Enemies to lovers

      — Ты мне объяснишь, почему у вас в группе все парни? — Артём спрашивал так, будто бы уже знал всё, но просто хотел удостовериться.       Марта молчала. Она не знала, что ему отвечать. Она больше волновалась за то, что тут нет Славы. Он бы её защитил. Но с другой стороны — зачем? Он не сможет ему противостоять. Артём — кремень, которого пробить на эмоции невозможно, а об ударить или серьёзно побить вообще речи не идёт. Марту сейчас беспокоила только безопасность любовника. Да, это смешно, думать надо о себе, но это бесполезно — она в любом случае получит очередную порцию побоев дома. Сейчас Артёму просто не хочется.       — Обсудим это всё дома, — он натянуто улыбнулся, потому что открылась дверь, где показался Гога и Алексей. Следом за ними шёл Коля, и только после него Артём вышел. Он был в ярости. Он был готов размозжить Бутусова об асфальт. То, что он крутит роман с его женой, сильно вредило его самолюбию и возможности влиять на Марту. Она совсем поменялась, и периодически попытки манипулировать оканчивались печально. Как только Артём нашёл дверь на улицу, он вышел почти в спину Вячеслава. И тут его накрыла новая волна ненависти.       — Ты чего? Весь красный как клоунский нос, — Слава решил быть радикальным и не подбирать слова.       — Ты ещё смеешь мне дерзить? — Артём схватил того за ворот куртки.       — Э-эй! Порвёшь — заставлю такую же купить! — Бутусов не на шутку удивился. У него даже из рук вывалилась недокуренная сигарета. Как только она коснулась асфальта, на щеку Бутусова приземлился увесистый кулак Артёма. У Славы даже на секунду потемнело в глазах, но он остался стоять, всё ещё вцепившись в руку оппонента. Почти сразу после первого удара последовал второй, а за ним и третий… Артём абсолютно выходил из себя.       — Как он посмёл, чёрт желтоволосый?! — бесился мужчина.       — Ты всё ещё уверен, что сможешь так долго? — Бутусов сжимал руку Артёма, которая держала того за ворот куртки, — Ты решил набить мне морду за Марту? — он усмехнулся.       — А ты что думал? Это моя жена! — оскалился тот.       — Боюсь, что ей придётся подвинуться, потому что у меня другой настрой, — мужчина подался вперед, скинув руку Артёма и толкнув его к стене, загадочно улыбаясь.       — Ты сейчас о чём, собака жёлтая?! — возмущался тот.       — Ты настолько всё делаешь круто, что это даже возбуждает, — Бутусов резко развернул того к стене и прошёлся рукой по шее до ягодиц.       — Что ты делаешь?! — Артём растерял всё своё бешенство, и оно превратилось в дикое смущение.       — Не кричи, я тебя прошу, — Бутусов зажал ему рот рукой и спустил с него джинсы, — Почувствуешь себя в шкуре своей жены. Вдруг ещё и поумнеешь, — он облизнул пересохшие губы и коснулся ими шеи мужчины.       — Ты конченый идиот, — еле пробубнил Артём из-под руки Славы, — Мы же на улице, — сказал тот нормально, поскольку Славе понадобилась вторая рука.       — Я знаю, и считаю, что ничего плохого не случится. Тем более, на улице темно, нам никто не помешает. Марта с ребятами, они за ней присмотрят.       — Ты точно урод, — цокнул языком тот и сразу же слегка вскрикнул, ощутив, как палец Бутусова проникает внутрь.       — Ты такая неженка оказывается, — он умилился, и сразу к первому прибавил второй, вслушиваясь в каждую надломанную нотку голоса партнёра. Слава не хотел растягивать прелюдию, да и сам так долго сдерживаться не в состоянии, поэтому наскоро размял Артёма. Освобождая низ от одежды, он сразу прислонился к мужчине, изнывающему от боли и холода. И только сейчас до Бутусова начало доходить, что он делает. Отступать нельзя, да и его уже точно тянет отыметь этого Артёма до потери сознания, чтобы он и не смел приближаться к Марте. Но в нём боролись два чувства — отвращение к мужу возлюбленной и… желание полюбить ещё и его? Звучит смешно, дико, абсурдно, но почему-то Слава воспринимал всё происходящее именно через призму этого желания. Он почти остановился и был готов отпустить Артёма, но возбуждение взяло верх. Вячеслав практически резко толкнулся в слабо растянутого мужчину и ощутил нечто равносильное первому свиданию с Мартой. В его голове всё было таким же — они оба где-то в номере занимаются этим под красное вино… Но это только казалось радужным. Слава не соображал самостоятельно над действиями, которые совершал. Под ним Артём разрывался, извергался по нескольку раз за пару минут и стонал так, как стонет не каждая девушка.       — Я тебе припомню это, собака жёлтоволосая! — прорычал тот сквозь стоны. Слава лишь усмехнулся и толкнулся сильнее, заставив Артёма почти крикнуть:       — Ты будешь умолять меня сделать это снова, я уверен, — он облизнул вновь пересохшие губы и расцеловывал тому затылок, пытаясь владеть собой внизу и действительно просто не разорвать его.

