ID работы: 12224997

Дрессура для песика

Слэш
NC-17
Завершён
44
Пэйринг и персонажи:
Размер:
12 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
44 Нравится 6 Отзывы 4 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
«Я хочу стать твоим песиком» — Рихард помнит, что именно эта фраза положила начало конца. Его личного конца как личности, как кого-то, относящегося ко всему чересчур легкомысленно. Это был неприлично поздний вечер для того, кому завтра предстояло сдавать экзамен. Мессенджеры молчали, все друзья, которым он позвонил, по разным надуманным предлогам отказались от прогулки, и Рихард со скуки ползал по какому-то задротскому сайту знакомств, попивая пиво и смеясь над очередной дурацкой анкетой. Кого тут только не было: жирные и не очень извращенцы самых разных мастей, стареющие мамочки, надеющиеся подцепить в этой клоаке приличного мужа, малолетки, ищущие «папиков», откровенные фрики и просто не очень здоровые люди… Одну за другой он пролистывал страницу за страницей и не понимал, как его сюда занесло и что он хочет здесь найти. Кого-то на одну ночь? С этим у Рихарда никогда не было проблем и сайты знакомств для этого ему не требовались. Кого-то более-менее постоянного? Еще маловероятнее, да и зачем? Рихард был молодым человеком двадцати двух лет отроду, учился с тем минимальным усилием, чтобы доживать до сессий, не заботился о проблемах и шел по жизни легко и без оглядки. А кто-то постоянный — это всегда проблемы. Ветренный и переменчивый, Рихард никогда не останавливался долго на одном месте, менял подружек и дружков, как перчатки, и ненавидел контроль. Его личный счет любовных побед на тот момент замер за цифрой сорок, и пытаться самолично сунуть голову в петлю постоянных отношений он ни за что не стал бы. Поэтому, наверно, его так привлекла та анкета. Кристоф, 42, работаю, хочу завести семью. А в интересах короткое и емкое, как удар по голове: отдоминирую. За сотню с лишним анкет Рихарду не попадалось ничего подобного. Нет, были, конечно, придурки, перечисляющие в интересах все возможные виды извращений, подчас даже уголовно наказуемых, но как-то инстинктивно становилось понятно, что при попытке всерьез поговорить о чем-то подобном незадачливый маз или любитель побыть подставкой для ног отшутится и в конечном итоге сольется. Но тогда… Рихард каким-то звериным чутьем понял, что человек по ту сторону анкеты не шутит и не врет. Он отчаянно всматривался в фото профиля. Лица видно не было: лишь простой черный силуэт, но даже так можно было оценить ширину плеч и узость талии. Незнакомец был чертовски хорошо сложен и наверняка обладал завидным ростом. Фотография обрывалась где-то на середине бедер, и Рихард, хмыкнув, с достаточно большим трудом отказался от идеи посидеть поиграться с уровнями в фотошопе. Ему потребовалась минута на раздумья и один взгляд на часы: он не был уверен, что в столь поздний час этот таинственный Кристоф висел на сайте после трудового дня. Еще парочка ушла на то, чтобы зарегистрироваться самому. Рихард тогда подумал-подумал — и закинул в профиль фотографию своей задницы, туго обтянутой штанами. Ее сделали друзья, это был какой-то поход в клуб и Рихард был безбожно пьян, но фотография ведь от этого не переставала быть хорошей? Рихард всегда знал, какой козырь у него один из главных. «Привет. У тебя очень интригующая анкета. Правда, как мне кажется, для такой анкеты не очень подходящий сайт». Сообщение тогда долго мигало лишь отправкой, но не прочтением. Рихард почти отчаялся получить ответ до полуночи, почти решился отправиться в кровать, когда засветилась вторая галочка, а затем услужливая надпись над полем ввода сообщила ему, что собеседник набирает сообщение. «У тебя хорошая задница, RZK». Рихард помнит, как у него тогда моментально пересохло во рту. Ни привета, ни ответа — сходу удар в лицо. Он даже не нашелся, что сразу ответить, а собеседник уже печатал второе сообщение вдогонку. «Судя по фотке, ты ищешь что-то определенное здесь, а если решил написать мне — уже нашел» У Рихарда тогда едва не отвисла челюсть. Обычно это он был в роли нахрапистого «клейщика», за пару минут способного уломать на быстрый перепихон. Сейчас же в два клика склеили его самого — и, положа руку на сердце, он, внезапно, не ощущал по этому поводу каких-либо противоречий или внутренних протестов. «Воу, ковбой! Сходу быка за рога? Прежде чем дать тебе согласие делать со мной