Увидеть её лицо

- Это будет для тебя новый опыт, - предупреждает Мира Тессер, покачивая ампулой в тонких пальцах. - Я посмотрела списки того, с чем ты работал в последние месяцы. У тебя отличные показатели. Но мы с тобой оба знаем, что штаммы четвёртой категории - это другое. - Рынок не стоит на месте, - медленно говорит Сид, глядя в эту ампулу с тем же выражением, с каким смотрел бы в её глаза. - Третью давно можно купить в любом подвале. Ты сама знаешь, что наши официальные исследования проходят слишком медленно. Если эта доза попадёт в руки Лукаса или на чёрный рынок... - Кто гарантирует мне, что ты сам не выбросишь её на чёрный рынок, если сможешь создать иммунитет? - Ты сама знаешь, что меня не деньги интересуют. Мира знает. Денег у него достаточно - несмотря на официально скромную должность в компании, Сид продолжает работать медиатором между клиниками и подпольным мясным рынком, и при желании может обеспечить себе безбедную жизнь на следующие пару лет как минимум, не прилагая больших усилий. Просто ему не нужна безбедная. И Мира не позвала бы его, если бы ей нечего было ему предложить. - Допустим, - наконец сдаётся она. - Одна доза. И ты оставишь моим людям доступ в твой блок на случай, если что-то пойдёт не так. - Справедливо. Одной мне хватит. Для начала. - Прохладная ампула опускается в его ладонь, и он осторожно сжимает её, поглаживая пальцем стекло, прежде чем убрать в переносной холодильник. Поднимает глаза. - Какой у неё инкубационный период? - Для здорового человека твоего возраста - около двух суток. - Мира окидывает взглядом его пальцы. - Посмотрим, сколько получится для тебя. Кстати, с чего ты решил, что это будет "она"? Он пожимает плечами, закрывая холодильник. - Мне нравится так думать. Для него получается почти четыре дня. Он ощутил это раньше, конечно. Или не он сам, а те наполовину спящие вирусы и их частицы, что бродят в его крови, дремлют в его нервной ткани, в костях, в гепатоцитах и ещё множестве самых разных уголков его тела. Возможно, это они заметили вторжение чего-то чужого, непривычного, и ещё до того, как он почувствовал первые признаки озноба и следом хрупкую болезненную ломоту в мышцах, начали свою тихую атаку. Сид Марч пропустил сквозь себя немыслимое количество болезней - но ещё больше он оставил в себе. Если взять образцы его крови и проверить иммунный статус, анализ покажет, что его иммунной системы практически не существует. А ещё он покажет наличие безумного количества чужеродных частиц, в разные моменты их уровень колеблется, но почти всегда их соотношение позволяет ему функционировать, как нужно. Для большинства людей эти штаммы - дорогой товар, символ статуса, пугающая проблема или возможный источник будущих неприятностей, в зависимости от того, какова сейчас лучшая реклама и насколько высоко они ценят возможность получить модную в этом сезоне болезнь от очередной звезды. Для Сида они - часть его самого, его тела, которое он когда-то начал использовать как контейнер для их транспортировки и инкубатор для выведения нового материала, - и, возможно, часть его души. Штаммы четвёртой степени - это и правда новый опыт. Потенциально смертоносные болезни редко достаются корпорациям - скоро, конечно, это изменится, но если всё пройдёт, как нужно, он успеет внести в этот процесс свою скромную лепту. Утром пятого дня Сид поднимает голову с подушки, пропитанной кровью, и при попытке встать чуть не падает на пол от резкого головокружения. Несколько секунд он сидит на краю постели, пытаясь выровнять дыхание, потом замечает, что белая майка тоже пропиталась алыми разводами. Он проводит кулаком по лицу и понимает, что кровь из носа всё ещё течёт - не сильно, но постоянно. И понимает, что это только начало. Вирус на основе какой-то из старых геморрагических лихорадок - отличная идея. Дальше всё должно происходить очень быстро - его тело борется с этой штукой не путём прямого воспаления, это он тоже чувствует. Наоборот, конечности становятся холодными, слабыми - нехватка кислорода из-за мелких кровотечений и нарушения капиллярного оттока, может быть, - и пока он дотягивается до переносного баллона, проходит, кажется, целая вечность. В протоколе было написано, что первые две фазы