ID работы: 12225136

Это

Слэш
R
Завершён
383
Размер:
10 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
383 Нравится 6 Отзывы 63 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      Это началось около недели назад. Ну, во всяком случае, Ацуши так помнил. Вполне возможно, все пошло не так куда раньше, а он лишь списал все на недоедание и недосып, которые преследовали его с раннего детства.       По утрам его стало тошнить больше обычного, и Ацуши подумал — устает на работе. Благо, он старался подняться пораньше, и Кёка ничего не замечала: ни как сосед по комнате глотает несколько стаканов воды подряд, чтобы вытравить из себя чувство полной пустыни во рту, ни как брезгливо морщится и отодвигает заварную лапшу, после выливая все в унитаз, так и не съев ни ложки, ни как утягивается своим длинным ремнем на две — на три — дырочки туже, ни как давится зубной пастой в ванной, сплёвывая отвратительно мятный вкус.       Денег было немного, и Ацуши терпеливо пережидал, надеясь, что вот уже скоро, совсем скоро он поднакопит и сможет нормально питаться и спать, не подрываясь от кошмаров и мыслей о голодной смерти. Теперь у него была крыша над головой, и все было в порядке.       Но неделю назад случилось странное — Ацуши утром, едва выпив воды, кинулся к унитазу — желудок скрутило внезапным спазмом, и приступ рвоты длился так долго, что даже разбудил обычно крепко спящую Кёку.       — Отравился, наверное, — хмурилась девушка, когда Ацуши, умывшись, добрался до аптечки и искал желудочный порошок. — Все еще тошнит? Может быть, мне позвать госпожу Йосано?       Ацуши только помотал головой, и через час они отправились на работу.       Ближе к обеду Ацуши снова внезапно вывернуло наизнанку, и он едва успел добраться до уборной, прежде чем рот наполнился едкой желчью — он ведь так ничего и не поел.       Куникида-сан, когда он вернулся, бледный и с синяками под глазами, поднял взгляд от бумаг, поправил очки и посоветовал:       — Шел бы ты, шкет. Весь офис заблюешь. Чем отравился хоть?       — Не знаю, — вяло помотал головой Ацуши. Выглядел он очень несчастным и потрепанным.       На следующий день все повторилось, и Кёка забормотала что-то про «это от голода, ты же почти ничего не ешь». Ацуши отмахнулся — наверняка просто что-то нехорошее попалось в еде!       — Зеленый ты какой-то, — прокомментировал его появление на работе Рампо-сама, а Куникида-сан отозвался:       — Вчера тоже. Второй день? А ты не прикидываешься, шкет?       Ацуши пристыженно опустил глаза и слабо мотнул головой, под пристальными взглядами усаживаясь за свой рабочий стол и сосредотачиваясь на бумагах. Желудок слегка пекло изнутри, как если бы он объелся острого, и приходилось постоянно сглатывать металлический привкус во рту. Ацуши даже проверил, не прикусил ли щеку или губу — может, случайно, пока тошнило? — но все было в полном порядке, а ощущение железки на языке не уходило.       Уже через несколько часов тошнота настигла его снова — Рампо-сама принес митараши под ароматным соусом из слив, и Ацуши, привычно потянув носом, не смог подавить подкативший прямо к глотке комок. В этот раз все было куда стыднее — его вырвало прямо под ноги стоящего рядом Куникиды.       Наверное, он извинялся так судорожно, что старший просто не смог вставить и слова, а потом Ацуши, прикрывая горящие щеки руками, сбежал в туалет и заперся там почти на час.       — Шкет, — позвал его Куникида-сан, когда он снова показался в общем помещении. Рядом со столом мужчины стоял Дазай-сан с худой стопкой каких-то бумажек в руке, Рампо-сама сидел на своем столе и болтал ногами. — Что-то ты последние дни в нерабочем состоянии.       — Во-от, Куникида, а я всю жизнь в нерабочем состоянии, и ты даже не замечаешь! — Дазай-сан помахал бумагами перед собой, а потом обратился к Ацуши: — Ацуши-кун, может, тебе стоит пойти в больницу, раз ты плохо себя чувствуешь?       — Я в порядке, — заверил Ацуши, неловко отирая щеку ребром ладони. — Извините, пожалуйста. Я пойду работать…       В больницу Ацуши не хотелось, а его тело будто издевалось над ним. Когда Дазай-сан, выслушав, наверное, тихие бормотания Кёки, отвел его в ближайшую столовую после простенького задания и предложил немного поесть чего-то более существенного, чем лапша, Ацуши был очень благодарен… В отличие от его желудка, который незамедлительно избавился от некогда любимого Ацуши бульона с кусочками мяса. Дазай-сан в туалете придерживал его волосы, негромко отнекиваясь от перемежаемых приступами рвоты извинений. У Ацуши на глаза от обиды на неясные жизненные обстоятельства наворачивались совсем непрошенные слезы.       Кёку отправили на задание, а потому никто не мог сказать коллегам, что Ацуши врет им на все вопросы о его состоянии, заверяя, что «все уже прошло!» и помощь совсем не нужна.       Тигр внутри него как-то по-особенному ластился ночами, когда Ацуши приходилось видеть его во снах, и Ацуши думал, может, его тело просто еще не справилось с этим дурацким отравлением?       Все это серьезно мешало его планам. Повезло еще, что Рюноске занят и не зовет на встречу… Пока не зовет. Еще и Куникида-сан почему-то стал немного мягче к нему. Даже несколько раз отпустил пораньше с работы и не ругался, когда Ацуши опять опоздал. Только смотрел как-то особенно пристально, но не ругался.       Это было так странно.       ***       Это началось около месяца назад.       Осаму в силу обстоятельств приходилось проводить с новеньким достаточно много времени, и он просто не мог не заметить изменений. Их заметил и Куникида.       Ацуши схуднул, хотя с появления его в Агентстве порядочно набрал вес и даже оброс кое-где мясом поверх торчащих костей. Теперь же его тело снова будто обтаяло, и под кожей остался лишь скелетик.       На заискивающий, брошенный вроде бы даже невзначай вопрос, Кёка ответила, едва порозовев щеками:       — Да, Дазай-сан, мы хорошо питаемся. Все в порядке.       Куникида, слышащий их разговор, только нахмурился, даже не обернувшись.       Несколько дней назад звонок Куникиды разбудил его утром в его законный выходной. Спящий рядом Чуя недовольно заворочался и больно ткнул его острым локтем в бок — противная песенка из динамиков его и так порядком раздражала.       — Я не по работе, — обрубил заготовленное нытье коллега, и Осаму, снова устроившийся у Чуи под боком, издал одобрительное мычание. Чуя, уже разбуженный, уложил голову на его плечо и прислушался к разговору. — С Накаджимой что-то не так.       — Ацуши-куна нет на месте? — машинально принимаясь поглаживать рыжие кудри, сразу предположил худший вариант Осаму. Потому что уж если Тигр пропадет из Агентства, действительно стоит забить тревогу.       — Если бы, — совсем невесело фыркнул Куникида. — Странный он в последние дни. Тошнит постоянно, Кёка говорит, совсем есть перестал, его накрывает каждое утро, да и на работе постоянно в сортир бегает. Бледный, синяки под глазами, будто не спит. Вот только что Рампо сладости притащил, так он позеленел, едва увидел.       — И где он сейчас?       — Блюет.       Осаму и Чуя переглянулись. Чуя нахмурился, Осаму напряженно поджал губы.       — Знаешь, Куникида… Я сейчас приеду.       От их квартиры до здания Агентства было от силы минут пятнадцать езды. Осаму сбросил звонок, так и не получив ответа. Чуя привстал на кровати. Синие глаза были еще мутными со сна, на щеке отпечаталась складка наволочки, солнце, пробивающееся сквозь занавески, золотило взлохмаченные кудри. Осаму с сожалением стек с матраса, оставляя грозного главу Исполнительного комитета Портовой Мафии на простынях в одиночестве. Пообещал, натягивая рубашку:       — Я вернусь быстро, чиби, если там ничего серьезного.       — Звони, — пожал плечами Чуя, широко зевнув, устроился на нагретом месте и снова завернулся в одеяло, явно намереваясь провести весь отгул в этом уютном коконе.       