U kulle rah doe kankee kung

Спокойная реакция Ника на отношения друга с имперцем стала неожиданностью для самого Джейсона. Безусловно, это было хорошо, но слишком обнадеживаться все же не стоило. Он так ничего и не сказал о той небольшой детали, идущей в комплекте с «имперцем», а именно — о его принадлежность к ситхам. Наверное, от облегчения и потрясения просто выпало из памяти — сам Колчек уже не так сильно обращал на этот факт внимание, чтобы постоянно держать в голове, — после Ник начал свой рассказ, и… не пришлось к слову. Полуправда, конечно, уже не была ложью, но умалчивать о подобном было неудобно перед Ником. И Джейсон ничего не мог поделать. Казалось, расскажи он, и из-за этой последней капли что-то надломится в отношении к нему друга. От того, что Никки принял его, Колчек теперь боялся перевернуть это принятие неловким словом. Он просто боялся разрушить единственную по сути поддержку, которую имел от близкого человека. Поэтому молчал и тогда, и сейчас. Но даже с одобрением Никки все остальное просто не могло быть настолько же просто. Его «предложение» с Кинг будто ушло в пустоту. Он ожидал хоть какой-то новости, которая, казалось, должна последовать едва ли не в тот же самый момент, как Совет услышит последние слово от Рейчел, но не происходило ровным счетом ничего. Возможно, конечно, мастера рассматривали вопрос со всех сторон, чтобы принять окончательное решение о судьбе Османа, о судьбе Колчека, — чем Сила не шутит. Возможно, у них в это время были проблемы и поважнее. Оставалось только с присущим джедаям смирением ждать. Та фраза, брошенная в разговоре с Кинг о том, что джедаем, вероятно, он быть уже перестал, была только на часть спровоцирована подъедающим нервы раздражением и обвинением в чрезмерной привязанности. В том, что он поставил благо одного существа выше блага большинства. Частично она была недалека от правды. Джейсон был напрямую вовлечен в судьбу Салима, ему было небезразлично, что Совет в итоге решит предпринять на счет имперского лейтенанта. Оставался ли он и сейчас джедаем? Да. Он был все тем же Джейсоном Колчеком, джедаем на службе у народов галактики. Но он был им вплоть до того момента, как дело не касалось лично Салима Османа. Тогда он превращался в Джейсона Колчека, мужчину тридцати лет от роду по стандартному летоисчислению, сбежавшего с Нар-Шаддаа и видящего в мужчине, носящем фамилию Осман, кого-то большего, чем очередного, рядового разумного, и уж точно не врага. Когда дело касалось Салима… он не знал, что ему делать, когда время выбора придет, и что он сделает, если выбора ему не дадут. В спокойной обстановке, за отступившими негативными эмоциями и ощущениями, самому себе было страшно признаться, что в какой-то мере он боялся того, что скрывала нависающая над ним неизвестность. Время, проходящее в ожидании решения Совета, было похоже на затишье в предутренние часы. В предутренние часы даже на нижних уровнях вертикального города наступал момент, когда гул проносящихся над головой спидеров почти затихал, в переулках не звучали крики и громкая музыка. Это было затишье перед новым днем, перед новой порцией взбурлившей бы в общем котле жизни с вкраплениями смерти, как крупицами горькой приправы. Джейсон со всем внутренним отчаянием обреченного на утопление наслаждался этим временем, пропуская через самое себя, в любом случае стараясь