81. Птичка певчая
30 июня 2026 г., 12:00
После уличной прохлады и шума городская библиотека встретила её тишиной, теплом и сладковатым ароматом старой бумаги и чернил. Мэтр Рубар узнал её сразу, и на его круглом морщинистом лице расцвела широченная улыбка.
— Госпожа Мэвель! — Он поправил пенсне и опёрся руками на длинный стол, над которым возвышались горы готовых к отправке книг. — Какая радость! Чем могу служить?
В библиотеке не было видно посторонних, но ниши для чтения из центра холла не просматривались. На всякий случай Мэв подошла ближе к мэтру.
— Здравствуйте. Я ищу Клавируса, — улыбнувшись, произнесла она и коснулась корешков книг в одной из стопок. Почти все были посвящены алхимии, но среди них затесались том о древних двемерских технологиях и фолиант о заболеваниях крови.
— О, мой дорогой племянник доставляет заказы, — ответил Рубар, а затем указал на книги перед собой. — Как видите, сегодня у нас настоящий аврал.
Мэв поджала губы. Как назло, и здесь её ждала неудача. Если Клавирус завален работой, ему будет не до её просьбы о помощи. А узнав обстоятельства, он наверняка откажет ей так же категорично, как и Лестеро. Далемара не жаловали во всей бардовской среде.
— Тогда я, пожалуй, пойду домой, — решила она, отступая.
— О нет, постойте! — засуетился мэтр Рубар. — Мальчик скоро вернётся. К тому же часть заказов доставит мой второй курьер. Да и несколько читателей обещали забрать книги сами.
Мэв переступила с ноги на ногу. Мэтр её не гнал. Так, может быть, и правда стоит дождаться Клавируса? Спрос ведь не бьёт в нос.
— Племянник похвалился мне, что вы исполнили его давнюю мечту и познакомили с Алым Поэтом, — добродушно сообщил Рубар.
Мэв лишь кивнула, но внутренне слегка напряглась. Она ведь не знала, как отнесётся этот дядюшка к тому, что она потворствует столь несерьёзному увлечению племянника.
— Право, если бы Клавирус занялся любимым делом, я был бы счастлив, — доверительно, почти шёпотом признался Рубар, и у Мэв отлегло от сердца. — Если у вас есть время, подождите его. Мальчик будет рад.
Немного подумав, Мэв кивнула. Далемар поручил ей выучить песню для выступления перед обществом — она не могла подвести мужа и выставить его в дурном свете.
— Быть может, дать вам книгу, чтобы скоротать время ожидания? — спросил Рубар. — У меня появились «Рассуждения о природе даэдра» за авторством некоего магистра С. Основное внимание там уделено Вермине.
— О нет. — Мэв приподняла руки и для убедительности покачала головой. — У вас есть что-нибудь о рыцаре Гаридане? Может быть, сборник песен или баллад о нём?
— Хм… Подождите немного, я что-нибудь найду! — воодушевлённо пообещал Рубар.
***
Мэв взволнованно перевернула страницу и охнула, когда поняла, что рыцарю Гаридану не суждено победить ледяное чудовище и вернуться к любимой. От волнения она даже прикрыла книгу. Отложила её и вновь взяла в руки поэму. История в ней была похожа, но девушка уже не упоминалась. Мэв задумалась, почему так, и в этот момент услышала, как над входом зазвенели колокольчики. Но это был не Клавирус. — Госпожа Циаран? Рад видеть вас в добром здравии, — поприветствовал гостью мэтр Рубар. Мэв мигом пожалела, что не укрылась в одной из ниш, а просто села за круглый столик — у всех на виду. Этой встречи она хотела избежать. — Здравствуй, старый друг. — Маринья направилась к стойке, неся в руках корзину. — Мой заказ готов? — Всё о ядах и противоядиях Валенвуда. Сиродильский целительный сбор Великого Леса. «Очищение солей». «Двемерские инструментарии». «Тайны пороков крови». Экземпляр «Новейших методов контрацепции» нам пока не вернули. Но я сообщу вам, когда смогу выдать и эту книгу. — Хорошо, я буду ждать. Остановившись перед стойкой, Маринья осмотрелась и сразу заметила её. — Мэв? — изумлённо спросила она. — Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть. Поставив пустую корзину перед библиотекарем, Маринья направилась к ней. Мэв заставила себя улыбнуться и, отложив книгу, села прямее. Маринья с усталым вздохом опустилась на стул напротив. Огляделась по сторонам и, видимо, убедилась, что их никто не слышит. — Где бы мы ещё встретились? — Ага, — только и поддакнула Мэв, ощущая лёгкую неловкость. Интересно, Маринья уже знала, что вчера она навестила Лестеро и не зашла к ней? Подруга вполне могла устроить ей за это нагоняй. Маринья её оглядела, а потом обратила внимание на книгу. — Печальная история, — заметила она и коснулась обложки небольшой поэмы о Гаридане. Мэв уже успела её прочесть и с ужасом поняла, что совершенно не представляет, как это можно спеть. Да и просто запомнить. О Дибелла, во что же она снова ввязалась? — Как Лангро и старшие мальчики? — спросила Мэв, нервно дёргая ногой под столом. — О, младшенький рано утром устроил мне настоящее вокальное представление, — усмехнулась Маринья. — Вот чувствую, пойдёт по стопам своего дядюшки. А Дорион решил, будто способен приготовить лечебное зелье, чтобы вылечить солдатика, которого сломал Касельмо. В итоге я лишилась всех запасов алоэ. — Надеюсь, солдатику это помогло, — отозвалась Мэв, искоса наблюдая за тем, как мэтр Рубар укладывает книги в корзину Мариньи. — Ему нет, а вот мне точно нужно развеяться. А давай ты возьмёшь книги и мы пройдёмся до таверны «Всех святых»? Её хозяйка