все, что вздумается, я прямо требую, чтобы ты ответил на мой вопрос: почему именно этот всратый сайт?» Рихарда тогда охватило какое-то истеричное веселье: смех смешивался с удивлением и недоверием, и пальцы выписывали по клавиатуре глупости. Не то, чтобы он всерьез собирался встречаться с этим Кристофом. Он ведь, в конце концов, не самоубийца: по ту сторону экрана мог оказаться кто угодно. И вместе с тем, противореча собственным мыслям, Рихард отчаянно ждал ответа, наблюдая, как двоятся галочки, а над полем ввода принимается мигать карандашик. «У меня анкеты не только здесь, если тебе станет от этого легче. А что ты собирался предложить мне сделать с собой?» «Все, что угодно? Хочу знать, кто ты, черт побери, такой!» — подумал тогда Рихард, но в ответ напечатал совсем другое. «А что ты можешь мне предложить?» Пальцы слегка подрагивали, почему-то, и Рихард вцепился в стакан с уже потеплевшим пивом, как в хоть какой-то ориентир в этом бренном мире. В голове не было ни единой мысли, зачем он это все делает — тогда, что уж говорить про сейчас. Но Рихард ждал ответ, галочки не появлялось и время шло, оставляя ему до пробуждения каких-то жалких пять или шесть часов. «Скинь фотографию своего члена. Если мне понравится — расскажу» Рихард нервно рассмеялся. Это сообщение тогда почти уверило его, что за красивым, но наверняка украденным фото скрывается очередной жирный уебан, собирающий улов для вечерней дрочки, но следующее сообщение, пришедшее с минимальной задержкой, заставило смех испариться. «Можешь не надрачивать и не хвастаться полной готовностью. Просто включи дату и время в настройках камеры, чтобы я мог тебе поверить». С долгое мгновение Рихард пялился в экран, а затем как-то совершенно по-тупому оттянул резинку штанов. М-да. Собственный член в вялом состоянии казался совершенно неказистым — и определенно не таким великолепным, как во время стояка, но Рихард зло тряхнул головой и почему-то потянулся за телефоном. Еще одно «зачем?» осталось без ответа и даже без особого внимания. Фотографировать непонятно кому свой член почти в полночь? Да почему бы, блять, и нет — тогда это казалось ему просто чудесной идеей, достойной хохмой. Или ему просто так сильно хотелось узнать, что же все-таки ему готовы были предложить?.. Покровительственный тон собеседника будоражил Рихарда — это было что-то совершенно новенькое, и он тогда попался, как глупый мотылек на пламя свечи. Телефон покорно зафиксировал вялый ствол и короткую щетину на яйцах, но Рихард, подумав, плюнул на эту неэстетичность. В углу фотографии клеймом горели точные дата и время приведения в исполнение его приговора: 22 июня, 23:57. Он колебался всего мгновение, но все же отправил фотографию. Благо, ответ не заставил себя долго ждать, иначе Рихард бы просто психанул и удалил профиль. «Прекрасный экземпляр. Для начала, чтобы не пугать тебя, могу предложить порку ладонью. Я даже трахну тебя пальцами и позволю кончить. Если понравится — мы продолжим. А сейчас извини, уже поздно. Я не буду дрочить на твои фотографии, не беспокойся» Это много позже Рихард понял, что его оценивали, рассматривали, отбирали, как кобеля для случки. Но тогда… Тогда он смотрел на поле чата и не мог понять, зачем и главное нахуя он во все это ввязался. — Не будет он на фотки мои дрочить… — буркнул он почти обиженно себе под нос, двинул ногой по кнопке выключения компа и встал из-за стола. Спустя душ и парочку улиточных патчей под глаза Рихард, лежа в кровати, поймал себя на мысли, что усиленно воскрешает в памяти изящный, волнующий силуэт и представляет, какого было бы ощущать на себе тяжесть этого тела. Со злостью двинув по подушке, он насильно заставил себя закрыть глаза и провалиться в сон, наполненный неясными приятными ощущениями. «Приходи завтра к десяти в Кnoak. Я буду ждать за барной стойкой. И побрей пах» Именно такое сообщение Рихард увидел, когда, наконец, добрался до компьютера. Около часа до этого момента он пытался уверить себя, что ему интересны новости, новые события друзей в ленте фейсбука или инстаграма, даже сайт родного университета, но обман не особо удался. То и дело взгляд падал на адресную строку — сохранять в закладки сайт знакомств Рихард не рискнул или просто побрезговал — этого не знал никто. Наконец, плюнув на все, он ввел нужное название в поиск, а затем еще какое-то время медитировал на окно чата и сообщение, появившиеся после вчерашней