Осаму приехал и успел даже переговорить с Куникидой, к тому моменту, как синева с прозеленью Ацуши выбрался из уборной на свет белый. И выглядел он так, будто из него кто-то каждое утро выкачивает все силы… И пару литров крови.       — Шкет, — со стороны было и не сказать, но Осаму достаточно хорошо знал Куникиду, чтобы почувствовать, сколько глухой тревоги в одном этом слове. Ацуши с его регенерацией не должен был болеть. Тем более травиться. — Что-то ты последние дни в нерабочем состоянии.       — Во-от, Куникида, а я всю жизнь в нерабочем состоянии, и ты даже не замечаешь! — он говорил с нарочитой небрежностью и легкомысленностью, но прекрасно видел, как кривится сидящий к Ацуши спиной Рампо. Кажется, им всем уже было понятно — что-то, черт возьми, не так. — Ацуши-кун, может, тебе стоит пойти в больницу, раз ты плохо себя чувствуешь?       — Я в порядке, — заверил мальчишка, потирая лицо. — Извините, пожалуйста. Я пойду работать…       Он съежился за своим столом, а мужчины какое-то время еще сверлили его взглядами.       Агентство, хоть и было серьезной организацией, все же состояло из людей. И даже если Ацуши, Кенджи, Кёка или Танизаки были такими же сотрудниками, как Куникида или Йосано по обязанностям, старшие, конечно, в чем-то заботились о них. В конце концов, это была элементарная ответственность. (Ну, и приказ директора.) Если уж даже Рампо всполошился и стал задумчив, что было во многом не в его характере, дело серьезное.       Своими мыслями они так ни к чему и не пришли — болезнь ли это, способность ли эспера, недоедание, усталость или что-то еще, но Ацуши чувствовал себя плохо по все еще неясным причинам. Куникида, поправив очки, сообщил:       — Ты его привел. Твоя головная боль он в большей степени, чем наша.       Осаму кивнул, задумчиво потирая подбородок. Стоило, пожалуй, уделить время беседе с Кёкой.       ***       Это началось несколько дней назад.       Куникида дернул Осаму в офис, а Чуя остался досыпать, пока сам не получил звонок от босса с просьбой завезти документы. В итоге встретились в квартире в тот день они с Дазаем глубоким вечером, когда Чуя закончил работу.       — Что случилось? — едва ли не с порога переспросил Чуя, стягивая с плеч пиджак.       — Ты знаешь, чиби… — Осаму, выпав из задумчивости, как-то нехорошо прищурился. Этот хитрый взгляд Чуя узнал бы из тысяч. — У меня сложилось впечатление, что наш Тигренок окончательно и бесповоротно беременен.       Чуя удивился бы, если бы работа не приучила его быть готовым к любым поворотам судьбы.       Ацуши ему нравился. Они были знакомы мало, но мальчик был хорошим, быстро нашёл общий язык с Кёкой и — Ками милостивая… — Рюноске, был вежлив, аккуратен, правда, одевался просто отвратительно, но вкус по мнению Чуи был делом наживным. Они пересекались несколько раз в Агентстве, когда Чуя мотался между Фукудзавой и боссом по поручениям последнего, и общались, когда Ацуши приходилось заглядывать в редкие его выходные к Осаму.       К тому же… Ацуши встречался с Рюноске. Оба, конечно же, тщательно делали вид, что они здесь не при чем. Все вокруг них, в свою очередь, успешно притворялись, что они ни сном, ни духом, какие отношения связывают двух бывших соперников. Осаму шутил, что это проклятие «дуэтов». Чуя бы не согласился, если сам не просыпался каждое утро в чужих руках и не заставал множество раз босса за задушевной болтовней по телефону понятно с кем из Вооружённого Детективного Агентства.       Говоря совсем уж честно, едва Рюноске с Ацуши пересеклись впервые, Осаму уже знал, как все будет. Да и Чуя знал, иначе не поспорил бы с Коё на деньги. За новый черно-белый дуэт болели дружно, двумя организациями. Чуя слышал, что в Мафии кто-то (Ну конечно, кто-то седой и курящий, кто же еще. Чуя и не сомневался, что Осаму и эта сваха местного разлива сговорились и подстроили встречу сладкой парочки на Моби-Дике, иначе старик потом не ходил бы с такой хитрой рожей…) открыл тотализатор, из-за чего половина сотрудников резко нарастила свой бюджет, а вторая половина потерпела определенные убытки и теперь тихо ненавидела Акутагаву за излишнюю любвеобильность к всяким Тиграм. Чуя, конечно, сделал вид, что сплетен таких не слышал и ни о каких ставках знать не знает — надо же подчиненным хоть как-то развлекаться.       