готовит замечательный лимонный пирог, — предложила Маринья. — Я попросила маму посидеть с Лангро, оставила молока. Потянувшись, она коснулась руки Мэв. — Я бы с радостью, но у меня остались дела, — отозвалась Мэв, борясь с желанием отстраниться. Она и сама не понимала, отчего возникло это недоверие. Ведь раньше считала Маринью близкой подругой, но вот… — Папа говорил, что Эльвени теперь везде тебя с собой водит, — заметила Маринья, отпустив её и, видимо, почувствовав это едва заметное движение. — Рада, что вы нашли общий язык. — Единое дело объединяет, — уклончиво ответила Мэв. Вновь звякнул колокольчик. Мэв посмотрела на дверь. На сей раз это был Клавирус. Красный и запыхавшийся, он тащил сразу несколько корзин, доверху нагруженных возвращёнными читателями книгами. — Дядя, у меня сейчас руки отвалятся. — Передохни, мой мальчик, — с теплом в голосе отозвался мэтр Рубар. — Скоро вернётся Тихий-как-Ручей и закончит заказы. А к тебе пришли. — Да? Клавирус осмотрелся и, увидев Мэв, тут же просиял, заулыбался, как мальчишка, встретивший давнюю подругу. Поставив корзины перед стойкой дяди, он было хотел что-то сказать, но, заметив Маринью, тоже повернувшуюся в его сторону, стушевался. Поправил коричневый кафтан, прокашлялся и направился к ним уже спокойным и подчёркнуто степенным шагом. — Доброго вам дня, госпожа Мэвель и госпожа Циаран, — заученно произнёс он, остановившись у стола и поклонившись. — О, ты же тот поклонник творчества моего братца, — отозвалась Маринья, внимательно рассматривая юношу. — Да, госпожа Циаран, — признал Клавирус и тут же с гордостью добавил: — Господин Лестеро пригласил меня к вам на обед в этот Лордас. — Вот оно как, — изумилась Маринья, вскидывая тёмные брови. — Брат редко приглашает гостей. — Надеюсь, вы не против? — Нет, я буду рада видеть вас. Повисло неловкое молчание. Время шло. Мэв не хотелось озвучивать свою просьбу при Маринье. А ну как та расскажет всё Лестеро, и тот запретит Клавирусу помогать ей? Да и Далемар ведь предупреждал, что Маринья — дочь своей матери. Вдруг Маринья расскажет всё ей, а та разболтает? Хотя стоило ли делать тайну из выступления перед императрицей, раз уж Далемар его одобрил? Клавирус смотрел на неё выжидающе. Маринья явно не собиралась уходить. Мэв прокашлялась. — Я пришла попросить у тебя помощи, — обратилась она к Клавирусу, кладя руку на поэму о Гаридане. — Я учу одну песню, и мне нужен взгляд со стороны. Особенно взгляд того, кто смыслит в музыке. — Без проблем, — весело отозвался Клавирус. — Помогу тебе с превеликим удовольствием! — Где ты собралась петь? — тут же с подозрением спросила Маринья. Мэв повернулась к ней. Подруга хмурилась, скрестив руки на груди. И по одному её виду было ясно: без ответов она не отступит. — Скоро будет одно состязание талантов, в котором я хочу принять участие, — осторожно призналась Мэв. И не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять: Маринья сразу догадалась, о каком именно событии идёт речь. Подруга глубоко вдохнула, кашлянула и посмотрела на Клавируса. — Юноша, прошу вас, найдите для меня что-нибудь об уходе за орхидеями, — попросила она. — Я вспомнила, что мама просила меня взять ещё и такую книгу. Тот сначала поколебался, но потом, сообразив, что его просто просят оставить их наедине, спохватился. — Да, конечно, леди Циаран. Я мигом. Едва он отошёл, как Маринья склонилась к Мэв и перешла на быстрый и встревоженный шёпот. — Скажи мне, что ты не собираешься выступать перед императрицей на балу. Мэв поджала губы и сцепила руки так, что побелели костяшки. — Собираюсь. — Далемар будет в ярости, если узнает, что ты играешь не по его правилам, — мрачно предупредила Маринья. — Он знает, — только и ответила Мэв. — Муж и посоветовал мне разучить песню про Гаридана. Императрица любит эту историю. Изумление на лице Мариньи было столь ярким, что могло бы стать сюжетом картины, попадись оно на глаза хорошему художнику. — О Предки, — прошептала она, начиная теребить прядь волос у острого уха. — Ты ведь не врёшь мне? — Можешь спросить у Далемара сама, когда увидишь его, — серьёзно отозвалась Мэв. — Я хочу помочь ему хоть чем-то. Не просто таскаться за Эльвени, как ручная собачка, которая гавкает лишь по приказу хозяйки. Мы с Далемаром связаны как супруги. Если я получу благосклонность императрицы, ему это поможет. Он должен занять место в Совете. Это вопрос жизни и смерти. — О Предки, — повторила Маринья и оглянулась на мэтра Рубара и Клавируса, переговаривавшихся у стойки. — Что же за игру затеял братец? Она вновь повернулась к Мэв. — Осталось меньше недели, — мрачно напомнила Маринья. — Не знаю, о чём Далемар думал, когда сказал тебе, что ты можешь выступать перед этим змеиным гнездом… двором. Ты ведь понимаешь, что любая промашка сыграет не только против тебя, но и против него? Маринья покачала головой. — Если существует хотя бы малейшая вероятность, что ты действительно будешь петь, тебя не может наставлять курьер книг. — Клавирус учился в коллегии Скинграда, — недовольно заметила Мэв. — Мэв, это вопрос семейной репутации, — твёрдо возразила Маринья. — С тобой должен заниматься Лестеро. — Лестеро мне отказал, — решила не юлить Мэв. Маринья открыла рот, но она и здесь её опередила: — Он не станет помогать