлунная. Леор не прекословил и вслед за Клавирусом скрылся из виду. Вскоре свет померк — все трое, верно, вошли в особняк. Иллюзия погасла. Далемар опустил её бедро и осторожно вышел из неё, придерживая обмякший член у основания. Мэв наконец осела, чувствуя, как внутренний жар уступает место ночной прохладе. — Вот же… — прошептала она. — Чуть не попались. Стыдоба бы… Мэв осеклась, нахмурилась, глядя на руки Далемара. Даже в свете звёзд различила что-то странное. — Что это? — Ещё одна из сегодняшних аргонианских покупок, — тихо ответил он. — В борделях Доминиона такими пользуются шлюхи, чтобы не собирать от клиентов букет порочных недугов. Да и от беременности средство защищает неплохо. Прости… пока я не могу исполнить твоё сокровенное желание. Мэв сглотнула. Далемар свернул тонкую, влажную, похожую на сброшенную змеиную кожу плёнку и поднял взгляд на высокое окно над их головами. — Как же гадко будет оставить это под носом имперчика… Не могу удержаться. — Ты специально… здесь? — возмутилась Мэв. В темноте она почти не различала его лица. Он лишь пожал плечом. — Ты сама привела меня к дому Паланиев, — обманчиво невинно напомнил он. — Вообще-то, я собирался провернуть акт насилия ещё в Портовом районе. Но… судьба-злодейка. Правда порой она даёт больше, чем рассчитываешь. Хоть и редко. Он вздохнул и отбросил свёрточек в темноту. — Мэв, помоги надеть штаны. Если сейчас опущу голову — точно рухну. И подай трость, пожалуйста. Мэв склонилась, исполняя его просьбу. — Он мне не нравится, — мрачно произнёс Далемар, когда она справилась с ремнём и поправила полы плаща. На них местами ощущалась влага… И скорее всего… вытекшая из неё. Мэв подняла лицо к мужу. — Имперчик, — уточнил он. — Размазня. Никуда не годится. — Для чего он не годится? — не поняла Мэв. Вместо ответа Далемар отвернулся и побрёл прочь — не к улице, откуда они пришли, а к задворкам особняков. Мэв поспешила следом. Когда он привалился плечом к стене соседнего с Паланиевым дома, у неё внутри всё оборвалось. Мэв подскочила, схватила мужа под локоть. — Тебе плохо? — Слушай меня внимательно, — сдавленно произнёс он. — Не верещи и никого не зови. Через час я проснусь сам, и мы… Далемар не договорил, а сполз на землю, едва не повалив собой и Мэв.