***

      — Их долго нет… А если Артём вообще убил там Славу?! — Марта впадала в отчаяние раз в пару минут, и Гога сразу же кидался её успокаивать:       — Слава может за себя постоять! Я думаю, они просто говорят о чём-то важном и всё. Слава скоро вернётся.       Марту бросало то в жар, то в холод. Артём был беспощаден в любой ситуации. Её он мог бить без зазрения совести. А ещё дрался за свой статус. Статус его жены не волновал мужчину. У него есть свой — ему хорошо.

***

      Вот только теперь его статус испортит огромное пятно в виде этого соития. Артёму, правда, это начинало нравиться. Он таял на органе Бутусова, которого сам же и назвал чёртом и клоуном. Да, он всё ещё не отказывается от этих слов, но теперь он может пересмотреть своё мнение об этом человеке. Он выглядит ничтожным, но способен на нечто подобное. Это пугало и радовало одновременно. Артём был в смятении.       — Нравится, солнышко? Я тебя не слышу, — раздался голос Славы где-то над мужчиной.       — Заткнись, клоун! Я тебе потом всыплю! — супруг Марты не терял нить своих действий.       — Ты всё ещё уверен, что сможешь ходить после такого? — удивился мужчина, — Не все девушки выдерживают, не говоря уже о мужчинах.       — Откуда тебе это известно? — Артём попытался взглянуть на своего насильника, но тут же его голова несколько сильно впечаталась в стену, а у толчков появились интервалы, из-за чего их сила поменялась. Это заставляло Артёма подстраиваться под этот ритм и стонать одновременно с ним.       — Ты чертовски хорош в этом! Жаль, что ты человек плохой, — вздохнул Слава, и, сделав финальный рывок, упёрся рукой в стену, поддерживая Артёма, дабы тот не свалился. Дыхание Бутусова сейчас походило на слабое рычание какого-нибудь животного из семейства кошачьих, когда они поймали жертву. В случае музыканта этой жертвой был Артём.       — Я тебя ненавижу… — шептал мужчина. Каждый звук дался ему тяжело — слабость накрывала его с головой.       — Я тебя тоже, поверь. Но тебе захочется этого ещё и ещё, — Бутусов оставил мужчину так стоять, а сам оделся и снова закурил.       — Ты точно чёрт жёлтоволосый, — Артём развернулся спиной к стене, одеваясь и стараясь нормализовать дыхание. Не успел он об этом подумать, как ощутил тёплую массу, стекавшую по ногам, — Ты что сделал, урод?!       — Ты разве не почувствовал? — Слава даже не выглядел уставшим или опустошённым. Улыбка на его губах стала лишь ярче, а глаз всё так же горел.       — Нет… — мужчина скатился спиной по стене.       — Ты такой невнимательный, — музыкант поставил супруга Марты на ноги, и тут же к ним выбежала сама супруга.       — Артём, как ты? — она участливо взяла его трясущиеся руки.       — Дома поговорим, — отрезал он и более менее твёрдой походкой пошёл к машине, уезжая с парковки концертной площадки.       — Что ты с ним сделал? — она обратилась к Славе.       — Ну… — Бутусов замялся, — Лучше тебе не знать. Да и вообще, я думаю, он тебе сам расскажет. Пошли, тут холодно… — он обнял девушку за плечи и, выкинув сигарету, завёл в дверь здания и они вдвоём пошли наверх, к остальным.