Далемару. Даже косвенно. — Вот же упрямец, — возмутилась Маринья. — Ну ничего, я быстро вправлю ему мозги. — Не нужно, — произнесла Мэв, невольно вспомнив истинную причину отказа. — У Лестеро есть основания презирать кузена. И достаточно веские. Маринья замолчала, откинулась на спинку стула. Снова оглянулась. Клавирус стоял у стойки с книгой в руках, но тактично не приближался, ожидая, пока его позовут. — Прошлые обиды стоит оставить в прошлом, — прошептала она. — Не всё можно забыть, — покачала головой Мэв. — Они сотворили немало зла друг другу, — не согласилась Маринья. — Лестеро потворствовал травле Далемара бабушкой и Амильвен. Умолчал о письме Риэлии. Да и без того не упускал случая уязвить кузена. И это до того, как тот… столкнул Миральда со стены. Мэв изумилась. Выходит, Маринья знала. — Далемар был палачом, — признала Маринья. — Исполнителем. Не он вынес приговор его друзьям. Хотя, вероятно, свою долю удовлетворения от мести за старые обиды на той стене братец получил. Это вполне в его духе. Но он спас жизнь мне и моему сыну. Да и сам Лестеро дважды пережил столкновение с Талмором лишь благодаря ему. Думаю, это можно считать искуплением. Она ненадолго замолчала. — Я бы хотела, чтобы оба моих братца спокойно сели, облегчили душу и помирились. Мы всё-таки семья… Перестав теребить волосы, Маринья сжала кулаки. Она опустила голову, словно на плечи ей вдруг лёг непомерный груз. — Мне бы тоже это не помешало. Но боюсь, если я разворошу эту историю, сделаю только хуже. — Она словно обращалась к самой себе и так тихо, что Мэв едва её слышала. — Быть может, они послушаются и отступят. — Кто они? — Последняя фраза была Мэв решительно непонятна, но вызывала тревогу. Меньше всего она сейчас была готова к тому, чтобы принять новый бой. Маринья подняла на неё взгляд, и он был таким потерянным, что Мэв стало жалко подругу. Она уже сама потянулась к ней, но теперь уже Маринья дёрнула рукой, будто пытаясь отстраниться. Что за стена возникла между ними? Неужели виной всему был детский разлад? Нет, здесь было что-то ещё. Но это нечто и правда было страшно ворошить. — С твоего дозволения я поговорю с Далемаром об этом твоём выступлении, — произнесла Маринья, выпрямляясь. — Сама идея мне категорически не нравится. Ты должна понимать, что всё это… почти невыполнимо. А если ты всё же решишься, вреда может оказаться куда больше, чем пользы. Для вас обоих. — Я всего лишь хочу подготовиться, — отозвалась Мэв. В глубине души она и сама была согласна и с Мариньей, и с Лестеро: достойно выступить ей едва ли по силам. И всё же простое бездействие убивало её. — Если Далемар скажет нет, я не стану упорствовать, — продолжила она. — Меньше всего сейчас я хочу навредить своему мужу.***
— То есть слов баллады ты не знаешь? — Клавирус вздохнул и принялся нервно мерить шагами комнату. Она располагалась на чердаке над библиотекой и, вероятно, когда-то была жилой, но теперь превратилась в склад старой мебели и пыли. Сюда Клавирус привёл Мэв после ухода Мариньи. Вопреки её опасениям, услышав, что она собирается выступать перед императрицей, Клавирус не отказал ей в помощи. Хотя Мэв довольно прозрачно намекнула, что делает это ради положения и репутации мужа. Но он никак это не прокомментировал, и за это она была ему безмерно благодарна. — Спой что-нибудь, — попросил Клавирус, подходя к накрытым тканью стульям. — Колыбельная подойдёт? — Э-э-э… Если ты не знаешь ничего другого, то да, — отозвался Клавирус. Ткань он снимал осторожно, но в воздух всё равно поднялось целое облако пыли. Клавирус чихнул, смешно шмыгнул носом, а потом повернулся к ней уже с видом маститого наставника. — Мне бы хотелось услышать именно лирическое произведение, — важно произнёс он, явно подражая кому-то из своих учителей. — Там другой ритм и техника. Мэв попыталась вспомнить песни, которые исполняли на застольях и народных гуляньях, но, как назло, на ум пришла лишь одна. И сколько она ни пыталась, ничего другого на ум не пришло. А Клавирус уже начинал притопывать от нетерпения. В итоге Мэв набрала в грудь воздуха и запела: — За юность мы пьём, прошлым дням наш почёт. Скоро век притеснений совсем истечёт.. Она сделала короткую паузу, мысленно пнула себя ещё раз и продолжила: — Изгоним имперцев, землю нашу вернём. Защищать край родной будем мы день за днём. Услышав её голос, Клавирус довольно кивнул, но, разобрав слова, тут же подбоченился. Мэв замолчала. Переступила с ноги на ногу. — Прости. — Мой дядя Ангус уже несколько лет защищает Скайрим от мятежников, — тихо произнёс Клавирус. Потом прокашлялся, поправил воротник и, стряхнув со стула остатки пыли, пододвинул его к ней. — Садись. И давай что-нибудь другое. Думаю, внизу нас не слышно, но всё равно не стоит распевать гимн Ульфрика. В Скайриме погибло много имперцев. Семьи некоторых из них живут здесь и порой приходят к дядюшке за книгами. — О Кин… Сев на стул, Мэв закрыла лицо руками. — Я так измотана, что уже почти не понимаю, что творю. Раздался скрип. Клавирус пододвинул свой стул, сел рядом и дружески коснулся её плеча. — Может, и не стоит выступать с таким настроем? — осторожно предложил он. — Мастер Турво учил нас, что техника — лишь часть успеха. Песня должна идти от сердца. И если в нём царят боль и