Чуя, пару раз моргнув, уселся за стол и, подперев щеку рукой, велел:       — Рассказывай.       Осаму — заправская сплетница — пододвинул к нему тарелочку печенья и сообщил:       — Я сегодня кормил его лапшой. Так мало того, что его вывернуло, едва он ложку проглотил, ты знаешь, я заметил кое-что совсем странное, — Чуя выгнул рыжую бровь. Что можно заметить странного в блюющем человеке, действительно. Осаму заговорщическим шепотом выдал, распахивая глаза: — У него изменился запах!       Вот тут Чуя нахмурился. Если до этого Осаму нес — как всегда — несвязный поток слов, сейчас весь бред обрел смысл. Ацуши был омегой, и это даже не скрывали — они и так эсперы, пусть вторичнополовые стереотипы остаются для неодаренных людей. Чуя тоже был омегой, а потому неплохо знал — если твой альфа «абсолютно случайно» забывает надеть перзерватив, может случиться такой ма-аленький казус, который потом вырастет и будет звать тебя «папой». Чуя это знал — Чуя был взрослым, сформировавшимся омегой, которому в свое время качественно промыли мозги на тему безопасного секса, ведь «старшая сестра лучше знает, что ему нужно!» А вот Тигр… Тигр, по словам Осаму, был неприспособленным ко многому в жизни сироткой. И вероятность того, что ему не объяснили, как должно быть, если не хочешь понести, была велика.       И если рвоту несколько дней подряд можно было списать на отравление, общий плохой вид — на недосып из-за, например, кошмаров или там шумных соседей сверху, а худобу — на недоедание из-за нехватки средств, то изменению запаха могло быть две причины — беременность и кормление малыша грудью. Но второе неразрывно следовало за первым, а первое было не заметить сложно, так что…       — Ты уверен?       — Абсолютно, — кивнул Осаму. — Раньше пах мёдом, а сейчас так и отдает чем-то фруктовым, как мороженым, знаешь?       — Точно беременен, — кивнул Чуя. Это объясняло и тошноту, и худобу, и сбой режима. Это объясняло все. Но в этом еще нужно было удостовериться. — Сам-то он что об этом думает?       Осаму, поджав губы, покачал головой.       — Не думаю, что он в курсе. Вряд ли он понимает, что с ним сейчас. Другой вопрос… Понял ли наш Рю-чан?       Вопрос и правда был хорошим. Не заметить токсикоз у омеги — у любимого омеги! — было сложно. Даже если Рюноске был полным профаном в вопросах детей, изменения запаха и систематическая тошнота должны были его хотя бы просто насторожить. Если бы Чуя просто день блевал и стал вдруг пахнуть сливками там или молоком, Осаму бы уже бегал вокруг него и подпрыгивал с визгами о походе к доктору, но что-то подпрыгивающего вокруг Тигра Рюноске в Агентстве пока не наблюдали.       — Так, — решительно шлепнул ладонью по столешнице Чуя. — С этим надо что-то делать!       ***       Это началось около четырех месяцев назад.       Еще не случилось эпидемии вампиризма, которую Рюноске едва пережил, Агентство с Мафией только объединилось, и Ацуши с Рюноске начали встречаться.       Это было… Безумно. Другого слова Акутагава подобрать не мог. То, что происходило между ними, было чистым безумием. От запаха Ацуши у него даже мутилось в голове временами.       Рюноске всегда считал, что неплохо контролирует себя, но с Тигром, как выразился бы Накахара-сан, ему «сносило крышу подчистую». В первую же ночь, проведенную вместе, он цапнул Ацуши за плечо, наплевав на разрешения. Да и не был никто против. Сначала думалось, укус сойдет, не метка ведь, не в том они были состоянии, да и Тигр в полубреду чужих зубов на себе даже не заметил, но тело омеги явно посчитало, что раз назвался горшком, лезь в печку целиком… И укус не сошел. Ни на второй день, ни на третий, ни через две недели. В момент установления метки железы под кожей у омеги и под челюстью у альфы выделяют гормоны, попадающие омеге в кровь и привязывающие к нему альфу. Ну вот Ацуши и привязал.       