Из света, из тьмы

Другие виды отношений
R
Завершён
1
автор
Размер:
2 страницы, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

*

Настройки текста
Мать всегда говорила ему, что те места - грязные, срамные. Трогать их руками - грешно, а если будешь туда глядеть - Господь лишит тебя глаз. Она показала ему, как для мытья сделать специальную мочалку, чтобы не касаться себя, где нельзя, как переодеваться и что делать с теми, кто пытается этот запрет нарушить. Когда Золту было восемь лет - он всегда рос быстро, и в восемь был выше и сильнее любого двенадцатилетнего мальчишки с соседних ферм, - кто-то из дравшихся с ним ровесников в шутку попытался сдёрнуть с него штаны, чтобы вся компания могла посмеяться. Золт успел проткнуть ржавым гвоздём и выскрести один его глаз, прежде чем набежали люди - если б не это, он успел бы лишить врага обоих. Мать сказала, что он всё сделал тогда правильно. Наверное, если бы Розелль могла видеть его сейчас, она бы больше так не сказала. Золт был её любимым сыном, и почему-то ему кажется, что разочарование, которое он мог бы ей принести, могло бы ранить и разгневать её сильнее, чем любая мерзость, сотворённая Фрэнком. Не считая, разумеется, того, что Фрэнк убил её своими руками. Золт не знает, как это получилось. Случайно - а дальше он уже не мог остановиться, и чем больше думает об этом теперь, тем сильнее его жжёт стыд - даже не столько перед Богом, сколько перед матерью. Зато теперь он точно знает, что Розелль своим запретом пыталась его уберечь. Не только от стыда и мерзости, но и от понимания его уродства, которое теперь предстало перед ним во всей своей полноте. Золт не дурак и знает, как выглядят срамные места у мужчин и женщин - он видел брата и сестёр, не знающих стыда или послушания, и пусть их голые тела не вызывают у него ничего, кроме жаркого, липнущего к коже отвращения, он понимает, что такими людей и задумал Бог и испортил Дьявол - как они. Не как он. И, конечно, он видел мать - она позволяла ему видеть, потому что с ней всё было иначе. Её тело, одновременно женское и мужское, было вместе с тем выше, чище, чем у любой женщины или мужчины. Оно не знало грязи или похоти - только жизнь, благословлённую Господом, чистую, которую она дала своим детям без греха соития, а те только и пытались измарать этот дар в мерзости. Сравнивать себя с матерью для Золта было бы сродни богохульству - но если бы он осмелился, то сразу стало бы понятно, что по сравнению с чистым и соврешенным телом Розелль золтово мерзкое срамное что-то, одновременно слишком мужественное и недоразвитое для его мощного сильного тела, похоже на карикатуру. Вот от чего она берегла его. От стыда и от осознания - и теперь они жгут Золту душу и глаза, которыми он уставился туда, когда рука нащупала дурное, будто против воли. А кто пялится на срамное, того Господь лишит глаз. Он воспринимает эту мысль с облегчением, цепляется за неё, как за соломинку в ревущем водопаде. Если Господь не проявит милости и не лишит его глаз сразу, Золт ему поможет. Это ведь то, ради чего ему и дали все его силы - так говорила мать, а у него нет повода не верить ей, - исполнять волю Господа. Руки у Золта дрожат от ощущения, что грязь с них так теперь и не очистится до конца, но найденный в номере хозяйственый нож он держит крепко. Боли он не боится, с ножами умеет обращаться получше многих, но каждый раз, когда он пытался надавить сильнее - что-то будто останавливает его руку. Из повреждённой глазницы сочится кровь вперемешку со злыми покаянными слезами, Золт искромсал себе уже оба века, а от глазницы по черепу расходится боль от того, как он давил на яблоки, - и всё равно он никак не доведёт дело до конца. Перед глазами скачут всполохи и разводы, похожие на те, что он видел, когда подонок Фрэнк последний раз сбежал от него. В следующую секунду Золт опускает нож, тяжело опираясь о раковину в узкой душевой. Нет. Что бы ни останавливало его сейчас - память о матери или божественное провидение - оно сделало это вовремя. Он не может лишиться глаз, пока Фрэнк ходит по земле. Может быть, когда он поймает ублюдка и убьёт его - медленно, отсекая по кусочку от его конечностей и лица, каждую секунду напоминая о том, что он сделал с Розелль, - ему станет легче. А пока придётся сдержаться и жить с этим стыдом дальше, пытаясь хоть на время выжечь его ненавистью. Мать бы одобрила, он уверен. Найдя аптечку, Золт накладывает на один глаз - всё-таки тот повреждён довольно сильно и всё равно сейчас только болит от яркого света - плотный тампон и заклеивает пластырем. А потом опускает глаза на полотенце, которым прикрылся сразу по выходу из душа, и сжимает нож в руке крепче.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.