запомнить как можно больше ощущений, слов, взглядов и прикосновений. Затишье это прервалось неожиданно не громким звуком или рывком, а тихим появлением самой Сатил Шан. Джейсон, честно, ожидал увидеть на ее месте Кинг, передавшей бы джедаю Колчеку желание Совета видеть его. Он ожидал отказа, попреканий, равнодушия, но не простого разговора. — Совет принял решение, — сказала гранд-мастер Шан после молчаливого приветствия, глядя через освещенное солнцем стекло на далекое небо. — Можешь передать лейтенанту Осману, что он волен покинуть храм и планету, как только этого пожелает. Пора заканчивать это действие, иначе в какой-то момент оно перейдет в фарс, а от терпеливых союзников останутся лишь неприятели. Джейсон позволил внутри себя пробежать краткому и тихому облегчению, что сопроводило слова Шан. Но почти тут же, вместе с этим облегчением, ощутил поднимающуюся волну неопределенности, идущую на смену предыдущему вопросу. Он сглотнул и вернул внимание к мастеру. — И что на счет меня? — рискнул он спросить напрямую. Сатил взглянула на него и немного устало улыбнулась. — Иногда случается, что воля и вера джедая поддаются испытаниям. Перед ним встает выбор, и зачастую это выбор не между правильным и неправильным, а между одинаково верным. Иначе было бы слишком просто выбирать раз за разом одно, единственно правильное. В итоге каждый выбирает свой путь. Главное — не пытаться удержать сразу все в своих руках и не считать себя сильнее и умнее, чем ты есть. — Она вздохнула, глазами глядя в блеклое отражение в стекле, но обращая взгляд внутрь себя и, наверное, своего прошлого. — Кто-то продолжает служить общему благу, выбирая путь джедая, а кто-то понимает, что дорога его с Орденом расходится раз и навсегда. Решение всегда за тобой. Сатил отвела взгляд от окна и обернулась к Колчеку. — Можно продолжать оставаться джедаем, даже если в жизни у тебя появляются близкие люди. Просто не стоит забывать, что долг остается выше чувств. Откровенно говоря, мне, как гранд-мастеру, и Ордену было бы печально потерять верного джедая в твоем лице. Подумай над этим, Джейсон. Джейсон продолжил думать над этим и после того, как мастер покинула его, и дольше. Намного дольше. От напутствий мастера Шан яснее ситуация стала. Проще — нет. Казалось бы, Джейсон был готов принять любой исход, но именно что принять. Когда же его собственную судьбу вручили в его руки, он растерялся. Должен ли он был выбрать Орден, долг, семью, в конце концов? Скоро должна была начаться война. Ордену понадобится каждый меч, каждый джедай. Любой боец. Он был воспитанником Ордена. Мастер Тилл’ин вытащил его из мусорки Нар-Шаддаа, Ник стал ему братом, учителя вложили в его руки меч, жители Республики возложили свои надежды как на адепта Ордена джедаев. Должен ли он был теперь возращать свой долг? Должен ли он был выбрать дорогую, опутавшую сердце, голову и дрожащие пальцы поволокой привязанность, влюбленность, человека, которого откровенно полюбил? Человека, о котором не знал еще столько всего, который многого не знал о самом Джейсоне. Человека, который наделил своим доверием, хоть это и был болезненный для него в плане риска шаг. Человека, который должен был затеряться безвозвратно в нейтральных пространствах, как только покинул бы зону притяжения Тайтона для первого скачка.

Человека, которого все еще могла достать Империя.