Когда это стало жизненно необходимым для него, Рюноске даже не понял. Если они долго не виделись, тело будто ныло. Ацуши же жаловался, что у него чешется загривок.       Вот только в последнее время они встречались реже — у обоих было достаточно работы, и Ацуши редко выбирался из общежития. В одну из их последних встреч Рюноске заметил, что омега стал как-то… Легче? Тоньше? Они оба и так были не самой внушительной комплекции, но сквозь Ацуши чудом солнце не просвечивало! Рюноске пообещал себе, что обязательно в следующую встречу узнает все подробнее, а потом пришел конец месяца, и его затопило обилие отчетов, и встретиться все не выходило вот уже дней десять. Тупая нервозность мешала работать, и Рюноске старательно заталкивал мысли о теплом и домашнем Ацуши в своей кровати куда подальше, сосредотачиваясь на бумагах — чем скорее закончит, тем скорее они увидятся.       Но что-то не давало покоя, свербело, как в самом начале их отношений.       Это нервировало. Рюноске не знал, что это.       ***       — Добрый день, Накахара-сан! — поклонился Ацуши, прижимая к груди папку. — Вы к директору?       — Добрый, — кивнул Чуя, украдкой окидывая Ацуши взглядом, пока тот смотрел себе под ноги. Ками-сама, тощий-то какой… Того и гляди по частям разъедется. — Он у себя?       Ацуши помотал головой.       — Он уехал около часа назад. Должен скоро вернуться. Подождете?       Чуя пожал плечами, мысленно возводя руки к небу с благодарностями законам подлости или что там еще действует на простых смертных. Вслух он сказал только ровное:       — Я не тороплюсь.       И уселся на диван, вытаскивая телефон и ставя рядом с собой портфель с документами. Ацуши, кивнув, предложил было ему кофе, но, получив отказ, устроился за своим столом и, краснея ушами и прячась за спинку своего кресла.       Чую он все еще побаивался, что вызывало у старшего омеги только скрытые смешки: мальчишка все-таки был очень забавным. Это к Акутагаве у Чуи просыпался временами материнский отцовский инстинкт, а Ацуши был чем-то вроде плюшевого котенка, которого так и хочется потискать… Омежья сущность, что поделать. Знал бы кто, что творится в голове у главы Исполнительного комитета Портовой Мафии, великого и ужасного в своей жестокости и холодности, не поверил бы. Именно поэтому Чуя всегда считал своим страшным кошмаром встретить эспера со способностью чтения мыслей. Мало ли… Его голова — это его голова.       — А я тебе говорю, клубничные лучше! — раздалось где-то на лестнице.       — Нет, ты не понимаешь! С карамелью куда слаще!       — Да их же невозможно есть!       — В твоих клубничных вообще эти косточки!       Чуе даже не нужно было поднимать глаз, чтобы понять, кто вошел. Осаму, подобравшись ближе с издевательским «Чу-у-уя!», украдкой чмокнул его в рыжую макушку под привычное «Отвянь, скумбрия». Рампо закатил глаза, седлая свой стул.       — Ждешь директора Фукудзаву?       Чуя похлопал по краю своего дипломата, не отрываясь от очень занимательного окошка рекламы на экране телефона:       — Велели передать лично в руки ему или вашему Куникиде. Тебе веры нет, Дазай.       — Куникида-сан спустился обедать, — подал голос Ацуши. — Он скоро придет, Накахара-сан.       — Хорошо бы, — протянул Осаму, — а то малыш Чуя отравляет нам атмосферу!       Чуя дал бы ему в глаз, если бы не пребывал сегодня в исключительно хорошем настроении после утра с ним же, поэтому он просто сделал вид, что не услышал отпущенной в его сторону шуточки.       Куникида и правда пришел ровно по часам вместе с парочкой Танизаки. Чуя, обменявшись протокольными приветствиями, передал документы и хотел было, отвязавшись от ежечасных приставаний Осаму, откланяться — ему еще нужно было подшивать отчеты подчиненных для босса — и идти. Но одно маленькое обстоятельство нарушило его планы очень внезапно.       