Как вода

Джен
R
Завершён
12
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
2 страницы, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
12 Нравится 2 Отзывы 2 В сборник Скачать

*

Настройки текста
Клавиши старого пианино холодные, как выглаженный веками камень на мелководье. Звуки, которые падают с них, когда мягко бьёшь по ним пальцами, тоже напоминают капли воды, падающие в омут, и эхо расходится от них, словно круги по его поверхности. Эту мелодию долго играла Лаура, и однажды научила играть его - когда он наконец смог доставать пальцами до нужных октав, в пять или шесть лет. Потом были и учителя, нанятые отцом, которому гордость велела вкладываться в воспитание детей, не считаясь порой ни с реальностью, ни с ними самими, - но первым его учителем была сестра. И эту мелодию он всю жизнь играл лучше всего. Только раньше у него получалось лучше - до того, как пламя облизало ему все пальцы, вместе с плечами, торсом и большей частью лица. Пламя заставило тонкую кожу на пальцах и кистях лопнуть, словно гнилую шкурку, а потом пробралось глубже - к мясу, к детским слабым связкам, и первые недели после этого, беззвучно воя в своей каморке от боли под пропитанными сукровицей и гноем бинтами, он думал, что уже никогда не разогнёт пальцев. Но они всё же постепенно приспосабливаются - то ли потому что работа Химинеса не прошла зря, то ли ещё по какой-то причине, которой он пока не понимает, но к обожжённым рукам отчасти возвращается чувствительность и способность совершать не только грубые движения. Просто вместе с этой способностью возвращается и боль. Лауре нравилось слушать его игру. Пока он был совсем ребёнком, он иногда ошибался, и она садилась рядом, чтобы поправить, переставляя его пальцы на нужные клавиши. После он всё равно иногда ошибался - чтобы ещё раз рук коснулась прохладная нежная кожа на её пальцах или гладкий шёлк её платья. Она никогда не ругала его за это, вообще никогда не говорила лишних слов - просто слышала звук, похожий на то, как вода выплёскивается через край, и с улыбкой садилась с ним рядом. Рубен касается клавиш, не глядя - он играл эту мелодию так часто, что смог бы повторить, даже если бы в том пожаре у него сгорели и глаза тоже. Темнота в доме ему не мешает, как не мешает и холод - наоборот, именно сейчас, когда он впервые осмелился коснуться их без бинтов, почти ставших за эти годы его второй кожей - холод кажется неожиданно мягким, успокаивает остатки пожара, поселившиеся в его покалеченном теле и ещё немного глубже. Холод белых и чёрных гладких клавиш, мерцающих в полутьме, холод звуков, которые постепенно сливаются в знакомую мелодию - он не играл несколько лет и пальцы всё ещё слушаются плохо, но постепенно она становится узнаваемой, - холод тёмного дома с открытыми нараспашку окнами, в которые сквозит ночной ветер. Холод от стальной рукоятки ножа, ещё недавно давившей в ладонь. Холод, постепено наполнивший тела двух людей в спальне наверху. Не то чтобы холод был для них чем-то новым, как минимум, для отца - тот настолько привык, что от его сына осталась только искалеченная тень, запертая в нескольких помещениях в подвале, что ему и в голову не приходило подумать о том, удержат ли эти перебинтованные руки нож. После этого Рубен коснулся его первый раз за все эти годы - сняв для этого бинты с пальцев, долго и неуклюже срезая их тем же ножом - и когда он это сделал, он почувствовал от неподвижного тела только холод. И холод принёс ему облегчение. Ожоги не исчезнут, он это знает. На их местах останутся или шрамы, болезненные и сковывающие движения, или воспалённые раны, которые придётся обрабатывать заново. Химинес говорит, что процесс заживления у него идёт как-то иначе, чем обычно, но Рубен сомневается, что этот факт когда-нибудь восстановит ему повреждённые ткани и кожу, слизистую глаз или дыхательных путей. Но это определённо может означать, что у него есть шансы получить то, чего он был лишён, иначе. Лауре нравилось его слушать, даже когда он только учился, фальшивя и сбиваясь с ритма на каждой ноте. Сейчас он понемногу учится заново - это больно, разумеется, но руки понадобятся ему для анатомической работы, записей и исследований, и холод облегчает эту боль. Музыка и клавиши пианино, как вода, скользят по неровной поверхности его пальцев - так же, как когда-то скользило прикосновение сестры. От пальцев самой Лауры остались только обугленные тонкие кости, которые отец наверняка приказал закопать где-то среди подсолнухов вокруг пожарища. Теперь их, наверное, с трудом отличишь от углей, оставшихся на месте того амбара. Но Рубен продолжает играть нужную мелодию, не обращая внимания на боль и усталость. И когда по краю его зрения начинают вспыхивать белые и красные пятна, в этих всполохах ему порой видится взмах алого шёлка. Тогда он понимает, что ей всё ещё нравится.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.