Должен ли он был выбирать? Не являлись ли сами раздумия и его неуверенность в итоге знаком того, что ответственность на него, как на джедая, как «хранителя мира», больше возлагать было неправильно? По словам Сатил Шан выходило, что нет. Он мог вернуться к своему долгу, поступить правильно и продолжить службу на благо большинства. К тому, чтобы быть полезным и значимым в чьих-то глазах, на кого можно было положиться. Но он мог быть полезным и для одного-единственного человека. Он уже был значимым не в чьих-то многоцветных глазах, в многочисленных цветных склерах, а в конкретных карих глазах с частыми смешинками в них и теплотой для него одного. На него уже положились, открыв — пускай только часть, но все же — свое прошлое и свои переживания, свою горечь. Ему вручили хрупкое доверие. Уйди он из Ордена — перестал бы быть джедаем раз и навсегда, без возможности вернуться. Отпусти он Салима — и тот исчез бы из его жизни. Без возможности отыскать и вернуть. Зейн, узнавший о решении Совета по поводу его отца, мог послужить наглядным изображением к выражению «распирало от счастья». Он старался не показывать свои эмоции, правда, но пылающие — в этот раз метафорично — глаза, сосредоточенно сведенные брови, подергивающиеся в то и дело собирающейся налезть на лицо улыбке губы и оживление выдавали его состояние хлеще искрящей в Силе эмоции. Почему-то Джейсон рассказал все в первую очередь Зейну. Встречи с Салимом он как ждал неистово, так и опасался. Боялся, взглянув только в глаза, принять не то решение. Или наоборот, именно то. Зейн собрался тут же распланировать отлет с Тайтона. Экспедиция его университета еще была максимально далека от своего завершения, и сам он мог покинуть планету только в случае, если бы куратор проекта сам отправил Зейна прочь, например, с частью ненужного оборудования или образцами для описи и регистрации на Неспис-8. В принципе, и то, и другое у них было, так что Осману оставалось лишь уговорить своего профессора пойти навстречу, ну, и заодно забрать дополнительного пассажира из храма. Оставаться здесь дольше необходимого, оставлять здесь и дальше отца, Зейн не планировал. Возможно, само исследование ему и было интересно, но приоритеты парня без лишних вопросов были очевидны. Энтузиазм Зейна частично перекинулся и на самого Джейсона, все это время стоявшего рядом, посреди небольшого исследовательского лагеря с аппаратурой, оставленной в храме, а не переправленного к Калету. Это не вызвало у него такого же мандража, как у Османа, но отразилось на лице легкой улыбкой. — Когда собираешься сказать отцу? — вдруг поднял внимательный взгляд от падда с просматриваемыми списками Зейн. Джейсон не показал своего небольшого удивления вопросом, лишь неопределенно пожал плечами. — Это, конечно, не мое дело, — проговорил Осман, опуская глаза обратно, чтобы не глядеть напрямую на джедая, — и не мне лезть в отношения отца, но поговорить вам все равно придется. Дальше он обратил все свое внимание — наигранно или действительно — на документы и проекцию экрана, не собираясь говорить больше уже озвученного. Джейсон простоял на прежнем месте еще некоторое время, а потом удалился. Поговорить и правда нужно было, но как и о чем, если он до сих пор не мог принять решение? Но… по крайней мере, он должен был известить о изменившемся положении дел Салима, даже если о собственном будущем не смог бы сказать ничего вразумительного в ответ на озвученный или бессловесный вопрос. — Салим? Осман, ища что-то в падде, кивнул в качестве приветствия, но довольно быстро отложил устройство в сторону, чтобы встать навстречу джедаю. Лицо его было серьезным и в некоторой степени, Джейсону так показалось, что опустошенным… или просто обеспокоенным. Но он подвинул это наблюдение на недалекое будущее. Сейчас казалось правильным и важным в первую очередь рассказать о касающейся в разной степени их всех новости. — Салим, в общем… — Ко мне заходила мастер Сатил Шан, — прервал его Осман. — Гранд-мастер? — переспросил машинально Джейсон, прежде чем сложить известное ему вместе и отвести почему-то взгляд в сторону. — Значит, ты уже знаешь. — Да. Теперь сделка по-настоящему пришла к завершению. Джейсон пару секунд неловко простоял на месте, а затем в два шага приблизился к мужчине и схватил его за руки. — Хатт! Это же здорово, нет? Ты наконец уберешься отсюда. И с тебя снимут… их, — он поспешно провел