ночи. Быстрый взгляд на часы подсказал, что уже восемь вечера, и, если он хочет успеть к назначенному времени, — лучше было бы начать собираться. Рихард не знал, хотел ли он успеть. Еще этот приказной тон… Он фыркнул тогда — кем себя возомнил этот Кристоф?! Приказывал побрить яйца так, будто собирался пускать по ним шелковый платок, как в рекламе. Рихард фыркал, бесился, — но все равно смотрел на переписку. Внутри медленно, но верно закипало любопытство, какой-то охотничий азарт — или бесстрашие до идиотизма загипнотизированной жертвы, идущей прямо хищнику в пасть. «Я вижу, что ты прочел, сладкий) Не бойся — мы просто пообщаемся вживую» Новое сообщение, пришедшее столь внезапно, даже заставило вздрогнуть, а затем и взбеситься. «Сладкий»?! «Не бойся»?! «Да пошел ты нахуй!» — хотел бы Рихард написать тогда, но вместо этого пальцы вбили совсем другие слова: «Я приду». Он сразу же закрыл сайт — от греха подальше, чтобы не удостоиться еще одного прозвища. Пока что быть «сладким» с него хватало. И — Рихард даже побрился. Как просили. Ровно в десять он был в назначенном месте и нерешительно топтался у входных дверей. Незаметный, явно слишком маленький и уютный, чтобы обзавестись мордоворотом у входа, клуб встретил его бодрой музыкой на танцполе и закрытой, относительно спокойной барной зоной. Наверно, стоило поинтересоваться у Кристофа, как они могли узнать друг друга — возможно, это оттянуло бы момент падения. Но за стойкой сидело лишь несколько человек, и Рихард уже знал, к кому ему надо идти. Это было абсолютно безосновательное знание, но Рихард всегда доверял своей интуиции, и тогда она практически кричала, что человека с красивой широкой спиной и длинными волнистыми волосами совершенно определенно зовут… — Кристоф?.. Мужчина обернулся, и Рихарда встретил внимательный и спокойный взгляд пронзительно-голубых глаз. Подсознание само, без чужого вмешательства, оценило и правильные, тонкие черты лица, и небольшие подвижные губы красивый формы, и мужественный очерк челюсти, и высокие скулы. Кристоф был хорош собой, даже очень: в самых смелых фантазиях Рихард не ожидал встретить столь откровенно красивого мужчину. Глупый мозг постоянно пытался подкинуть гадостей: какую-нибудь бородавку, безобразный нос, низкий лоб, как у неандертальца, но человек перед Рихардом был преступно красив, и он впервые тогда почувствовал, как сердце ухает куда-то в пятки. Даже не из-за внешности, нет: из-за того самого взгляда невыносимо-чистого оттенка голубого. Кристоф смотрел так, будто ему принадлежал весь мир — ну или, как минимум, Рихард со всеми его потрохами, небрежно уложенными и давно не стриженными волосами и старым массивным колечком в мочке уха. — А ты… RZK? — Рихард, — кивнул он в ответ, начиная ощущать непонятную тревогу. Кристоф окинул его долгим взглядом от макушки до ног, будто бы оценивая, а затем… Совершенно точно потерял всяческий интерес: это было видно по его глазам, ставшим тогда холоднее и будто бы светлее. Затем он долго тяжело вздохнул и, наконец, заговорил: — Мне, конечно же, стоило заранее спросить, сам виноват, но ты был так очаровательно дерзок… Я не трахаюсь с малолетками. И уж тем более не посвящаю их в Тему. А затем он просто отвернулся, вновь возвращаясь к прерванному разговору с барменом. Рихард чувствовал себя униженным. Еще никогда и никто… Вообще никто и никогда!.. Не отказывался от секса с ним. И даже самые неприступные цыпочки и самые отъявленные натуралы, в итоге, попадали к нему в постель. А тут!.. Кристоф был старше, и пусть его кожа была гладкой и выглядел он хорошо, если не сказать отлично — возраст все равно ощущался. Для Рихарда уж точно. И этот старпер смел!.. — Да ты охуел что ли? Возглас вырвался почти против воли. Почти — потому что Рихарду отчаянно хотелось закатить безобразную истерику и высказать этому мудаку все, что бурлило внутри, задеть за живое, причинить боль. Внутри бурлило много чего — и, положа руку на сердце, Рихард не за что бы и никому не признался, что все это было отчаянно похоже на обиду за уязвленное самолюбие. Кристоф лишь молча оглянулся, даже не потрудившись повернуться полностью, выгнул насмешливо тонкую бровь, а затем вновь оставил Рихарда без внимания. — Детка, тебе досаждает этот сопляк? Ты только скажи, — бармен: улыбчивый мужчина, на вид тоже около сорока, паскудно ухмыльнулся, обращая на Рихарда взгляд темных глаз. В них почему-то почудились