Алым росчерком по бледной коже

      Город лениво гудит в сегодняшний жаркий денек. Солнце щедро заливает ярким светом округу, что становится даже душновато. Но, возле небольшого фонтана, весело шумящего и обдающего прохладными брызгами резвящуюся малышню, довольно-таки шумно. То тут, то там раздается смех, сверкают улыбки, радостно чирикают птицы. Задорно переговаривается оживленная очередь возле палатки с мороженным. Так что, несмотря на жару, в парке царит непринужденная и умиротворяющая атмосфера.         Аня Форджер как всегда немного опоздала, но кто же знал, что новая серия Бондмена окажется такой интересной? Теперь же лавируя через бурный поток прохожих, девушка надеялась, что Сай-он будет не слишком сильно ворчать. Одной рукой она придерживает подол светлого сарафана на тонких бретельках, а другой прихватывает краешек соломенной шляпки, чтобы та не слетела с розовых кудрей из-за быстрого бега. Остановившись перевести дух, все же спорт и Аня не слишком совместимые вещи, оглядывает округу и наконец, замечает сидящего на скамейке Дэмиана с самым что ни на есть недовольным выражением лица. Сай-он такой Сай-он.       Пока он не замечает ее, девушка проворно подкрадывается к нему сзади и прикрывает мягкими ладошками глаза. — Угадай кто? — шепчет Аня, обдавая теплым дыханием чувствительную кожу возле самого уха.        Пусть Дэмиан выглядит довольно-таки невозмутимым, но это только снаружи. Его внутреннее «я» в буквальном смысле вопит от счастья, стоит только возлюбленной появиться в паре метров его зрительного диапазона: солнце светит ярче, цветы благоухают сильнее и он становится менее раздражительным. Но этого, Дэмиан, конечно, не скажет, хватит и того, что от одного взмаха густых ресниц он готов совершить любую глупость. Даже посмотреть несколько эпизодов любимого Бондмена Ани, ладно, так уж и быть, сериал оказался не так уж и плох. — Ты опоздала, — с некой досадой бурчит юноша, скользя своими руками по ее, осторожно отведя маленькие ладошки. Хоть он и ворчит, а улыбка нет-нет и проскользнет на тонких губах. Нет, на милую сердцу коротышку совершенно невозможно сердиться. — Ну, прости меня, Сай-он, — тянет девушка, присаживаясь рядом и кладя голову ему на плечо, тая от невесомого поцелуя в теплую макушку. — Простишь? «Какая ты хитренькая Форджер, вот если бы ты по имени меня назвала, то может быть я и простил бы твою непунктуальность.»       Аня проводит подушечкой пальца по алым буквам своего имени, расположенных на его правой руке, она чуть наклоняется, заглядывая своими невозможно зелеными глазами с озорными огоньками внутри и в душе у него все переворачивается. — Ты простишь Аню… Дэмиан? — в ее мелодичном голосе звучит коварство, а сама она лукаво улыбается.        И вновь как по щелчку пальцев Аня Форджер вгоняет его в краску. Маленькая чертовка вертит им как хочет, сама того не осознавая. — Ладно, так уж и быть я тебя прощаю, — слегка надменно тянет Десмонд. — Иногда, мне кажется, что ты умеешь читать мысли.       На ее лицо набегает тень, Аня хмурится и чуть теснее прижимается к нему, тонкими пальцами поглаживая его руку. Вообще, как заметил Дэмиан, она довольно чувствительна к прикосновениям и ласково на них отзывается. — Аня умеет читать мысли, — на полном серьезе выдает девушка. — Ты верно шутишь? — Хорошо, подумай о чем-нибудь. «Ладно, Форджер, если ты и в правду телепат, то поцелуй меня.»       Аня рдеет и возмущенно глядит на него из-под загнутых ресниц. Она вертит головой, оглядывается и поддается вперед, быстро чмокнув его прямо в губы. — Можно было другое подумать, — дует губы девушка, слегка стукнув его кулачком по плечу.       А молчание меж тем затягивается. Пока Десмонд переваривает полученную информацию, изумленный ее поразительной способностью, Аня все больше киснет, боясь, что своим признанием оттолкнула его. — Ты теперь думаешь, что Аня странная? Да? — она дрожит и прячет глаза за челкой. — Теперь ты бросишь меня? — Что?! Какая глупость! Почему я должен тебя бросать? — Дэмиан наигранно возмущается, щелкая пальцем по маленькому носу Ани. — Наоборот, ты самая исключительная девушка на свете, Аня.       От хриплого мужского шепота сердце девушки сладостно жмется в предвкушении новых чувств и ощущений. Одной рукой Дэмиан прижимает ближе к себе Аню, а костяшками пальцев другой руки ведет по высокой изящной скуле, обводит остренький подбородок, заставляя девушку поднять голову вверх. Зеленые мятежные глаза сталкиваются с карими глазами юноши, в которых горит темное пламя. Пара тянется друг к другу, на секунду замирая, но непонятная магия влечет и губы их сливаются в поцелуе. Эфемерное прикосновение перерастает во что-то более чувственное, нежное и страстное одновременно. Они целуются так по взрослому, что от удовольствия сводит кончики пальцев.       Когда все заканчивается Аня застенчиво отворачивается, но не отстраняется, только сильнее стискивает в объятиях, словно хочет раствориться в нем. — Может, пойдем, прогуляемся, — она резко вырывается, спрыгивая со скамейки. — Там, вроде бы мороженное продавали… — Подожди, присядь. Хочу тебе кое-что отдать.       Форджер садится обратно и замечает небольшую коробочку, которую протягивает ей Дэмиан. Аккуратно приоткрыв ее, Аня обнаруживает изящную серебряную подвеску в форме бабочки на такой же тоненькой цепочке. Обсыпанная беленькими камушками, бабочка игриво переливается в солнечных лучах. — Это… это очень красиво, спасибо, — благодарит девушка, любуясь неожиданным подарком. — Поможешь?       Аня поворачивается спиной, откидывая и приподнимая розовую копну волос. Вздрагивает, когда холодный металл касается разгоряченной кожи. Дэмиан защелкивает замочек и оставляет легкий поцелуй на оголенном плече. Они встают и держась за руки медленно идут в сторону фонтана. Десмонд не отводит глаз от девушки, пока та дотрагивается до тонких граней подвески.       Он приметил украшение давно, да только сейчас осмелился подарить его Ане. Легкое и женственное, оно прекрасно подходило миниатюрной девушке. — Спасибо, Дэмиан, — еще раз благодарит она, едва ощутимо касаясь губами его покрасневшей щеки.       Она мягко смеется, видя его смущения, сжимает его крепкую руку. Аня радуется, словно ребенок, что они, наконец, преодолели себя: гордость, непонимание, обиду. И теперь просто счастливы.