Осколок керамики.

      Лава лениво течёт с потока, растягиваясь по пути. Такая вязкая на вид, как мёд, пожалуй, но намного более плотная и, конечно, обжигающая. Плавно течёт, не торопится, а черные каменные прожилки своим ленивым движением даже убаюкивают в какой-то степени. Такой медитативный эффект, как ни странно, оказывает положительное влияние на сидящего напротив горящей стены парня — мысли того перестают носиться в голове, чем-то напоминая напуганных диких лошадей, сам блондин успокаивается и начинает дышать ровнее — грудная клетка мерно вздымается на вдохе, замирает на несколько секунд, чтобы после медленно опуститься. Клэй изломано усмехается тому, как забавно звучит его ситуация. В этой камере его пытали, её стены слышали его болезненные крики и тихие мольбы, этой оградой закрывали от свободы и спасения, а он все равно приходит сюда и вдыхает запах горелой плоти и крови, который впитался в окружение, стал частью тюрьмы. Впервые в голову приходит вопрос: что с ним не так? Должно быть что-то ненормально в самой сущности человека, чтобы он успокаивался, пока находился в месте своих пыток. Куда делись паника и страх, присутствовавшие у него первое время?       Клэй тихо выдыхает, прислоняясь к горячей стене и прикрывая глаза. Пальцы зарываются в пшеничные волосы, свободные от лежащего на полу шлема, и поэтому отлипшие ото лба. Не то, чтобы ситуация критичная, но Дрим не может не признать, что план свернул слегка не туда. Конечно, он и не ждет, что все будут плясать под его дудку и идеально следовать предположениям блондина — Клэй знает себе цену и прекрасно понимает — он недостаточно гениален, чтобы просчитать каждый шаг, каждое движение участников его сервера, но… Уилбур действительно реагирует на Дрима иначе. В поезде тот был счастлив освобождению из заточения в лимбо, кажется, это можно назвать состоянием какой-то эйфории. Неужели экс-президента отпустило? Досадно. Блондин морщится и берет в покрытые свежими шрамами и ранениями руки шлем с фиолетовым переливом, крутит тот в руках. Щурится, как будто высматривая что-то и снова длинно выдыхает.       Уилл так просто не станет отдавать долг. Конечно, несмотря на диски и ту идиотскую книгу и Томми, и Уилбур всё еще могли быть пойманы на крючок, но эта выходка со стороны Сута явно подорвала, — или скоро подорвёт, — тщательно выстраиваемый в голове Иннита образ психопата-манипулятора, способного сделать с парнем что угодно. То есть, — Дрим кладет локти на колени и откидывает голову к стене, закрывая глаза, — он все еще может сделать с Томми что угодно, у него всего лишь отобрали диски, которые все равно отжили свое, однако сам факт такого наглого обрезания нитей явно придаст этому балбесу уверенности в своей безнаказанности. Да, немного, но придаст, и это плохо. Блондин сжимает зубы до почти неслышного, но болезненного скрипа, понимая, что сорвавшийся с крючка Уилбур и вяло брыкающийся Томми складывают не самые лучшие условия для продолжения плана. Он должен был это предусмотреть, а теперь, пусть трагедии и не случилось, ему придется придумать, как исправить ситуацию. Дрим устало моргает и, опираясь на колено, отталкивается от стены, захватывая указательным пальцем вновь отложенный шлем и надевая его себе на голову. Стоит уходить отсюда. Скорее всего несносный подросток рассказал одному из своих друзей или знакомых, где находится Дрим, а новости на СМП разлетаются со скоростью ветра — в шепоте деревьев, в шелесте травы и жужжании насекомых, в танце ветра и щебете птиц. Слухи проносятся через каждую постройку и вещь в этом мире, прежде чем они достигнут чужих ушей или глаз, так что… Дрим дергает рычаги, двери с режущим скрежетом раздвигаются. На железе тут и там оставлены царапины, где-то видна ржавчина. Бывший заключенный осторожно перешагивает через порог и проходит дальше, игнорируя небольшие тюрьмы для других людей. Тут никого больше не осталось, но ощущение взгляда так и не пропало — словно несуществующие люди в глубине тьмы камер рассматривают каждую его клеточку, каждый сантиметр его кожи. Дрим спешно проходит коридор, сворачивает ко входу. Он спешит сквозь проход Надзирателя, где обычно ступал только Сэм. Кажется, будто он слышит мерные шаги старого друга, его хриплое дыхание сквозь маску и видит облачка пара, что, несмотря на жару, испускает противогаз.       