предостережение и опасность, но плевать Рихард вообще хотел на всяких мудаков и их дружков. — Пауль, я тебя умоляю… — Делай так почаще — меня это заводит. — Ты — просто ублюдок. Ты думаешь, это смешно? Думаешь, я вещь, которую можно вот так футболить? Я приперся сюда на свой страх и риск, а ты вот так просто шлешь меня прямым текстом нахуй? Да кто ты такой, чтобы… — Чтобы вот так просто послать тебя и твою сочную жопу? Человек, который не трахается с малолетками, я же сказал. Предпочитаю людей плюс-минус своего возраста, а не юнцов, у которых еще молоко на губах не обсохло. Толку от тебя никакого не будет, кроме твоих округлых булок. Булки хороши, но прости — меня интересует не только это. Без обид… Рихард. И оставь меня в покое. Все это Кристоф произнес ровным менторским тоном, на корню загубившим всю свистящую ненависть Рихарда. От шока даже улетучилась ярость, и он просто стоял, рассматривая Кристофа во все глаза и самого себя ощущая полным дураком. Наверно, и выглядел Рихард в тот момент соответствующе, но подумать еще и об этом сил не было. Поколебавшись с мгновение, он тогда круто развернулся и выбежал из клуба прочь. Хотелось что-нибудь разбить, сломать, превратить в пыль и щепки, и в бешенстве Рихард со всей дури впечатал кулак в стену, тут же принимаясь шипеть от боли. Невидящим взглядом рассматривая кровь и свезенную кожу на ноющих костяшках, он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а в памяти раз за разом всплывает замеченная перед побегом краем глаза картина: улыбающийся бармен — Пауль? — что-то насмешливо роняет, а Шнайдер с ласковой улыбкой качает головой и салютует тому бокалом. Ублюдок. Или ублюдки — почему-то Рихард был уверен, что бармен тоже был в деле. Возможно, они накачали бы его наркотой, изнасиловали, а затем распотрошили на органы, но в голове тупо и упорно билась мысль о мести. Глупо? Еще как. Отчаянно? Определенно. Но Рихард ничего не мог поделать с собой и раз за разом прокручивал в голове возможные варианты, где он красиво, как фильме, устраивает Кристофу тотальный разъеб, а затем уходит, не оглядываясь. И плевать ему было в тот момент на возможные последствия и даже вполне здравую мысль о маньяках-насильниках. Рихард совершенно точно знал, что не заслуживает такого к себе отношения: непонятных приказов, требований, наглого оценивания себя и своего тела, обвинений в соплячестве и отворот-поворот даже без попытки… Попытки чего — он не знал. Наверно, попытки узнать друг друга получше и все же поебаться, но тогда он не хотел на этом зацикливаться. Следующим вечером он снова был в том самом клубе. Едва Рихард зашел внутрь полутемного зала, как глаза выхватили знакомый силуэт у барной стойки. Сегодня Кристоф завязал небольшой хвост, убрав с висков мешающиеся волнистые пряди, и в темной приталенной рубашке смотрелся невероятно выгодно. Он и правда был высоким и отменно сложенным: длинные ноги, небрежно закинутая одна на другую, приковывали взгляд и заставляли рот Рихарда наполнятся слюной. Наверно, ему стоило заняться сексом с кем-нибудь перед приходом в клуб или хотя бы передернуть. Быть может, пустые яйца сделали бы пустой и голову, но Рихард не сделал ничего подобного и долгие мгновение не отводил от Кристофа глаз, пожирая стройную фигуру жадным взглядом. Давешний бармен — Пауль? похуй — заметил его, тут же кивнул другу, привлекая его внимание, и Кристоф с откровенным любопытством обернулся. Они встретились взглядами и Рихард криво ухмыльнулся, демонстративно цепляя за талии своих друзей, которых он предусмотрительно позвал с собой. Кристоф наверняка ждал следующую жертву, подцепленную в интернете, и Рихард был полон решимости доказать заносчивому ублюдку, что правила в этой игре могут быть только одни — его собственные. Сев за столик у танцпола, они заказали выпивки — достаточно для того, чтобы Рихард мог как следует разогреться. Марта сквозь музыку пыталась докричаться до него, поделиться впечатлениями от заведения, сжимая ладошкой бедро, Дамиан — чудесный, смуглый Дамиан, учившийся в универе Рихарда по обмену и успевший несколько раз качественно и со вкусом поработать над его членом — бросал томные взгляды из-под пушистых черных ресниц. Никому из них Рихард не отказывал в ответном внимании, налегал на шоты, громко смеясь и зная, что он выглядит достаточно неотразимо в тонкой белой футболке и почти кокетливом черном ошейнике. А потом, когда вместо