разлад, слушатель сразу это почувствует. Особенно такой искушённый, как императрица и её свита. — Я не знаю, как мне быть, — всхлипнула Мэв. — Я привыкла бороться. И обычно видела своего врага. Даже если он был настолько могущественным, что от ужаса подкашивались ноги, я всё равно не останавливалась. А теперь… Я… могу лишь… Мэв не хотела показывать слабость при Клавирусе. Так давно она не плакала ни перед кем, кроме мужа. Но едва первая слеза сорвалась с ресниц и капнула на пыльный пол, как она сдалась. Согнулась, бессильно уронив руки. В голове проносилось всё разом: Данстар и отвернувшаяся от неё Дигли; Рифтен, нищета и собственная готовность стать наложницей от безысходности; невозможность достучаться до Далемара; его отстранённость; издёвки Эльвени; страх перед Верминой; страх за Иенн; страх перед Талмором, городскими интриганами, чужачкой с лицом Брит. И стены, которые вдруг стали непреодолимыми. Что значили её потуги? Кому они были нужны? Покинув родительскую ферму, Мэв ещё никогда не чувствовала себя такой лишней и ненужной, как здесь и сейчас. Она не знала, сколько просидела так. Но первое, что ощутила, — ладонь, успокаивающе гладившую её по спине. Это чувство было таким приятным… Таким знакомым… Оно напоминало о прежней Брит. О жизни, где Мэв ещё могла притворяться, что всё идёт хорошо. Она не сразу сбросила наваждение. Когда же это произошло, Мэв выпрямилась и вытерла раскрасневшееся лицо рукавом. — Прости… Прости, что увидел это. — Ничего, — спокойно ответил Клавирус, не убирая ладони с её плеча. — У меня пять сестёр. Так что слёзы для меня не в новинку. Да и одна очень отважная девушка, которую я встретил в глуши, однажды сказала мне, что в выражении чувств нет ничего постыдного. Мы живые существа, и нам присуща слабость. Негоже тратить последние силы на то, чтобы её скрывать. — О, кажется, я знала ту девушку, — произнесла Мэв, отметив, как ловко Клавирус вернул ей её же слова. — Но это было очень давно. Ещё раз для надёжности вытерев нос, она посмотрела на него. Клавирус улыбался тепло, словно брат, которого она оставила в Скайриме. — А вот я знал одного норда в нашей коллегии, — сказал Клавирус. — И тот утверждал, что все его соотечественники от мала до велика знают «Рагнара Рыжего». Мэв невольно хмыкнула. — Что ж, этот знакомец был прав. — Исполнишь? Эта песня может оскорбить разве что огневолосых задир, а таких здесь не наблюдается. Шутка заставила и её улыбнуться. Мэв выпрямилась. Клавирус убрал руку и вновь принял вид наставника: закинул ногу на ногу и важно выставил вперёд подбородок, покрытый едва заметной щетиной. — Кхм-кхм, — прочистила горло Мэв. — Так… О боги, эта песня и правда у нас повсюду. Куда ни плюнь — обязательно услышишь. Она набрала воздуха. — Жил да был Рагнар Рыжий — героем он слыл. Как-то раз он в Вайтран ненадолго прибыл…***
— Нет, нет и ещё раз нет! — Клавирус, заложив руки за спину, кружил вокруг своей новоиспечённой ученицы, словно хищный сокол над горлицей. — Если будешь брать слишком высоко, сорвёшься и пустишь петуха. Для пущей убедительности Клавирус кукарекнул. И весьма правдоподобно. — Но если я буду шептать, меня просто не услышат, — возразила Мэв, отрывая взгляд от строк поэмы, лежавшей у неё на коленях. — И вообще, почему именно этот отрывок? По-моему, та часть, где Гаридан осознаёт, что ему не уйти, куда трагичнее. — Она рассчитана на мужскую партию. Женщине для её исполнения нужно иметь контральто. Это раз. Клавирус остановился и поднял палец. — А ещё её будешь петь не только ты. Это два. Он поднял второй палец. — Откуда ты знаешь? — Это самая известная песня о Гаридане. — Клавирус развёл руками. — Кажется, я говорил тебе, что посещаю музыкальные вечера. Так вот, я не раз слышал, как барды посмеиваются, обсуждая, чья жёнушка или чей муженёк в этом году нанял их разучить «Я не вернусь». И с их же слов узнал, что у императрицы уже глаз дёргается, стоит зазвучать первым нотам. Во многом потому, что партия сложная, а многие самонадеянно берутся её исполнять и нещадно фальшивят. Лучше проще, но чище. Раз уж обратилась ко мне за помощью — слушайся. Мэв насупилась, но возражать не стала. — Значит, мне просто нужно спеть о скорби его оруженосца? — Прости уж, но твоё настроение это вполне отражает, — вновь развёл руками Клавирус. — Выйдет правдоподобно, ведь песня должна… Он подал знак, чтобы она договорила за него, и Мэв это сделала: — Идти из сердца. — Именно. — Клавирус хлопнул в ладоши. — В другой книге я прочла, что у Гаридана была возлюбленная. — Мэв качнула ногой. — Он мечтал вернуться к ней и не смог. — Кхм… Прославленные рыцари частенько дают обет безбрачия, — пояснил Клавирус. Мэв обречённо вздохнула. А она-то поверила в красивую легенду. — Но, — Клавирус шагнул ближе с заговорщической улыбкой, — я слышал ту историю, о которой ты читала. Он понизил голос, словно собирался поведать ей великую тайну. — Та девушка была дочерью одного из фермеров, живших на землях Сталресов. Простой крестьянкой. Гаридан вернулся в свой замок после ранения, и она взялась его выхаживать. В ту же пору случилась страшная засуха, и… Мэв уже читала эту легенду, но перебивать Клавируса не стала. Рассказывая историю, он так и светился от счастья, и она не хотела лишать его этого