активной болезни должны занять часов пять-шесть. Дальше нужно будет оказаться в своём маленьком уютном больничном блоке и начать вводить первые препараты, чтобы взять это под контроль. На третьей он уже не сможет даже включить помпу. Впрочем, Сид полагает, что, скорее всего, успеет. Его кровь, его маленькие невидимые друзья, которых он вскормил собственными клетками, умеют сдержать многое из того, что попадает в его вены теперь. Может быть, они даже дадут ему больше времени, чем обещает протокол. И уж точно он успеет сделать ещё одну вещь, без которой этот опыт не будет полным. К моменту, как он добирается до прибора - осторожно, пошатываясь и держась за стену, иногда отдыхая и прислоняясь к ней лбом, а потом делая вдох из баллона, - брать кровь иглой уже нет смысла. Кровь льётся тонкими струйками из его носа и он чувствует её вкус в горле, глаза щиплет от света, и потерев их пальцами, он понимает, что там тоже повреждены сосуды, и кровь постепенно заливает ему лицо. Об одежде и говорить не приходится. Он с трудом падает на стул перед рабочим столом, чуть не уронив на него голову, собирает кровь, натекающую в ладонь, какой-то попеткой и загоняет в одноразовый паз центрифуги. Нажимает на кнопку, запуская программу. Раньше он делал это для рекламы - клиентам, покупающим какую-нибудь инфлюэнцу-лайт "взятую из образцов самой Лоры Маклавли", нравилось видеть картинки чего-то антопоморфного. Это придавало происходящему эксклюзивности и шарма, будто позволяло им разделить с любимой знаменитостью что-то большее, чем диагноз. Многие из них говорили потом про болезнь "наша", словно про общего ребёнка. Сейчас Сид скорее делает это для себя самого. Автоматическая программа прогоняет его заражённую кровь через несколько этапов, на которых выделяет генный материал возбудителя болезни, ещё не занесённого в его личный реестр, анализирует его, а затем встроенная нейросеть выстраивает на основе этих данных изображение, напоминающее человеческое лицо. Часто весьма отдалённо - он не задавал жёстких параметров, только общие контуры, - и часто они выглядят искажёнными или неполными, но Сид находит в них своеобразную красоту. В каком-то смысле ему нравится смотреть на лица тех, кого он пустил в своё тело, потому что он допускает, что у них тоже есть какое-то подобие души. Все они чем-то неуловимо похожи на него - и это закономерно, он меняет их так же, как они понемногу меняют его. Отчасти поэтому Сид не боится смерти - даже если однажды он не рассчитает своих сил и действительно умрёт, не исключено, что его суть уже по большей части состоит из них, из этого конгломерата болезней, и в каждом, кто получит эти штаммы после него, останется частица его самого. И, возможно, немалая. Это будет как минимум интересно проверить. Он всё-таки добредает до душевой кабинки, чтобы смыть хоть части крови. Кожа стала липкой от того, сколько её - судя по всему, совсем уж чудовищных внутренних кровотечений пока нет, а вот мелкие сосуды страдают всё сильнее. Они лопаются прямо под кожей, растекаясь в огромные синяки, сначала от давления, потом словно сами по себе, и скоро Сиду кажется, что кровь начинает сочиться из каждой его поры. Он включает душ, подставляя ему лицо, пробует вяло смыть переставшие сворачиваться потёки с плеча и груди, но её так много, что ему мерещится - из душа тоже льётся его собственная кровь, и он только размазывает её по себе. В конце концов он бросает это бесполезное занятие - в глазах уже пляшут алые пятна, а дышать становится всё труднее, теперь баллоном не обойдёшься. Он подготовил всё, что нужно, чтобы начать введение первых дополнительных препаратов, запускающих цикл коагуляции, даже если вообще перестанет видеть, что у него перед глазами. Он останавливается, опираясь о косяк и заляпывая его новыми разводами, тяжело дыша и борясь с дрожью в коленях. Но всё-таки тратит ещё пару секунд, чтобы заглянуть в чулан с анализатором и бросить взгляд на изображение, которое тот вывел на огромный экран, завершив процесс. На случай, если он не переживёт этот день, ему хочется хотя бы раз посмотреть на лицо того, что его убъёт. И, глядя на чуть размытое изображение на экране, Сид чуть заметно улыбается. Конечно, это она. И она прекрасна.