крови по телу бегал алкоголь, настал черед и танцпола, и извивающихся тел на нем. Кажется, он целовался и с Мартой, и с Дамианом, и еще с кем-то, но ни тогда, но много позже Рихард утверждать не брался. Память подкидывала лишь какие-то обрывки: руки на бедрах, губы на шее, чьи-то зубы, ласково играющиеся серьгой в ухе — и все это под внимательным, пронзающим взглядом. Кристоф, может даже и против воли, смотрел не отрываясь, и его голубые глаза ощущались укусами мороза на коже, могильным холодом, опускающимся то на затылок, то на поясницу. Рихард в ответ старался не смотреть, но все равно попадался раз за разом в капкан. В такие моменты он натягивал на лицо пьяную улыбку и принимался старательнее вертеть бедрами. Он хотел, чтобы на него смотрели. Чтобы скользили взглядом по его спине, и по его заднице, и по его бедрам, и чтобы этот старпер понимал, какую вкусную рыбку он сам выпустил обратно в мутный пруд. В какой-то момент… Все стало слишком. Кто-то прижался к нему сзади, опьяненный и потерявшийся в пространстве Рихард не успел вовремя среагировать, не успел даже посмотреть, кто же к нему притирался, а грубые и сильные руки уже подтягивали штаны у него на жопе вверх, заставляя шов впиваться в мошонку, будто бы оценивая и примеряясь к ложбинке между ягодиц. Это было неприятно, почти больно, и Рихард постарался отпрянуть в сторону, скрыться среди других людей, но руки переместились на пах, сжали, потянули вниз язычок ширинки… И Рихард захрипел, ощутив, как в шею болезненно впивается подцепленный пальцем кожаный ошейник. Не сразу получилось сообразить, что его тащат прочь. Еще какое-то время ушло на то, чтобы понять, что рядом маячит подозрительно знакомая темная рубашка, облепившая красивый разлет плеч. Плечи, остро выпирающие лопатки, тонкая талия, которую Рихарду захотелось обнять руками и ртом, прослеживая косые мышцы на боках, и эта крепкая жопа и эти бесконечные стройные ноги… Он, наверно, почти скулил, когда Кристоф затолкал его в туалет. Определенно вел себя не слишком адекватно. Рихарду было плевать: он хотел трахаться, он хотел трахнуться именно с Кристофом, ощутить на себе длинные руки с отчетливо прорисованными бицепсами, сильные широкие ладони, красивые яркие губы… Тем неожиданнее стало для него то, как грубо и сильно его впечатали спиной в стену, выбивая из груди дыхание. Он даже протрезвел немного, только сейчас понимая, что лицо Кристофа было искажено холодной яростью. Голубые глаза смотрели с отвращением, и Рихард подумал тогда, что такой их взгляд — невыносим. Что он не хочет увидеть подобное выражение этих глаз еще когда-нибудь. Наверно, Кристоф работал каким-нибудь укротителем диких животных или, быть может, прокурором. Ничем иным такую власть его взгляда над собой Рихард объяснить не мог. Лишь небольшое движение радужек, пульсация зрачков — и он ощущал себя самым безмозглым и жалким существом во вселенной. — Ты что устроил, щенок? Кристофу даже не надо было как-то придвигаться к нему, не надо было грубо вновь поддевать за ошейник пальцами или накручивать на кулак ворот футболки. Хватало лишь голоса — тяжелого, но удивительного спокойного, чтобы Рихард задрожал всем телом. Спину холодила бетонная, выложенная кафелем стена, а от Кристофа несло жаром здорового мужского тела, и Рихарду до одурения хотелось податься ближе, ближе к этому сводящему с ума теплу, прильнуть, прогоняя с красивого лица суровое и брезгливое выражение. Рихард ведь был достаточно хорош для этого? Рихард точно не заслужил такого недовольства на грани с бешенством в свой адрес. — Если ты думаешь, что поведение шлюхи красит тебя настолько, что я возьму и поменяю свое мнение — ты ошибаешься. Твое поведение как раз прямое доказательство тому, что ты тупой молокосос, вчерашний ребенок с играющим в жопе бунтарством по поводу и без. Мне не нужен головняк с мальчишкой, у которого из взрослого есть только утренние стояки. Каждое слово ощущалось тогда Рихардом, как удар. Лучше бы Кристоф и правда бил его — в этом хотя бы был толк, какой-то контакт, нечто, что бы их объединяло и заставляло соприкасаться. Рихард молил об этом взглядом, но покорно молчал, ожидая, пока умолкнет чужой голос. — Ты обещал, что отшлепаешь меня, помнишь? Глупостью было говорить нечто подобное — Рихард понял это лишь спустя достаточное количество времени. Но тогда ему казалось, что дерзость, внезапная смена темы — это круто и умно, это выбьет