удовольствия. Далемар, например, всегда оттаивал, стоило ей дать ему возможность продемонстрировать свою эрудицию. — Сначала Гаридан потратил все деньги на провиант для своих вассалов, но запасы всё равно закончились. Всем — и его возлюбленной тоже — грозила смерть от голода. Тогда Гаридан прознал о Бездонном Кувшине — уникальном артефакте, способном стать неиссякаемым источником воды. Вместе с верным оруженосцем он добрался до тайного места, где тот хранился, и почти завладел сокровищем, но кувшин охраняло ледяное чудовище. Оно напало на них, стоило лишь прикоснуться к артефакту. Гаридан держал в одной руке кувшин, а другой мужественно сражался с монстром. Клавирус увлёкся и теперь уже не просто рассказывал, а увлечённо жестикулировал, разыгрывая перед Мэв настоящую сценку. — Чудовище разбило кувшин. Вода хлынула наружу, смешалась с кровью монстра, и всё вокруг покрылось льдом. Замёрзли и чудовище, и кувшин, и сам Гаридан. Лишь его оруженосцу чудом удалось спастись. Когда убегал, он увидел, как из глаз погибающего Гаридана скатились несколько слёз: рыцарь понимал, что его смерть погубит и всех, кто на него надеялся. Оруженосец вернулся домой с тяжёлой вестью. Казалось, надежда угасла. Но не прошло и недели, как на те земли пролился странный синий дождь. Засуха закончилась, а на смену ей пришёл урожай, какого там не видели веками. Клавирус сделал паузу. — Официально у Гаридана не было ни жены, ни детей, но оставались мать и семья младшего брата. Благодаря урожаю они вновь наполнили опустевшие амбары зерном, а сундуки — золотом. Когда же оруженосец написал историю о своём господине, Сталресы велели убрать из неё всё, что могло опорочить образ героя. — И в первую очередь — крестьянку, — вздохнула Мэв. И тут же подумала, до чего знакомо всё это звучит. Мать Далемара тоже не считала её ровней своему сыну. — Увы, — признал Клавирус. — Поэму, которую ты держишь, написали по «Легендам о рыцаре», но позже появилась и другая книга. В ней Гаридан был показан просто человеком. Там же говорилось, что его возлюбленная родила дочь с синими, как небо, глазами. Клавирус застыл, словно что-то вспомнив. Почесал подбородок и посмотрел на Мэв с заметным воодушевлением. — Я… кажется, понял, какую песню ты можешь исполнить перед императрицей. Мэв немного подалась вперёд, показывая живой интерес. — Признаться честно, я написал эту песню для одной девушки из Скинграда, — произнёс Клавирус, смущаясь. — Но она… так и не исполнила её. Думаю, императрицу заинтересуют новый текст и новая исполнительница. Она, кстати, поётся от лица той самой девушки-крестьянки, которая так и не дождалась рыцаря Гаридана. Сначала Мэв пришла в восторг: даже Далемар признавал, что стихи Клавируса неплохи. Да и Лестеро его хвалил. Но потом она поняла одну не столь очевидную вещь. — Постой… Императрица считает себя потомком Гаридана. — Мэв нахмурилась. — Не думаю, что ей будет приятно, если я упомяну ту историю любви, которую родственники рыцаря так старались скрыть. — О нет. — Клавирус довольно улыбнулся. — Я говорил, что у возлюбленной Гаридана родилась дочь с удивительно синими глазами. Когда девочка выросла, она стала прославленной воительницей. Да, она не носила фамилию Сталрес, но её род возвысился. Долгое время Синеокие возглавляли Гильдию Бойцов. Императрица происходит как раз от этой линии. И хотя имя прародительницы утонуло в веках, лёгкий реверанс в её сторону будет императрице приятен. Обычно претенденты восхваляют саму первую Синеокую, но мы с тобой рискнём и копнём глубже. Мэв задумалась. — Это напоминает авантюру. — Согласен. И не настаиваю. Ты можешь спеть фрагмент, который я тебе рекомендовал, — Клавирус указал на текст в её руках. — Или «Я не вернусь». Обещаю поддержать любой твой выбор. Ведь я обязан тебе жизнью. Мэв опустила взгляд на поэму. Признаться честно, история, рассказанная в ней, цепляла её куда меньше неофициальной легенды. Девушка… вычеркнутая из истории за своё происхождение — да про неё она хотела спеть. — Покажешь текст своей песни?***
— Застывают твои слёзы на серебряной траве. Я с тобой увижусь, милый, только в долгом грустном сне, — пропела Мэв, глядя на полукруглое окно. Оно выходило на храм Единого. Отсюда можно было видеть голову дракона, раскинутые крылья и колонны, вокруг которых установили реставрационные леса. Протянув последнюю ноту, она посмотрела на Клавируса. Сидя на стуле напротив, он казался задумчивым. — Ну как? — с надеждой спросила Мэв. Новая песня понравилась ей с первого взгляда. И, как считала сама Мэв, шла из сердца. Уж слишком во многом её судьба перекликалась с судьбой героини. Настолько, что, впервые читая строки с листа, она едва сдержалась, чтобы не расплакаться. — Нужно подумать. — Клавирус коснулся подбородка. — Ты поёшь её с чувством, но работы всё равно много. — Тебе будет сложно выкроить время на обучение? — Мэв вспомнила, что помимо мэтра Рубара у Клавируса был ещё один дядюшка, которому было важно, чтобы племянник учил законы и готовился стать преемником семейного дела, а не занимался музыкой… Да ещё и с женой своего врага. — Сказал же, я помогу тебе, — буркнул Клавирус. — Это даже не обсуждается. — Гай Паланий будет не рад, если узнает, — с опаской предупредила Мэв. Он отмахнулся с кислой миной. — Не