ладонями к запястьям ситха, нащупывая под рукавами рубашки полосы металла. — Да. Здорово, — задумчиво откликнулся Салим, смотря на чужие руки на своих. Затем мягко высвободился из хватки и сам собрал ладони Колчека, зажав между ладоней. Джейсон молча смотрел на то, как Салим поднес руки к своему лицу и с закрытыми глазами прижался губами к его согнутым пальцам. Почувствовав теплое прикосновение, Джейсон шумно выдохнул. — Спасибо, Джейсон, — произнес Салим, открыв глаза и встречаясь ими с глядящим на него джедаем. — За все, что делаешь для меня. — Затем он замолчал, вглядываясь в лицо напротив. — Но что ты? — А что я? — машинально отозвался Колчек. Салим поджал губы, с не до конца понятной эмоцией во взгляде смотря на Джейсона. — Kam hu saeb fi baed al'ahyan liwade 'afkarik fi alkalimati… — скороговоркой вздохнул он. — Я понимаю, что ты — джедай, рыцарь своего Ордена. А я… — он моргнул, пытаясь было нахмурить брови, но оставил это, опустив только глаза на до сих пор удерживаемые в ладонях чужие руки. — Я, ты, знаем друг друга не так долго. Мне сложно на что-либо претендовать и что-либо ожидать. И я не собираюсь что-либо требовать от тебя. Но я буду благодарен, если ты решишь… пойти со мной? — тихо закончил Салим. Джейсон, слушающий все это, не перебивая, буквально почувствовал, как дыхание, собравшись в легких, свернулось тяжелым комом и застряло где-то в верхней части ребер. Причем в это же время во всей груди расплылось печальное чувство защемляющей нервы и кости нежности. Салим выглядел непривычно опустошенным — да, это было именно то слово. Что-то на грани с грустью, серьезностью и смирением. Джейсон неслышно вобрал в себя воздух через приоткрытые пересохшие губы, облизнул их и попытался сказать что-то, но замер на непроизнесенном слове, поспешно вздыхая и от волнения сбиваясь на родной для себя язык хаттских пространств, шепча не то, что собирался поначалу, но единственное, оставшееся в голове на тот момент: — Ji muna. Он бегающим взглядом уперся в карие глаза, не думая сейчас ни одной связной мысли, лишь живя быстро сменяющими друг друга эмоциями, клубящими в грудной клетке, и нависнувшим ожиданием. Могли ли два слова вернуть в карие глаза тепло и уверенность? — их отсутствие там казалось Джейсону сейчас самым важным. Салим отпустил руки Джейсона — на смену живому теплу пришел безразличный холод сухого воздуха — и медленно поднял свои, ладонями обхватывая лицо джедая и немного склоняя его голову к себе, чтобы наверняка зацепиться взглядом друг за друга и не иметь возможности его отвести. — Uma ji muna, pateesa, — крайне мягко, глядя глаза в глаза, отозвался Салим на том же хаттсе, оглаживая щеки склонившегося к нему джедая прижатыми к коже пальцами. Внутри Джейсона что-то сжалось и лопнуло. На переносице возникло давящее ощущение, а в уголках глаз внезапно защипало от возникнувшей там сухости. Он зажмурился прислонился лбом к чужому. — Я не знаю, что мне делать, Салим. Его лица коснулось чужое дыхание, и одна рука взлохматила короткий ершик волос на затылке. — Если тебе будет легче, переложи это решение на меня. Если ты потом пожалеешь, будешь винить меня, не себя. — Я не хочу винить тебя, — тихо буркнул Джейсон. — Джейсон, — с небольшой улыбкой в голосе отозвался Салим, — если ты пожалеешь, значит, я окажусь для тебя не лучшим вариантом, не тем, что тебе нужно и что ты искал. Если ты захочешь винить меня, это будет означать, что я тебя подвел. Если ты захочешь, то будешь это делать, и в том будет лишь моя вина. Джейсон нахмурился, стараясь уследить за мыслью Салима. Он одновременно и хотел возразить, и не мог не слышать какую-то очевидную логику в этих словах. Салим тем временем продолжил: — Я совершенно точно не беспристрастный судья в этом вопросе и совершенно очевидно, что я выберу… Джейсон, идем со мной. Джейсон наконец отстранился, чтобы вскинуть взгляд. Он накрыл своей рукой руку на своем лице, нервно вплетаясь между чужими пальцами своими, а другой придержал голову Салима и порывисто поцеловал. Может, это было совершенно не по-джедайски, перекладывать свою ответственность на чужие плечи, но Джейсон уже не был тем джедаем, к образу которого стремился столько лет к ряду. Уже — не рядом с Салимом. Неопределенность, загоняющая в угол, резко отступила. Так правильно для самого себя было согласиться и выбрать одного человека перед обезличенными лицами других.