Кристофа из колеи, а Рихард получит шанс все исправить. Шанс где-то на уровне чужой ширинки. Он даже потянулся к ней рукой, облизываясь и слабо, пьяно улыбаясь, а затем сразу охнул и зашипел, когда Кристоф отвесил ему звонкую, хлесткую пощечину. Казалось, от удара испарилась еще какая-то часть алкоголя в крови: кожа горела и пульсировала в месте, куда опустилась тяжелая ладонь, немного ныла челюсть, а Кристоф опасно раздувал крылья породистого носа и играл желваками. И был до одурения, до темных пятен в глазах красивым, опасным… Могущим и имеющим причинять боль, не стесняющим демонстрировать свою власть и властность. — Твоя жопа заслуживает куда большего, чем шлепки, поверь, сладкая ты шлюшка. Но меня не тянет связываться с тобой и подтирать тебе сопли. Мне нужны гарантии от партнера. Что он именно партнер, а не сгусток проблем. Рихарду стоило остановиться именно тогда. Ему давали шанс, позволяли просто развернуться, покинуть клуб, не искать больше встреч с Кристофом, не пытаться писать ему сообщения, безрезультатно ожидая ответа, не слать фотографии самого разного толка и не удалять их тут же, но… Но в глубине голубых глаз, казавшихся сейчас темнее ночного штормящего моря, Рихарду почудился тщательно скрываемый интерес. Внутри него самого бурлило нечто похожее — попробовать, узнать на вкус, подчиниться ради игры и утоления любопытства, жажды по этому мужчине, так сильно не похожего на всех тех, кого Рихард встречал в своей жизни и в своей постели. — Я хочу стать твоим песиком. Хотя бы на одну ночь. Узнать, чего я еще достоин, кроме шлепков. Ухмыльнуться по старой привычке Рихард тогда не успел: на уже другую щеку вновь опустилась тяжелая ладонь, он позорно заскулил, а его уже тащили в кабинку, цепко удерживая сомкнутыми пальцами за ошейник и заставляя ощущать интригующее давление на горло, перекрывающее дыхание. — Не будешь стоять ровно — сдавлю тебе яйца так, что забудешь даже, как скулить. Наблюешь на меня — я тебя изобью. Издашь хоть звук — больше меня не увидишь. Простые, отрывистые фразы, четкие приказы, ровный голос — такой низкий и по-своему очаровательно-грубоватый — леденящим внутренности бархатом прошелся по всему Рихарду, а Кристоф уже деловито расправлялся с ремнем и ширинкой его штанов. У Рихарда встал моментально, и когда Кристоф стащил с него штаны — твердый член практически уткнулся в чужие манящие губы. Уже только от этой картины: такого близкого соседства головки и чувственных изгибов можно было позорно застонать, и Рихард зажал себе рот ладонью, дыша тяжело и шумно, наблюдая, как деловито Кристоф обхватывает его ствол ладонью и оттягивает сначала в одну, а затем в другую сторону. — Я не ошибся в своих предположениях. Но даже такой отменный член не заставит меня передумать и нарушить собственноручно же установленные правила. Ты меня понял, щенок? Голубые глаза ткнулись снизу вверх Рихарду в лицо: удивительно, но даже так, сидя у его ног на корточках, смотря из уязвимой позиции, Кристоф казался выше и сильнее, увереннее, и Рихард лишь жалко кивнул. Он был согласен, он был на все согласен: лишь бы сочные губы обняли самый кончик, лишь бы язык приласкал уздечку и обвел головку по краю, лишь бы этот удивительной красоты рот, исторгающий приказы, как дыхание, не остался без дела… Рихарда пошатывало, но он помнил, что ему сказали сделать, и отчаянно старался. Правда, ноги все равно подкосились, когда Кристоф все же взял у него в рот — сходу длину целиком, утыкаясь носом в побритый лобок, замирая на долгие мгновения. «У тебя волшебная глотка» — едва не выдохнул Рихард, привыкший болтать глупости во время секса, но вовремя опомнился и даже умудрился подавить протяжный стон, когда Кристоф принялся качать головой в быстром темпе, раз за разом обнимая ртом его член, позволяя проникать глубоко в свое горло, сжимая так приятно и больно одновременно яйца… Громкому по своей натуре, для Рихарда невозможность стонать и материться в голос стала тогда пыткой, настоящим испытанием, во многом определившим… Вообще все. Кристоф сосал умело, практически профессионально, в бешеном темпе заглатывая глубоко и жарко, вынимая из Рихарда все то адекватное, что еще оставалось. Рихард отчаянно зажимал себе рот ладонью, дышал через нос, поджимал живот и не мог удержать бедра на месте — таз отчаянно тянулся навстречу мокрому рту, пока в какой-то момент Кристоф с силой и болью не впечатал ладонями