Собственное сокровище

Прошло много лет с момента их первой встречи. Свежо воспоминание, как в тот роковой день они познакомились в кафешке на углу и после этого стали закадычными друзьями, выручая друг друга из передряг, и, в конце концов, стали парой. И вот теперь, вспоминая прошлое, сидя на мягком диване на кухне, Такемичи смотрит на загорелую спину, виднеющуюся из-под футболки своего любимого Кисаки, который стоит около плиты. Он недурно готовит, и поэтому в этой квартире роль повара достается нашему светловолосому банкиру в очках. На работе он весь такой серьезный и напыщенный — ходит и то и дело разбирает какие-то бумажки, что-то пересчитывает, ходит туда-сюда по банку и звонит олигархам и бизнесменам. О, Кисаки лучший работник банка, когда-либо работавший в нем. Но работа работой, а дом это дом. Здесь Тетта очень мягкий, добрый. И никогда не скажешь, что он когда-то хотел стать первым гопником в Японии, а уж тем более, что он хотел связать свою жизнь с финансами, хотя его ум это и позволял. -Слушай, когда у тебя следующий рейс? — поинтересовался парень у плиты, жаря два яйца. В сковородке весело потрескивало масло. -Во вторник, в 6.30 утра. До этого времени еще далеко, и я рад, что наконец могу побыть дома несколько дней рядом с тобой, Кис. Кисаки повернул голову к календарю, что висел рядом с холодильником в противоположном углу кухни. Там была отмечена жирным красным шрифтом дата: пятое июня. Парень томно вздохнул. Ему не хватало рядом Такемичи, который всегда может помочь и поддержать, а того времени между полетами было чертовски мало. Он потер переносицу. -Не так уж и много — всего 4 дня — отозвался обиженно он. -Хехе, я знаю, что ты по мне скучаешь — с этими словами Ханагаки встал и подошел со спины к любимому. Он ласково обнял его за талию и игриво прошептал на ухо — зато эти 4 дня я в полном твоем распоряжении. Его темные волосы щекотали Кисаки шею. Рука парня сзади непроизвольно коснулась пресса через футболку Тетты и нагло, уверенно полезла к его груди. -Так. Ханагаки. Мне надо доделать завтрак для нас обоих. Я вообще-то вымотался за эту ночь — не забывай, кто тебя этой ночью ловил в прямом смысле слова в аэропорту? Можно мы поедим и наконец поспим? — с небольшой раздраженностью в голосе сказал Тетта, его порядком достала эта ситуация. -Ладно, ладно, как скажешь — с печалью в голосе произнес Такемичи. Все же реальность далека от его идеала — в его мечтах Кисаки весь такой нежный хрупкий червяк-банкир, а на самом деле Тетта отличался довольно сучьим характером по отношению к окружающим. Но ни одного, ни другого особо это не задевало, ведь на самом деле они знакомы очень давно и знают друг друга как облупленных и относятся с уважением. Завтрак прошел как обычно, а вот сон сулил что-то интересное. Кисаки лежал на краю кровати, на боку в позе креветки (его излюбленная поза), а Такемичи занял оставшийся обширный «аэродром» из простыни и матраца. Последний, спустя время, все-таки придвинулся к Тетте. Обнял его и опять запустил руку под майку, которая сменила футболку. Парень подвинул любимого ближе к середине. -Ну Мичи, не надо, мх — последний звук у Кисаки вылетел неожиданно для него самого. Рука Ханагаки гуляла спокойно от груди до паха парня, доставляя владельцу этих прекрасных мест неимоверное удовольствие. Вот его слабость, то, что Мичи прекрасно знает. Кисаки не устоять в ласках и становится просто пушистым в таком положении. Теперь же рука Такемичи, наконец, прервав томное ожидание, нашла в штанах-боксерах член его парня. Ладонь водила туда и обратно по незамысловатой форме фаллоса: немного изогнутого, но довольно толстого и среднего размера. Сначала по самому стволу, а затем пальцы добрались до головки, делая ей приятный массаж. Кисаки сводили с ума эти прикосновения, и вообще его до одури заводили и приятный мятный запах парфюма Такемичи, и его лицо, эти глаза, эта улыбка. И нередко Тетта уединялся, чтобы передернуть раз-другой. Тем более Ханагаки работал треклятым пилотом, который почти 24/7 находился не дома и те редкие дни пребывания в квартире были на вес золота. Кисаки очень часто это задевало. Ведь как же, его бриллиант пытаются «украсть» на этой работе (по представлениям самого Кисы) другие члены экипажа, к примеру, милые и приятные глазу стюардерссы. Парни также иногда ссорились на этой почве, но быстро приходили к компромиссу и прощали друг друга. О, естественно все это выдавало в этом человеке собственника — Ханагаки только его и ничей более. Атмосфера в комнате вместо леденящей и неприветливой превратилась в очень уютную и сексуальную. Постель нагрелась от их тел, простыни были смяты, а в комнату сочился из-за штор редкий солнечный луч, создавая в комнате приятное освещение. Шум людской суеты был где-то далеко за окном и не тревожил наших возлюбленных. Член Кисаки стал набухать и наконец на руку его партнера излилась сперма. Его немного трясло от оргазма — это была его обычная реакция на это. Такемичи перекатился к краю кровати и извлек из первого ящика своей тумбочки белоснежную салфетку. Вытер руки и уставился тупой улыбкой на смущенное лицо Тетты. Через какое-то время Кисаки смотрел с нежностью на моментально засыпающего в его объятиях Такемичи и в голове прокручивал как пластинку в магнитофоне одну единственную мысль: Еще три дня я смогу любоваться им и потом опять по-новому кругу ждать его возвращения. Хоть и Мичи очень часто не дома, но когда он здесь — то отдает всего себя абсолютно безвозмездно. Ему не нужен никто другой: ни та хрупкая стюардесса с красным галстуком, ни напарник-пилот, поддерживающий своего друга во всех отношениях, ни другие персонажи с работы, ему нужен я. И он для меня целый мир и мой собственный бриллиант, который никто не смеет трогать.