Несмотря на слова Салима, в конечном счете это было его, Джейсона, решением. Все же заставить Джейсона Колчека принять что-то против его собственной воли было невозможно.

Самым, вероятно, сложным было объяснение — не прощание — с теми, кто оставался в Ордене. Джейсон оставил все объяснения ровно на тот день, когда Тайтон должен был остаться позади. Встретиться с самой Сатил Шан за ее отсутствием так и не пришлось, так что перед фактом ухода из Ордена и рядов джедаев он без лишнего внимания и шума поставил мастера Оргуса Дина, также входящего в Совет. Расставаться со световым мечом, ставшим неотъемлемой частью его жизни, было намного труднее, чем сказать о своем уходе, глядя в глаза мастера. — Хорошее оружие. Оставь себе, — под удивленным взглядом Колчека вернул сейбер его владельцу, едва подержав в руках, мужчина с сединой в висках и росписью морщин на благожелательном лице. — Тебе оно еще пригодится. Защищай дорогих тебе людей, как защищал своих братьев и сестер. Да пребудет с тобой Сила. Больше мастер ничего не сказал, не собираясь переубеждать и удерживать покидающего Орден джедая, хоть и смотря на того с некоторой печалью. Джейсон уважительно поклонился Дину, прежде чем оставить того. — Не могу, сука, поверить. Мервин, как Джоуи и Ник, стоял в ангаре. По суткам был вечер, через открытый потолок ангара можно было увидеть темное небо, но площадку заливал искусственный свет. Джейсон стоял, переодетый в «гражданское», то есть в почти неизменившемся облачении — все равно его одежда лишь отдаленно могла напоминать джедайские одеяния — напротив парней. Он со своими «объяснениями» затянул едва ли не вплоть до отлета, по своим соображениям совершенно обоснованно. Не хотелось оставшееся время растрачивать на бессмысленные разговоры, повторяющие почти один и тот же вопрос; на такие же бессмысленные прощания. Он и без того старался все свободное до отлета время проводить вместе с парнями. А если бы пришлось так, что кто-то отреагировал бы не слишком адекватно, он мог просто и молча свалить. Конечно, парни бы так не поступили, Джейсон в это верил, но все же… все же иногда произойти могло даже то, от веры во что ты открещивался всеми доступными тебе конечностями. Джейсон усмехнулся выражению лица Мервина, все последнее время при удобном случае отпускавшего шутки про Колчека и «его» имперца, теперь же пытающегося переварить «настоящесть» колчековского заявления. Ник имел более понимающий вид, хотя и он был порядочно огорошен решением Джейсона не то что поддерживать втихую отношения с каким-то имперцем, а покинуть из-за того — ради того — Орден. — Уверен? — собравшись с мыслями, только и спросил Никки. На что Джейсон ответил единственно возможным: «Да». Здесь кроме парней, Джейсона и Салима с Зейном, была и Кинг на пару с еще одним джедаем. Последние были их провожающими, к тому же они должны были сделать еще кое-что… Джейсон, внимательно краем глаза даже за разговором следящий за стоящим позади Салимом и всем происходящим, обернулся сразу, заметив активное движение сбоку. Джоуи недоуменно что-то пробормотал себе под нос, как только Рейчел Кинг подошла к Салиму и тот засучил рукава, оголяя руки со смугловатыми запястьями и черными браслетами. Джейсон прекрасно видел, как Кинг потянулась… и сняла блокираторы. Он сам уже не обращал внимания на приятелей. Внимание сузилось до ощущений чужой Силы, знакомой и одновременно — нет, освобожденным потоком заполнившей пространство помещения и налегшей на тех, кто находился в непосредственной близости. Кончики пальцев оцепенели, а по позвоночнику прошла волна легкой дрожи, сродни предбоевому мандражу или острому волнению. В голове возникла секундно мысль о том, что возвращение Силы может все поменять, поломать и самого Салима, и его отношение к Колчеку. Ведь всем прекрасно