Рихарда обратно в стенку кабинки. Внизу все потянуло, отяжелело, Рихард едва соображал, покачиваясь в теплом и влажном мареве подступающего оргазма. Лицо и шею щекотала испарина, отчаянно хотелось зарыться пальцами в темные блестящие кудри у паха, но Кристоф, поднимаясь ртом от основания до головки, бросил предостерегающий взгляд невыносимых голубых глаз, и Рихард не стал совершать эту ошибку. Прикусив себя за губу, ощущая, что уже вот-вот — и можно будет немного расслабиться, он зажмурился, замер на самой кромке, практически ощущая поднимающуюся из яиц сперму, как вдруг Кристоф… Просто остановился, выпустив член Рихарда из своего рта с пошлым и влажным звуком, проведя напоследок показательно языком от основания до головки и позволив ей замереть там на один долгий удар сердца. Не разразиться отборнейшей бранью и угрозами было сложно, не застонать, не заскулить — еще сложнее. Рихард даже помнил, как от вспышки жара в основании черепа, вызванной прикосновениями к чувствительному члену, тем, как Кристоф сдавил его с нижней стороны, вжимая большой палец над самыми яйцами, перед глазами заплясала удушливая тьма. Он открыл немо рот, будто получив удар под дых, видя звезды в небесах, но вовсе не потолок в пластике и несколько не самых ярких ламп. — Развернись, — поднявшись на ноги, обронил Кристоф, едва ли не поведя лениво ладонью, а Рихард уже прижимался щекой к стенке кабинки и с нетерпением, укутанным в страх, ждал продолжения. — Ты ведь готовился к сегодняшнему вечеру? Сделай мне приятно, скажи, что «да». Звякнула пряжка чужого ремня, звук молнии, чужие пальцы с намеком прошлись Рихарду по разрезу между ягодиц, и он торопливо кивнул, скосив глаза за спину, надеясь поймать взгляд Кристофа, прочесть в нем свой приговор. — Хорошо. Продолжай вести себя тихо и не смей подмахивать жопой. Напрягись, сделай так, чтобы под тобой не шаталась стенка. На одну из ягодиц звонко опустилась ладонь, Рихард вздрогнул всем телом от жалящего укуса боли, от тревожного ожидания члена, проталкивающегося внутрь. Зашуршал пакетик презерватива, а Рихард уже напряг бедра и не мог дождаться. Он попытался повернуться, посмотреть на член Кристофа, но крупная ладонь сдавила затылок, едва не сломав ему нос о стенку кабинки, заставляя замереть. — Не смей вертеться, щенок. Рихард лишь повел плечами. Кристоф сейчас мог делать с ним все, что угодно, приказывать делать все, что угодно — в яйцах почти звенело от тяжести, от пропущенного оргазма и обманутых ожиданий, до чесотки во всем теле хотелось кончить — и поэтому Рихард был согласен на все. И даже на нечто большее. Кристоф насадил его на свой член одним неумолимым и даже не особо бережным движением. Больших усилий стоило сдержаться, сохраняя молчание, не зашипеть и не взбрыкнуть от боли, но рука на затылке, и вторая — сдавившая член вместе с яйцами, не позволили забыть, зачем Рихард здесь. И с кем он здесь. — Тугая дырка, сочная жопа. Ты бы с колен у меня не сползал, щенок. Кажется, Кристофу понравилось это прозвище. Наверно, будь Рихард в другом состоянии, он бы взбрыкнул, но края ануса раздвигал крепкий, толстый член, где-то у шеи ощущалось горячее дыхание Кристофа, аромат его парфюма, а сильные пальцы на затылке гладили за ухом, уговаривая быть послушным мальчиком. И Рихард хотел им быть. Рихард хотел сделать все так, как ему приказали. Что-то подсказывало ему, что это порадует Кристофа, а значит, порадует и его самого. В противном же случае… Он не знал, чего можно было ожидать — и сладкая дрожь поднималась в теле от этих мыслей. От того, как неумолимо, торопливо и жадно Кристоф двигался в нем, как саднили края дырки — смазки на презервативе явно не хватало. И теплая ладонь на члене… Сначала Кристоф дрочил ему в такт толчкам, потом — замер, сдавливая, и одурманенному похотью и алкоголем мозгу Рихарда потребовалось время, чтобы понять… Стоя пришпиленным к стене, отчаянно напрягая бедра в попытке удержать таз на месте под мощными, размашистыми толчками, чувствуя, как где-то внизу вновь зреет теплая, чудовищного веса лавина и не зная, как сказать об этом и показать Кристофу, Рихард почувствовал, что ресницы у него стремительно становятся влажными, а рука, все еще прижатая ко рту, отчаянно пульсирует болью от сомкнувшихся на ней зубов. — Да, щеночек? Хочешь мне что-то сказать? Кристоф запыхался, но голос его звучал насмешливо. Его ладонь в паху у Рихарда не переставала сдавливать, и