И вот, взгляду предстает просторная комната с кварцевыми колоннами в ионическом стиле, темная стойка с кафедрой — на той даже осталась копия соглашения, которое подписывали все посетители. Дрим подходит к ней и мягко касается пергамента пальцами — бумага не состарилась, да и когда ей успеть? Но она уже не пахнет так же свежо, как наверняка пахла при создании. Протерев бумагу меж пальцев, Клэй взял ее в руки и с хлопком закрыл, положив на столешницу. Пошарив в инвентаре, блондин достает нож, лежавший в коммьюнити хаусе, и начинает вырезать на мягкой кожаной обложке своё имя — «Дрим». Он мог бы попробовать записывать свои мысли на бумагу, чтобы обдумывать их за время своего добровольного изгнания, а исписанные страницы он потом все равно вырвет. Именно с этой мыслью Клэй довольно мурлычет себе что-то под нос да кладет книгу в сумку на плече.       Странно, что сюда еще никто не пришел. Где же вся та орава, что пыталась остановить его побег? Неужто они до сих пор не знают? Как странно… Дрим спешно поправляет броню и ступает к выходу. Резко оглядывается, придерживаясь стены. Вокруг пусто — только вдали он видит какую-никакую, но оживленность в городе. Горожане либо не в курсе, что вроде-как-главный-преступник-сервера на свободе, либо их очень тщательно охраняют другие, поэтому, что ж.       Если Дрим хочет подумать в одиночестве и не хочет быть пойманным — в городишке ему нет места.       Не то, чтобы он планировал. Зеленоглазый парень направляется в противоположную сторону, скрываясь в тени, прячась, стоит только заслышать разговоры неподалеку. Ветви кустов с удовольствием утягивают его в свои объятия, а тень от моста мягко укутывает парня, скрывая его от чужих глаз. Мелкими перебежками Дрим движется вниз по улице и умудряется покинуть территорию почти незамеченным — разве что буквально на финишной прямой слышит далекие голоса и для перестраховки решает спрятаться за углом здания. Пара подходит ближе — и Клэй бледнеет, когда понимает, кто идёт сейчас мимо. К горлу подкатывает тошнота, живот скручивает невыносимой болью, когда до ушей доносится высокий голос с мексиканским акцентом. Эмоции и страх настолько сильно перевешивают все остальные чувства, что Дрим не слышит, просто не может услышать за оглушающим сердцебиением шипение крипера.       Бабах. Бывший заключенный издает короткий вскрик, когда справа раздается грохот, а в воздух взлетает земля, и осколки камней падают ему на голову. На месте, где недавно стояла пара сундуков, теперь находится неглубокая яма и горка пороха, быстро разносимая ветром. Блядство. Блядство. — Что это было? — громко, чтобы слышал даже таинственный незнакомец, кричит Квакити. В его голосе слышится нотка паники, и это чуть-чуть, совсем немного, успокаивает его натянутые до предела нервы. Алекс точно так же боится, верно. Точно. Он не паникует, все хорошо, — Не время для шуток, — до Клэя доносится звон оружия и щелканье зажигалки, — Если вы не ответите, мы будем вынуждены напасть.       Сколько же мыслей проносится в чужой голове сейчас. Дрим сглатывает, проводя рукой по щеке и чувствуя, как тело начинает колотить от страха, как чистый ужас начинает течь по венам, лишая сил и разума, красными буквами выписывая лишь слово «ТРЕВОГА!». Ещё один голос доносится до него как из-под воды, но блондин его уже не слышит. Шаги уверенно приближаются, ноги внезапно подкашиваются от воспоминаний.       