известно, как Темной стороне свойственно корежить и зеркалить сознание своих адептов. Салим мог относиться к нему как угодно, но, вернись к нему Сила… Джейсон не мог с уверенностью заявить, что это никак не изменило бы характер и личность. Он с опаской нашел лицо Салима и наткнулся на его ответный взгляд — такой же мягкий и теплый, не лишенный лучиков-морщинок в углах глаз, только желтого цвета. Не бездушного и острого оттенка велморита, а мягкого и теплого, как звезда класса-G, желтого спектра. Чужая Сила, уже собранным и направленным потоком коснулась Джейсона, вызывая дрожь уже другого порядка и заставляя отступить любые заявившие было о себе сомнения. Джейсон улыбнулся в ответ Салиму и обернулся к стоящему рядом Нику, напарываясь на не столько требующий пояснений, сколько пораженный взгляд. Что ж… Он поднял руку и похлопал Ника по плечу. — Я бы не выбрал плохого человека. — Знаю, — все еще пораженно откликнулся тот и вздохнул. — Вот почему ты покидаешь Орден… Джейсон поджал губы и отвел глаза. — Как вообще так вышло? — пространно заметил подошедший Джоуи, не рассчитывая на конкретный ответ, скорее вопрошая у Силы. Джейсон бодро пожал плечами. — Спасибо, кстати, за совет, — усмехнулся он. — Только не говори, что это я виноват… в этом. Я ж понятия не имел, что… Нельзя так подставлять людей! — возмутился, но без действительной злобы в голосе Хосе. — А, к ситху все, — мотнул он устало головой. — К нему и отправится, — наконец подал голос Мервин, серьезный намного более, чем обычно. Джоуи уже успел тому пояснить то, что касалось блокираторов и вытекающего из этого факта личности Османа, чего обычный техник не мог знать. Но Нейтан не собирался предъявлять что-либо Колчеку. Они простояли некоторое время в тянущемся неловко молчании, — потому Джейсон и пренебрегал прощаниями, — пока не стала пора идти. — Не пропадай, — подал голос Мервин. Протянутую руку Джейсон пожал с улыбкой на лице. Не успели они с Нейтаном расцепить руки, стоящий сбоку Ник притянул обоих к себе, чтобы обнять. Смешливо фыркающего Джоуи в крепкий кружок вовлек Мервин. Номера личных комлинков уже давно были забиты в его собственном и хранились в памяти. Чтобы увидеться, достаточно было набрать очередность символов и совершить голозвонок. В том, чтобы пересечься в сотне тысяч возможных мест в сотнях возможных миров, тоже не было ничего невозможного. — Джейсон? — привлек его внимание и поймал взгляд Салим, как только бывший джедай отошел от товарищей и присоединился к ждущему его мужчине. Зейн уже скрылся внутри небольшого корабля. В снова открашенных карим глазах читалось очевидное беспокойство и вопрос. — В норме, — дернул уголком губ Колчек, взглядом натыкаясь на оставшиеся на коже, не скрытой до сих пор засученными рукавами, розовые кольцевые отметины. Пальцы сами собой дернулись, легко касаясь следов. Джейсон обхватил одну из рук и вплотную прижал к метке большой палец, растирая ту.

Если бы они оставались одни, можно бы было прижаться к запястьям губами и проследить оставшиеся мнимые браслеты языком.

Проскочившую мысль, видимо, считал в чужих глазах Салим, а то, что Осман это прочитал, увидел уже Джейсон и поспешно отвернулся, взглядом выхватывая у себя за спиной показательно страдальчески закатившего глаза Мервина, а после натыкаясь на все же хмуро смотрящего на них Ника. Джейсон усмехнулся и отсалютовал компании, прежде чем Салим мягко потянул его по направлению к трапу. В глазах Никки Салим, несмотря на уверения самого Колчека, наверняка сейчас выглядел ни много ни мало каким-нибудь утягивающим сцапанную жертву желтоглазым коликоидом.

Для Салима уводимый из Ордена, с глаз близких друзей, в темный зев готовящегося к отлету корабля и смотрящий с улыбкой и доверием на него Джейсон стал, наверное, самой дорогой и желанной добычей.