Стороны любви

Бильбо было холодно. Нет, не так. Почти каждую ночь, проведенную в Эреборе, он чувствовал, как превращается в сосульку. Не помогали ни ревущий камин, ни меховые одеяла, кажется, все, которые были в Одинокой. Единственный, кто мог спасти маленького хоббита, это Торин. Его любимый, огромный и очень теплый гном. Но Торин все еще оставался Королем-под-Горой. Ему нужно было восстанавливать разрушенное королевство, помогать своему народу вновь обустраиваться в нем, укреплять отношения с соседями, возрождать прежние союзы и налаживать новые торговые пути. Разумеется, ему помогали все, кто чем мог: Балин и Ори восстанавливали прежние договоры, заключенные с людским городом и королевством эльфов, племянники помогали разместиться возвращающимся на родину гномам. Сам Бильбо целыми днями бегал из одного конца Одинокой в другой с разными поручениями и каждый вечер валился с ног от усталости. Но уснуть он не мог из-за невыносимого холода. Каждый вечер ему приходилось дожидаться Короля, чтобы из беспокойной тревожной дремы провалиться в здоровый восстанавливающий сон. Однако, несмотря на всех своих советников, Торин был незаменим. Он возвращался в их покои поздно, порой даже на рассвете, и всего на пару-тройку часов, не более. И то лишь потому — Бильбо был уверен, — что знал: без его объятий хоббит не сможет отдохнуть. Бильбо вздохнул и перевернулся на другой бок, сжимаясь еще сильнее под тремя одеялами и медвежьей шкурой. Он не мог, просто не имел права отнимать Торина у его подданных. Но эй! Он и сам теперь в некотором роде его подданный и ему нужна помощь его Короля! «Надо будет при случае напомнить об этом Торину» — с улыбкой подумал он, но тут же вновь содрогнулся от пробирающего до костей холода. Но на следующий день Бильбо не смог найти Торина, как ни искал его. Король то уходил буквально за минуту до появления хоббита, то и в помине его не было. Поздно вечером грустный и подавленный Бильбо вернулся в их покои и с неприятным удивлением заметил королевскую меховую мантию, небрежно брошенную на кресло рядом с камином. Выходит, они с Торином снова разминулись. Едва не плача от тоски, Бильбо уселся в кресло и прижал мантию к себе. Она была теплой, словно Торин только что снял ее. От нее пахло им. И Бильбо вдруг стало тепло и спокойно, будто сам Торин оказался сейчас рядом, обнял, прижал к своему горячему телу. Бильбо сам не заметил, как уснул прямо в кресле, кутаясь в королевскую мантию и зарываясь носом в ее мех. Глубокой ночью сквозь сон он почувствовал, как чьи-то сильные горячие руки бережно поднимают его, а затем опускают на прохладные простыни. Через минуту эти же руки прижали Бильбо к такому же сильному и горячему телу, и хоббит снова провалился в сон, больше не тревожась, что ему придется мерзнуть.