Шаркающие шаги эхом разносятся по камере. Дрим видит только черные сверкающие пятна, — предположительно, обувь, — с матовыми пятнами — явно от крови. Ноги двигаются туда-сюда в ожидании, когда Сэм откроет проход. А может и просто двигаются… Хотя почему бы Квакити двигаться, он же не любит так делать? Обычно мексиканец просто стоит у входа и терпеливо ожидает. Клэй вообще слабо соображает, да и сейчас не до анализа этого еблана — ему, помимо прочего, только что вырвали правый глаз, и вся энергия направлена только на то, чтобы подавить вырывающиеся из глотки вопли боли и слезы. Дрим трясущимися руками придерживается за рану, пытаясь остановить поток крови, застилающий взор, затекающий в нос, в глотку, заставляющее захлебываться и кашлять в попытке избавиться от привкуса железа, впитавшегося во внутренности. — Око за око, — посмеивается Квакити, когда до слуха Дрима доносятся звуки работы редстоуна и его клетка открывается, выпуская дрессировщика прочь от раненного хищника. Мерные постукивания, лифт перемещается туда и обратно, лава опускается и отделяет Заключенного от остального мира.       Дрим знает, что они слышат его, знает, все знает, но сил сдерживаться больше нет. Боль в глазнице становится невыносимой, болит тело от вечных ран и порезов, оставленных зачарованным топором и мечом, болит отрезанное ножницами ухо и сломанные пальцы.       И впервые за долгое время Дрим, срывая голосовые связки, кричит.       Оклик не дает времени на подумать. Всплывшие воспоминания уничтожают даже намек на рациональное мышление — Клэй срывается с места и молнией пробегает мимо Сапнапа с Квакити, что, не ожидавшие такого, несколько секунд просто пытались осознать, что произошло и лишь потом побежали за ним. — Дрим, стоять! — зло рявкает Ник, но это лишь подгоняет блондина. «Покинь эту тюрьму, и ты — труп». «Я превращу твою жизнь в Ад на Земле». Дрим прыгает с моста и приземляется прямо в озеро неподалеку — вода неприятно холодит тело, но сейчас ему так сказочно плевать на это. Глубокий вдох, и звуки резко заглушаются, стоит только ему нырнуть вниз. Смутные оклики уже не кажутся настолько пугающими, а озерная вода отрезвляет, возвращает здравый смысл и логическое мышление хотя бы в какой-то степени. Дрим достает трезубец, который совершенно недавно получил от Панза, и, всплывая совсем чуть-чуть, взлетает вверх, оглядывает цепким взглядом окружение. Мгновение — трезубец исчезает в зеленом свечении, прячась в инвентарь, а на его место падает мутная изумрудная сфера — Жемчуг Края. Ещё мгновение, и она летит за горизонт, превращаясь в точку, а после и вовсе исчезая среди деревьев.       Вихрь фиолетовых частичек вокруг, прежде чем Дрим, покачнувшись, обнаруживает себя стоящим на жухлой, присыпанной еловыми иголками траве в тайге. Крики ещё слышны ему, поэтому парень прыгает в одну из небольших пещер и, используя свою кирку с мягким блеском шелкового касания, прячется в одном из ответвлений, закрывая проход за собой. Секунды плавно перетекают в минуты — шаги все ближе, но все еще на достаточном расстоянии. Клэй почти не дышит, когда пытается спуститься чуть ниже. — Скорее всего он побежал дальше. Позвони Сэму, — обеспокоенно вперемешку с раздражением кричит Квакити и получает невнятную фразу от Ника, находящегося прямо, блять, над Дримом. Ему срочно нужно спуститься ниже — парень просто не видит, что происходит в правой части, поэтому если там снова стоит крипер — ему крышка. Паника царапает мозг некроманта, толкая его в спину, дыша в затылок, крича, чтобы тот бежал, бежал, бежал без остановки, но в этот раз здравый смысл на стороне администратора, и блондин осторожен так, как не был осторожен на Мэнхантах.       