Из старого рождается новое

Доктор Уилан заглянул позже тем же утром, только начав свою смену. Присев в кресло, он пробежался по основным показателям. — Я слышал, он снова очнулся? — он взглянул на Дока, ожидая подробностей. — Да. И на этот раз был куда спокойнее. Видимо, слишком заторможен из-за повышенных доз препаратов, — предположил Док. — Хотя удалось получить от него «привет», написанный у меня на ладони. Доктор Уилан тут же заинтересовался. — Правда? Что-нибудь еще? — Не-а, он довольно медленно соображал, так что я не стал пытаться усложнять — максимум моё имя. — Понятно, — взгляд доктора Уилана стал задумчивым. — Думаю, нам стоит снять повязки с его ушей пораньше. Не хочется оставлять его в неведении о происходящем, лишив всех органов чувств. Док согласился. Было решено снять бинты в следующий раз, когда Молния проснётся. — Также я хочу сделать дополнительные МРТ и, возможно, несколько рентгенограмм. Мы, безусловно, подождем, пока не снимем повязки с его ушей, чтобы иметь возможность объяснить ему ситуацию. Тогда же мы сможем провести оценку его психического состояния, — доктор Уилан поделился своим планом с Доком. Док согласился уведомить доктора Уилана, когда Молния в следующий раз проснётся. Он с нетерпением ждал возможности наконец попытаться поговорить с парнем. За эту неделю Молния стал для всех почти неодушевлённым объектом — лишь телом на больничной койке, о котором говорили вокруг. Было приятно наконец снова увидеть в нём личность. Прошло несколько часов, прежде чем Док почувствовал слабое движение в руке Молнии, которую держал. Он терпеливо наблюдал, как мальчик в очередной раз борется за сознание. Нажав кнопку вызова, он попросил вошедшую медсестру передать доктору Уилану, что Молния приходит в себя. Когда сознание начало возвращаться к мальчику, Док осторожно придержал и загипсованную руку тоже, не давая тому в панике дёрнуться к забинтованной голове. Несколько мгновений спустя послышалось тихое хныканье. Док ненавидел этот звук. Он знал, что Молния, вероятно, не отдаёт себе отчёта в том, что издаёт его, но в нём было столько боли и страха. Доктор Уилан вошёл и увидел Дока: тот сидел у постели с каменным, лишённым всяких эмоций лицом, сжимая в своих ладонях обе руки Молнии, пока мальчик издавал тихие поскуливания. — Давайте снимем повязки, — предложил доктор Уилан. Он принёс с собой всё нужное и, пододвинув стул и передвижной столик, разложил свои принадлежности. — Хорошо, будем действовать медленно, — обратился он к Молнии, хотя скорее к самому себе — мальчик всё равно его не слышал. Доктор Уилан взялся за край клейкой ленты на марлевой подушечке, прикрывавшей правое ухо Молнии, и аккуратно потянул. Всё это время он тщательно проводил ватной палочкой с каким-то химическим раствором под лентой, стараясь растворить клей и не допустить лишней боли. Однако это не означало, что процедура была приятной. Молния, сбитый с толку и напуганный чужими руками, прикасающимися к его голове, начал всё больше нервничать. Его тихое хныканье нарастало и становилось всё более отчаянным. Док попытался успокоить мальчика, поглаживая его ладони, но весь процесс доставлял Молнии слишком сильный дискомфорт. Доктор Уилан постарался ускориться, видя, как плохо Молния всё это переносит. Молния чувствовал, как чьи-то руки тянут что-то сбоку его головы. Это было неприятное и болезненное ощущение. Он понятия не имел, что происходит, но знал, что не может пошевелиться. Он ничего не видел и не слышал. Но по мере того, как манипуляции продолжались, приглушённые звуки становились немного громче. — Так, с марлей закончили. Осталось только вычистить немного того геля, что я наносил, — сообщил доктор Уилан Доку. До этого он покрыл внутреннюю поверхность ушей Молнии прозрачной мазью, чтобы помочь заживлению. Теперь ему нужно было убрать большой сгусток, закрывающий всё ухо изнутри, и оставить лишь тонкий слой. Доктор Уилан вытащил какое-то приспособление, похожее на водяной насос с поддоном, который пристроил под ухом Молнии. Затем он начал впрыскивать воду в ухо, чтобы промыть его. Ощущение было жутко неприятным, и Молния начал извиваться, пытаясь увернуться от устройства. Внезапно мальчишка услышал громкий, пугающий звук, от которого ему стало только страшнее. Лишь спустя мгновение он понял, что звук исходит от него самого. Он затих и судорожно вдохнул. Теперь он слышал собственное дыхание и множество пищащих сигналов. В остальном в комнате было тихо. — Эй, малыш. Ты меня слышишь? — голос Дока был хриплым и не особо эмоциональным, но ни капли не злым. Внезапно раздавшийся голос заставил Молнию вздрогнуть. Где-то глубоко в подсознании он знал, что Док находится рядом, но его спутанное сознание ещё не могло собрать всё в единую картину. И всё равно он был до жути удивлён, услышав Дока. Звук его голоса сделал реальным тот факт, что Док действительно был здесь. Молния попытался что-то сказать, но горло саднило так, что ничего не вышло. Ему удалось выдавить только сдавленное мычание, а спустя мгновение он почувствовал, как к губам поднесли соломинку. Он сделал глоток тепловатой больничной воды, которая ещё никогда не казалась ему такой вкусной. — Мы снимаем бинты с твоих ушей, парень, — объяснил Док. Молния медленно кивнул. Без зрения ориентироваться было невероятно трудно. Всё вокруг ощущалось как сон. Но звуки помогали ему чувствовать себя увереннее и не терять связь с реальностью. — Здравствуй, Монтгомери. Я доктор Уилан. Сейчас мы снимем повязку со второго уха, хорошо? — доктор обозначил своё присутствие. Молния дёрнулся от неожиданности — он даже не понял, что в палате был кто-то ещё. Всё, на что его хватило, — ещё один сдавленный звук, больше похожий на поскуливание, от которого ему стало стыдно. — Придётся пересесть на другую сторону, — доктор Уилан взглянул на Дока. Док поднялся и тут же почувствовал, как хватка на его ладони стала крепче, стоило ему только начать отстраняться. — Я просто перейду на другую сторону кровати, малыш. Я всё ещё здесь. Молния нехотя выпустил руку Дока, и тот, верный своему слову, уже мгновение спустя оказался с другой стороны. Док снова отдал мальчишке свою ладонь, и Молния вцепился в неё мёртвой хваткой, как только доктор Уилан возобновил работу. Док за последние два дня держал кого-то за руку больше, чем, пожалуй, за всю свою жизнь. Он был не из тех, кто привык показывать эмоции, и его это вполне устраивало. Он был человеком сдержанным, предпочитавшим справляться с переживаниями наедине с собой. Так было всегда. Но сейчас всё было иначе. Он понимал, что мальчику это нужно, и раз так — он готов терпеть неудобство и держать его за руку столько, сколько потребуется. Если это помогает Молнии — он будет это делать. Он знал, что мальчику, должно быть, чертовски страшно без возможности видеть. По крайней мере теперь он сможет слышать. Доктор Уилан продолжил свою работу, и дыхание Молнии стало тяжелее от неприятных ощущений. Но он больше не скулил и не хныкал, осознав, что делал это раньше. Док был благодарен за это. Не потому, что он считал мальчишку слабым из-за этого — нет, просто слышать эти звуки и знать, что мальчику больно и страшно, было тяжело.