думай об этом. Я не намерен докладывать дядюшке Паланию, как провожу своё свободное время. Да и сейчас он занят другими вещами. Дела Совета, что-то связанное с Ареной, да и вечные поездки на охоту отвлекают его. Хорошо хоть после случая с переломом он перестал таскать меня с собой в глушь. Кажется, я разочаровал дядюшку. И, если честно, меня это вполне устраивает. Он вздохнул и сгорбился. Поколебавшись, Мэв шагнула к нему и коснулась плеча. — А вот твой дядя Рубар… Договорить ей помешал настойчивый стук в дверь. Она резко повернулась на звук. Клавирус тоже поднял голову. О том, что они наверху, мог знать только сам мэтр. Ну или его второй работник. Быть может, они засиделись дольше положенного или нарушили какие-нибудь приличия? Мэв невольно поёжилась. Оттого что она уединилась с Клавирусом, ей было немного не по себе — всё же она замужняя женщина. — Библиотека закрылась. Наверное, дядя зовёт нас к столу, — предположил Клавирус, поднимаясь. Он направился к двери, но, прежде чем успел коснуться ручки, стук повторился. И на этот раз прозвучал куда требовательнее. Отправляясь в библиотеку, Мэв взяла с собой Кажуро, но попросила его подождать за дверью, хоть и по возможности не привлекая внимания. Да и Эдгари предупредила, куда направляется. А ну как в особняке что-то случилось? Мэв вновь взглянула в окно: время клонилось к вечеру. Она совсем потеряла счёт часам. Сердце невольно забилось сильнее, а рука легла на скрытый под платьем амулет Талоса. Клавирус открыл дверь и поднял взгляд. Перед ним возвышалась высокая фигура в плаще. От неожиданности Мэв оступилась. Паниковать сейчас было худшим решением, но ей ли не знать, насколько страшна ревность Далемара. — Это не то, что ты подумал, дорогой, — слова сорвались с губ раньше, чем Мэв успела их осознать. — О Предки, невестка, а если бы это и правда был кузен? — Лестеро сбросил капюшон и подбоченился. — Твоя фраза и поза подействовали бы на него как красная тряпка на быка. — Быки не различают красный цвет, — как ни в чём не бывало заметил Клавирус, протягивая гостю руку. — Уж я-то знаю. На ферме как-никак вырос. — Далемар в гневе будет пострашнее любой животины — и домашней, и дикой. — Лестеро пожал протянутую руку. — На будущее: никогда не запирайся наедине с его женой, если не хочешь познать отчаяние и страшные муки. И я сейчас совершенно серьёзен. Клавирус отступил, приглашая Лестеро войти. Тот немедленно воспользовался этим. Огляделся, принялся возиться с застёжкой плаща и заодно присматривать место, куда его можно повесить. — Ты пришёл, чтобы язвить? — хрипловато спросила Мэв. От этой встречи она не ждала ничего хорошего. — Лишь затем, чтобы спасти свою жизнь, — как ни в чём не бывало ответил Лестеро. Подойдя к стулу, на котором прежде сидел Клавирус, он повесил плащ на спинку. — Сестра, конечно, не так страшна, как кузен, но лишь в сравнении с ним. А сама по себе она та ещё язва. Не зря же признанная мастерица всевозможных ядов. Любого уморит, если захочет. «Значит… Маринья заставила его прийти сюда», — поняла Мэв. Она скорчила кислую рожицу и скрестила руки на груди. — Явился, чтобы отговорить меня? — А то я не понимаю, что это бесполезно, — отмахнулся Лестеро. — Мэвель Улькарин упрямее любого барана. — Хочешь отговорить Клавируса помогать мне? — мрачно уточнила Мэв. Угроза выглядела вполне реальной: Алый Поэт в глазах её молодого наставника был непререкаемым авторитетом. А ну как Клавирус не захочет портить отношения с кумиром ради неё? Лестеро оглянулся на имперца. Тот уже закрыл дверь и теперь наблюдал за ними со смесью опаски и любопытства. — Ещё один барашек. Пыжится стать первым в очереди на заклание у одного матёрого волчары, которому всё это, — Лестеро развёл руками, указывая на комнату, — придётся не по вкусу. — Далемар знает, что я учу песню, — тут же буркнула Мэв. — Знает, что учишь её с ним? — чуть ехидно уточнил Лестеро, указав пальцем в бархатной перчатке на Клавируса. — Мы с Мэв добрые друзья, — тут же отозвался Клавирус, задирая подбородок. — Она обратилась ко мне за помощью, и я не отказал. В этом нет ничего предосудительного. — Ты с Далемаром лично знаком? — Лестеро склонил голову набок, словно наблюдал за ними как за неразумными зверушками. — Нет. — Молись, чтобы дальше так и оставалось. Лестеро тут же повернулся к Мэв, поднял со стула плащ и заявил: — Собирайся, дорогая невестка. Пойдём к нам домой. И захвати песню, которую собралась учить. Я передумал насчёт наставничества и беру его на себя. — Нет, — возразила Мэв. Лестеро уже накинул плащ на плечи, но, услышав этот ответ, заметно опешил. Впрочем, почти сразу пришёл в себя и принялся возиться с застёжкой. — Это не обсуждается, невестка. — Ещё как обсуждается, — возразила Мэв, упрямо надув щёки. — Я тебе не доверяю. — Вот так заявление. — Лестеро вскинул руку в театральном жесте. Плащ тут же соскользнул с одного его плеча. — Мэвель Непостоянная. Вчера ещё умоляла меня… — Просила, — сурово поправила Мэв. — Ты отказал. Привёл вполне обоснованные доводы. Я их приняла. Спасибо, можешь идти. И не надо делать из моего мужа гневливого ревнивца — Далемар мне доверяет. — Настолько доверяет, что аж соглядатая приставил, — не удержался от очередной шпильки Лестеро. — Перед дверью библиотеки этот кот