Голоса начинают отдаляться, и Дрим прижимает щит ближе к груди, медленно успокаиваясь, чувствуя, как спокойствие охватывает его. Почему он так распаниковался? Квакити в пять раз хуже него в сражениях. Сапнап? Сапнап слишком вспыльчив и сентиментален, вряд ли он убил бы Клэя сразу. Так чего он испугался? Почему один только голос Алекса устроил в нем этот взрыв ужаса? Дрим резко останавливается, играясь с этой мыслью как с пазлом. Действительно, почему? Он думал, что привык к этим воспоминаниям, пока ночевал в Пандоре. Блондин потирает подбородок, но все же продолжает спуск в полной тишине, наконец-то переводя дыхание.       И, определенно, именно спокойствие стало причиной того, что Клэй вздрогнул на кудахтанье, да-да. Он совершенно не натянут как струна. Не-а. — Эм… — Дрим опускается на корточки, когда видит маленького цыпленка, одиноко стоящего на островке земли в полной темноте. Юноша манит птицу рукой и вытаскивает из инвентаря пару семян, — Привет? — Птенец смешно склоняет голову к плечу, недовольно кудахчет, но подходит к человеку, быстро склёвывая корм. Человек усмехается и тянется погладить животное по макушке, но то опасливо отскакивает, на что получает лишь понимающее хмыканье от бывшего заключенного.       Существование цыплёнка вообще напрягает Клэя. «Почему?» — спросит любой адекватный человек и получит простейший ответ — он один. То есть, эм, это не первый раз, когда юноша видит птицу глубоко под землей, где ее, по идее, не должно быть, но вот что странно — Дрим под землей уже минут десять, но за это время к нему не подошел никто. Зомби? Нет. Скелет? Ничуть. Крипер, чтоб ему пусто было? Если бы! Абсолютная тишина в абсолютной темноте.       Лишнее движение рукой, и огонь факела отражается от маленького золотого диска на шее курицы. Бормоча успокаивающие слова себе под нос, Дрим медленно тянется к ошейнику, поначалу скрытому белоснежными перьями.       «Попугай.»       Клэй сжимает губы в тонкую полоску, только чтобы издать негромкий смешок. Кто в здравом уме называет курицу попугаем? О Прайм! Это забавно, он должен признать, но проблему не решает. Что если это курица-мутант, и она съела мобов вокруг? Глупая мысль, он знает, но назвать цыпленка попугаем тоже не очень умно, знаете ли!       Пару секунд они стоят в тишине и просто смотрят друг на друга в растерянности.       Внезапный ветер врывается в пещерку, мягко оглаживает шею Дрима, ласково треплет каждую прядку в волосах и обволакивает парня невесомым одеялом. Зеленоглазый заметно хмурится, когда факел потухает, заполняя маленькую пещерку дымом и запахом сгоревшей ткани. — Что за… — щелканье зажигалкой не помогает — она тоже потухает, стоит только искре образоваться меж кремния и железа. Ветер как будто злится, когда Клэй применяет попытки вернуть себе свет. Но это же невозможно. Откуда здесь вообще ветер?       Дрим шипит сквозь зубы и вскакивает с земли. Хорошо. Он просто привыкнет к темноте и найдет выход отсюда. Клэй подходит к камню, рядом с которым сидел, и оглаживает рукой шершавые стены, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Рубцы и кожа попеременно встречают камень, создавая ощущение какого-то непривычного, несколько неестественного рельефа. Ощущение, будто что-то выцарапано, но, во-первых, здесь некому и нечего царапать, а во-вторых, он все равно не узнает — света-то нет.       Несколько раз он моргает, чтобы окончательно привыкнуть к мраку и встает, потягиваясь. Беглый осмотр при свете ничего не дал, из чего блондин делает вывод, что и в темноте это мало что даст и, как ни странно, ошибается — стоит только выйти на развилку проходов, как Дрим краем глаза замечает слабое свечение. Мягкий фиолетовый блеск и, как ни странно, источником ветра оказывается именно это ответвление. И чем ближе к таинственному свету, тем сильнее бьют в спину потоки воздуха, тем тише окружение.       