пальцы лишь иногда вели вверх и вниз, смахивая с головки текущую по капле смазку. Рихард думал, что от болезненного проникновения едва ли будет способен похвастаться твердым членом, но стояло крепко, до противного нытья, и Кристоф явно забавлялся и наслаждался ощущением твердого члена в своей руке. Еще что-то оставалось в голове у Рихарда — какая-то очень крошечная часть адекватного сознания, поэтому, помня приказ, он смолчал, и лишь сорванное, поверхностное и тяжелое дыхание выдавало его. Скосив глаза, он встретился взглядом с Кристофом — и заметил триумф в голубых, отчаянно полыхавших радужках. — Хороший щенок… Ты можешь сказать несколько слов. — Пожалуйста, — не успел прозвенеть последний отголосок последнего звука, а Рихард уже хнычуще, жалобно стонал, умоляя, все также прижимаясь щекой к стенке и не смея повернуться к Кристофу. Прежде он никогда… В этом уже не было никакого смысла. Тогда все, что было «до» — до Кристофа, потеряло всякий смысл — позже Рихард понял это кристально ясно. Тогда же унижение причудливо переплеталось внутри с каким-то извращенным наслаждением, очередной волной возбуждения — и все из-за того, что он всерьез молил своего партнера по сексу о разрядке. — Неплохое начало, но «Пожалуйста» что? Кристоф насмешничал — это было слышно по его голосу. И ни на мгновение не переставал двигаться. Рихарду казалось, что прошли уже миллионы лет, целая вечность, наполненная спертым, теплым воздухом, горячим дыханием, всеми возможными жидкостями, что могли течь из него в таком его состоянии, запахом секса и редкими шлепками, но что-то внутри еще понимало, что это просто обман восприятия. И Кристофу осталось совсем ничего, а в таком случае после он может и не расщедриться на оргазм для самого Рихарда… Одна эта мысль, казалось, расплавила его изнутри, оглушила и заставила трястись, будто сломанную заводную куклу. Рихарду нужно было лишь сказать правильную фразу. Фразу, позволившую получить свой оргазм, фразу, изменившую в итоге все. — Пожалуйста, я хочу кончить! На ресницах слезы не остановились: теперь они медленно стекали по щекам, щекоча кожу. Член уже ныл, сдавленный сильной рукой, саднила задница, чувствительные стенки внутри, казалось, воспалились и набухли, и Рихард не мог больше ждать. — Хм. Холодно, щенок. Попробуй еще раз. Рука на затылке усилила нажим, толчки стали конвульсивными, торопливыми, а дыхание Кристофа над ухом срывалось теперь на хрип, ласкающий кожу. Рихард почти зарыдал в голос, превратившись в сгусток боли, пульсации и животного вожделения, и только когда с его губ сорвалось: — Пожалуйста, разрешите мне кончить! — его перестали сдавливать и даже любезно помогли. Ловко пальцы пробежались по члену, приласкали мокрую от смазки головку, и пока Кристоф с низким довольным ворчанием изливался внутри Рихарда, сам Рихард, тонко скуля, темнеющим сознанием наблюдал, как толчок за толчком его сперма оседала на многострадальной стенке кабинки. — Завтра здесь же в семь, если хочешь. Я буду ждать на парковке — нужно о многом поговорить. Побрей жопу, и… До скорой встречи, щенок. Рихард помнил, что замер, удерживаемый в вертикальном положении лишь отчаянно дрожащими ногам и тем фактом, что он упирался макушкой в стену уже самостоятельно, без посторонней помощи и приказов. Кристоф потрепал его тогда по затылку, вновь звякая пряжкой ремня. Его член покинул Рихарда с неприятным сосущим ощущением пустоты и тянущей боли, глаза у Кристофа были сытыми, а Рихард отстраненно размышлял о том, как будет завтра сидеть на парах и надо ли ему вообще нечто подобное. Унижения, секс с оглушающим перевесом в ролях, боль и властный тон с голубыми глазами. Конечно же, на следующий день в семь Рихард был в условленном месте. У Кристофа была неплохая машина, и Рихард ощущал себя в ней чужеродно. Его долго буравили внимательным, оценивающим взглядом, и несколько секунд прошло в тягостном молчании. Рихард старался вести себя так, чтобы ничем не вызвать недовольство у Кристофа, но ведь он не мог предусмотреть все? Или что? Что вообще происходило? — С прошедшим тебя днем рождения… Рихард. Он уже знал, что может быть в небольшой коробочке с логотипом известной фирмы, специализирующейся по работе с кожей, а чуть позже узнал и о том, что лежать перекинутым через чьи-нибудь колени и получать шлепки по заднице может быть удивительно возбуждающим.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.