вынырнул из ниоткуда и сдёрнул с меня капюшон. Это было унизительно, к слову. — Кажуро мой охранник. У Далемара много врагов. «Например, ты», — добавила она уже про себя. Лестеро словно услышал последнюю фразу. Так и не поправив плащ, он подбоченился и вновь огляделся. — Пам-парам, — пропел он и повернулся к Клавирусу. — Юноша, положа руку на сердце, как вы оцениваете свои шансы подготовить мою невестку к выступлению перед двором в такой срок? — Мэв очень талантлива, — прокашлялся Клавирус. — И я сделаю всё от меня зависящее… — Я задал конкретный вопрос. Клавирус замялся и смущённо посмотрел на Мэв. — Говори как есть, — произнесла она. — Шансы малы, — признал он. — А ты не так безнадёжен, как показалось сначала, — довольно отметил Лестеро и тут же перевёл внимание на Мэв. — Дражайшая невестка, дело серьёзное, поэтому обойдёмся без любезностей. Ты поёшь как пастушка. Наш знаток бычьих повадок не даст соврать. Он вновь ткнул пальцем в сторону Клавируса. Тот смолчал. Мэв надулась ещё сильнее. — А императорский двор стадо напоминает только своим скотством. Любая помарка — и тебя поднимут на смех. Вернее, поднимут на смех именно тебя. Извини уж, но твой муженёк сидит в печёнках у каждого встречного и поперечного в этом городе. Сделать так, чтобы у них не осталось ни единой возможности это сделать, под силу разве что гению. И какое счастье, что такого пару часов назад постигло озарение. Лестеро принял настолько горделивую позу, что Мэв едва не пробило на нервный смех. — В виде Мариньи? — не удержалась она. — Ну врать не буду, я противился, но она замахнулась на меня перегонным кубом, — уточнил Лестеро, ни капли не обидевшись на шпильку. — И это сработало. Лестеро поднял ладонь, а вторую руку положил на сердце. — Клятвенно обещаю не вредить тебе. От этого зависит наша семейная репутация. Но коль ты мне не веришь, твой второй наставник может присутствовать при наших занятиях. — Он мой первый наставник. Это замечание заставило Лестеро тяжело вздохнуть, но спорить не стал. — Покажи, что ты собралась петь. — Он протянул руку. Поколебавшись, Мэв всё же отдала ему лист. Он бегло пробежался взглядом по строчкам. — Ля минор… Вступление поётся акапелла? — Да. Я так задумал. — Клавирус наконец приблизился к ним. — Непростая партия, — признал Лестеро. — Но слава Предкам, что не «Я не вернусь». Каждый год её горланит половина конкурсантов. И все как один нещадно фальшивят. Мэв невольно вспомнила, что почти те же слова уже слышала от Клавируса. — Завтра, сразу после того как проснётесь, жду вас обоих у себя. — Лестеро вернул листок Мэв. — Тебе задание, невестка: выучи текст так, чтобы от зубов отскакивал. И попроси вашу повариху приготовить тебе сырые яйца. Штуки три, не больше. Слегка подогретые. Больное горло нам сейчас нужно меньше всего. Больше ничего не ешь, иначе голос охрипнет. Лестеро повернулся к Клавирусу. — А для вас, юноша, у меня другое задание: хорошенько подумайте о последствиях своей помощи. — Он сделал паузу. — Ни мой кузен, ни ваш дядя Гай этому альтруизму не обрадуются. Совсем. Последствия могут оказаться весьма неприятными. Затем он вновь посмотрел на Мэв. — Дорогая невестка, позволишь проводить тебя до Мартин-Плаза? Скоро ужин. Лучше провести его в особняке дядюшки, чем здесь.***
Далемара Мэв отыскала в его кабинете. Он сидел над бумагами и что-то сосредоточенно читал. К столу он так и не спустился, зато велел Навари принести ужин прямо сюда. То, что вместо горничной с тарелками появилась жена, Далемар воспринял совершенно спокойно. — Как прошёл день, дорогая? На этот раз он опередил её с вопросом. Подойдя ближе, Мэв поставила поднос перед ним. Далемар даже не отвёл взгляда от свитка, словно в нём был записан секрет его победы на предстоящих выборах. — Лестеро согласился меня наставлять, — без обиняков призналась Мэв, оглядываясь. Второго стула здесь не было. А садиться на кушетку ей не хотелось: тогда она видела бы лишь спину мужа. — О как, — с деланным удивлением произнёс Далемар. — Думаю, Маринья его заставила. Она говорила с тобой? — Угу. Мэв переступила с ноги на ногу. — Мы встретились сегодня в городской библиотеке, — продолжила она. — Я попросила Клавируса Палания стать моим наставником. Ещё до того, как Лестеро вызвался помочь. Теперь они оба будут заниматься со мной. В доме Циаранов. И это Далемар воспринял спокойно. Потёр переносицу и ещё внимательнее уставился в свиток. — Я буду петь от лица возлюбленной Гаридана. Песню сочинил сам Клавирус. Она хорошая и наверняка заинтересует императрицу. — Угу. И всё? Мэв рассчитывала на более яркую реакцию. Ревность Далемара походила на огонь, играть с которым было чревато ожогами. Но, если честно, сейчас даже вспышка гнева успокоила бы её сильнее этого нарочитого штиля. — Что ты сказал Маринье? — Правду, — отозвался Далемар. — Это выступление важно для нас обоих. Если получится — замечательно. Не получится… Что ж, ты получишь ценный опыт. Кстати, в комнате тебя ждёт новое платье. Пошито специально для бала. Цвет не твой любимый, зато хорошо сочетается с тем нарядом, который надену я. — Опять траты, — выдохнула Мэв. — После этой авантюры я останусь без средств. И сотня-другая септимов уже ничего не изменит, — спокойно заметил Далемар. — Примерь платье