Клэй соскальзывает с камня вниз и замирает с открытым ртом — впервые даже под маской настолько ярко проявляя эмоции. Прямо перед ним оказывается гигантская расщелина с тем самым светло-фиолетовым свечением. Дрим делает осторожный шаг ближе, но нога опасно соскальзывает, и блондин решает остаться на месте, а не лезть в самую гущу. — Что ты такое? — нервно усмехается блондин. Расщелина не похожа на портал в Незер — то свечение более… жесткое, если можно так выразиться, оно темнее и уж точно не всасывает тебя внутрь. А еще для образования портала нужен обсидиан, а это, — насколько мог видеть Дрим, — существовало в камне, было им полностью окружено и, кажется, даже не имело в себе других блоков.       Любопытство начало поднимать голову в груди юноши — похожее чувство было, когда они с Панзом впервые протестировали книгу Возрождения. Такой же адреналин, такое же волнение. Сама расщелина завораживала, оказалось крайне тяжело отвести взгляд. Дрим мотает головой. Ну и наваждение. Ему стоит выбраться отсюда, он может просто запомнить координаты, верно?       Эхо, впрочем, позволяет понять, что переждать где-нибудь не получится — он опять слышит голоса Квакити и Сапнапа, но теперь уже вместе с Сэмом и, кажется, Антфростом. Они бы ещё Бэда захватили, черт их дери. Дрим выдыхает и уже достает кирку, как до его ушей доносятся более внятные, оттого более пугающие обрывки: «Компас указывает…», «…в Оверворлде…».       Который раз за день кровь стынет в жилах? Неужели они просто не могут оставить его в покое?!       Дрим разочарованно стонет, закрывая лицо руками. Он даже не успевает сбежать в Незер — они догонят его в два счёта. Затравленный взгляд возвращается к расщелине, а с губ срывается отчаянное мычание. Он не хочет туда лезть. Это место не исследовано нормально, вдруг он просто умрет? Мало ли кто и как это построил. Он не может рисковать своей жизнью, это слишком опасно даже для Клэя и… — Оу Дри-и-им! — напевает Алекс, сука, Квакити, и Дрим откровенно забивает на то, что он только что напридумывал. Серьезно, перед ним два варианта — гарантированная и не гарантированная смерть, а он не идиот, — Тебе некуда бежать! — О, мы посмотрим, Квакити! — насмешливо, — как он сам думает, — кричит в ответ Дрим, но голос парня предательски срывается, когда, стоит первому звуку сорваться с его губ, топот ног становится громче и быстрее.       Дрим, как обычно это бывало на Мэнхантах, поддается драйву и, отталкиваясь от чуть скользкой поверхности пещеры, молнией влетает в расщелину. Та удовлетворительно булькает и, несколько раз мигая, потухает.

***

— Что с компасом? — Антфрост обходит Сапнапа, очерчивая хвостом круг вокруг черта. Тот трясет инструмент, постукивает по нему, матерится, но сделать ничего не может, — Поломался? — Только что работал! — неверяще вскрикивает черноволосый, начиная буквально дымиться от раздражения. Антропоморфный кот сочувствующе хлопает хвостом по чужому плечу и смотрит на озадаченных Квакити и Сэма. И если последний изучает странную, абсолютно пустую расщелину в стене, то Алекс откровенно бесится: — Я клянусь, только что слышал его отсюда! — шипит гибрид утки и пинает один из совсем мелких камушков, лежащих на земле, выдыхает и с некой надеждой смотрит на Ника, — А никак без компаса нельзя? — Ну, если ты хочешь поискать по всему миру, — зло огрызается Сапнап и достает из инвентаря несколько блоков обсидиана, — Скорее всего он пошел в Ад. Там компас заработает. У кого-нибудь есть зажигалка? — юноша оглядывает своих сотоварищей, но не видит и намека на нужный ответ. Сапнап раздраженно выдыхает облачко дыма — оно мягко поднимается вверх, растворяясь у потолка, — Окей, ладно. Пойдёмте искать.