сегодня. Если потребуется подогнать его по фигуре — скажи. На балу ты должна выглядеть безукоризненно. — Хорошо. Она замялась. Огляделась — в кабинете не изменилось ничего. — А если императрица не захочет мне хлопать? — с опаской озвучила свой главный страх Мэв. — Мне тревожно. — От выступления в любой момент можно отказаться. — Но я хочу помочь тебе. — Она опёрлась ладонями о стол. — Как вообще идут дела с выборами? — Астарота сегодня арестовали за организацию незаконных боёв, — будничным тоном сообщил Далемар. — Желанное кресло освободилось, и Гренавил дал имперской братии понять, что хочет видеть в нём меня. Естественно, Калинус тут же развонялся, как протухшая рыба. Принялся разыгрывать карту с тем, что я якобы прикончил имперского стражника, пристававшего к тебе в темнице. Но доказательств не предоставил. Этот выпад даже сыграл мне на руку. Нас с тобой сейчас бурно обсуждают. Силдж пытается уговорить талморских прикормышей выдвинуться против меня, но времени осталось слишком мало. Да и Калинус успел наградить меня такой паскудной репутацией, что желающих исчезнуть без следа пока не нашлось. А вот Гай Паланий, наоборот, резко сбавил пыл. Теперь, когда Астарот выбыл из игры, их вечное противостояние за контроль над Ареной складывается в его пользу. И знаешь, этот ушлый засранец как-то очень быстро забыл о нанесённом его брату оскорблении. — Звучит обнадёживающе, — признала Мэв. — Индомарин не передумал голосовать за тебя? Далемар заметно насторожился, но всё же ответил. — Особого выбора у него нет. Но после сделки он непременно постарается подложить мне свинью. Вот увидишь. — Да, если ты отдашь ему весь компромат на Оливин, он точно отыграется, — мрачно заметила Мэв. Далемар наконец поднял взгляд от свитка. На лице читалось неподдельное удивление. Мэв лишь махнула рукой. — После твоего визита к ним Оливин прибежала жаловаться Лестеро, а тот всё рассказал мне. Думал, я не пойму, что ты оставил ту книгу как страховку на случай мести со стороны Индомаринов. — Так и есть, — признал Далемар. — Но лучше бы ты сказала об этом вчера. Нужно срочно закрыть рот обоим нашим голубкам. О том, что мне есть чем надавить на Мейлосира, мои противники пока не знают. Если это изменится, Силдж сменит тактику. И, надо признать, сможет здорово мне напакостить. — Прости. Я совсем упустила это из виду, — тихо сказала Мэв. Отложив свиток, Далемар вздохнул, открыл ящик стола и достал склянку с зельем. Откупорил её и сделал несколько глотков. Мэв наблюдала за этим с тревогой. С одной стороны — то, что он принимал лекарство, успокаивало. С другой — она прекрасно помнила, чем могла закончиться чрезмерная любовь к зельям. — Тебе нужно поесть, — заметила она, когда он допил содержимое пузырька. — Нет времени. Далемар поднялся из-за стола. — Нужно пройтись и закрыть брешь. — Ты пойдёшь к Индомаринам сейчас? — удивилась Мэв, взглянув в окно. — Уже ночь. — Пока книга и список саммерсетских стрелков у меня на руках, я могу открывать им дверь с ноги в любое время, — ответил Далемар, беря трость. — Хотя сейчас дражайшая Оливин прячется от меня в другом месте. И наивно полагает, что я о нём не знаю. Кстати, думаю, там же будет и кузен. Если начнёт дерзить… Возможно, завтра окажется чуть более помятым, чем обычно. Но раз уж он теперь твой наставник, постараюсь не слишком его ломать. Мэв вздохнула, размышляя, правильно ли поступила. Нет. Правильно. Далемар имел право знать обо всём, что могло разрушить его планы на избрание. Это вопрос жизни и смерти. — Больше тебе нечего мне сообщить? — спросил он, пристально на неё посмотрев. Мэв задумалась. — Нет. Разве что Клавирус говорил, что Гай Паланий сейчас занят делами Совета, Ареной и охотой. А ещё, кажется, совсем разочаровался в племяннике как в наследнике. — Хм… Стоя возле стола, Далемар едва слышно стукнул тростью об пол. Он явно обдумывал её… доносы. Мэв стало гадко. Вот и всё. Она окончательно превратилась в шпионку. Пусть и ради семьи. Это хоть немного оправдывало её в собственных глазах. — А как дела с Мариньей? — спокойно спросил Далемар. — Зачем она вообще явилась в библиотеку лично? — Она заказала книги по алхимии, — ответила Мэв. — Мы встретились случайно. — Знаешь, сестрица ведёт себя странно, — заметил Далемар. — За всё время, что живёт в этом городе, она не получила ни одного письма ни из Хай-Рока, ни из Бравила. А ведь раньше сёстры постоянно переписывались. Такое затишье выглядит подозрительно. — Тебе видней. Спрашивать её о причинах разлада я не буду, — заверила Мэв, вспомнив его прежние наставления. — Но понаблюдаю. И снова кольнуло чувство вины, которое тут же заглушило суровое: «Так надо». — Будет не лишним. И не переживай. Лестеро не поймёт, откуда я узнал про жалобы Оливин. Я знаю, как это обыграть, — деловито сказал Далемар, обходя стол. — Завтра веди себя как ни в чём не бывало. Но слушай их болтовню внимательно. Лестеро придурок, так что можешь как бы между прочим спросить его про сестёр. Особенно если подвернётся удобный случай. Но только когда Мариньи нет рядом. При ней даже не заикайся. — Хорошо, — отозвалась Мэв, пытаясь проглотить горечь. Он остановился рядом вполоборота. Но не коснулся её. — Примерь платье и ложись спать. Перед нами финишная прямая. Нужно быть во всеоружии.