Маленькое и легкое, как понял Чуя, подхватывая вдруг обмякшего и завалившегося в сторону Тигра под руки. Папка документов упала на пол, а бледное личико Ацуши оказалось у Чуи на плече.       — Дайте воды, — быстро велел Куникида, как раз стоящий рядом и первым после Чуи понявший, что что-то произошло. Чуя передал худенькое тельце в чужие руки и, порывшись в кармашках черного портфеля, вытянул маленький пузырек нашатыря.       — Расстегни ему рубашку.       — Ацуши, — Осаму легко похлопал Тигра по щекам, потом потер кончиками пальцев маленькие ушки, отодвинув вбок светлые пряди челки.       Чуя, повозившись с пробкой, подал ему склянку, и мужчина, наконец, аккуратно накрыл губы Ацуши свободной ладонью и сунул ему под нос пахучую жидкость. Танизаки и заглядывающий из-за их плеч Рампо неловко скопились около приоткрытого окна.       Светлые ресницы затрепетали, и Ацуши приоткрыл глаза.       — Голова кружится? — спросил Куникида, подавая ему стакан воды. Осаму тут же удержал мальчика за плечо с коротким:       — Лежи.       — К-кружится… — пролепетал Ацуши, будто и сам еще не понявший, что только что на короткие минуты отключился на ровном месте. — И тошнит очень…       — Так, — деловито нахмурил рыжие брови Чуя, поворачиваясь к кучке неучаствующих до этого лиц. Бездействовать он не любил в любых ситуациях. — Ты. Нужен крепкий черный чай, чем слаще, тем лучше. Не очень горячий, так, чтобы можно было пить, не обжигаясь. Давай-давай, живее, чего глазами хлопаешь? Никогда обмороков не видела?       — Заварка в шкафу, — кивнул, не оборачиваясь, опешившей Наоми Куникида.       — И принесите полотенце или что-нибудь такое, салфетки, не важно. Мокрое желательно, — махнул рукой Чуя и присел на корточки рядом с мальчишкой.       — Слышишь нас хорошо, шкет? — Куникида наклонился ближе. Осаму медленно переложил худые ноги Ацуши себе на колени.       — Да, — уже более внятно отозвался тот, растерянно моргая.       Чуя, стащив зубами перчатку с левой руки, потрогал тыльной стороной ладони его лицо и шею. Неловко спотыкающийся от волнения Джуничиро как раз принес смоченное водой полотенце. Ацуши вздрогнул и поднял взгляд, когда холодная ткань оказалась на его лбу, но попыток встать больше не предпринял.       — Ладно, между нами девочками, было уже такое? — Чуя пристально всмотрелся в разноцветные глаза. Ацуши выдавил тихое «наверное, да». — Что значит «наверное»? Плохо помнишь?       — М-мне… — Ацуши запнулся, сглотнул. — Мне иногда становится плохо особенно ночью, но… Не уверен, что терял сознание или что-то такое…       — Почему ночью? — учтонил Чуя, принимая из рук Наоми чашку чая и машинально примеряясь, хороша ли температура. — На, пей, только понемногу.       — Я плохо сплю, — повел плечом Ацуши, привставая и слабой рукой хватаясь за чашку. Чуя на всякий случай придержал посуду, чувствуя чужую дрожь. — У нас очень душно.       Чуя кивнул. В общежитии Агентства, Осаму говорил уже давно, летом было неимоверно жарко, особенно часа в три после полудня, неудивительно, что с нынешней погодой температура не спадает даже ночами.       — Надо бы к андрологу, — подал голос Рампо, и все тут же перевели на него взгляды. Ацуши, оторвавшись от кружки, переспросил:       — К кому?       — Врач, который занимается репродуктивной и сексуальной функцией у мужчин, — пояснил Осаму.       Ацуши забавно нахмурился, пряча в чае нос:       — Зачем мне к нему?       — Шкет… — начал было Куникида, сверху вниз глядя на Ацуши. У того в глазах засел испуг, так и читался вопрос «Со мной что-то не так?», а пальцы все так же подрагивали. Ацуши медленно сел, держась за кружку и стянув с головы полотенце.       — Ацуши, — окликнул Осаму, поняв, что коллега не может найти нужных слов и пытаясь привлечь и без того рассеянное внимание мальчика на себя. Когда Ацуши повернулся к нему, Осаму уложил на худое плечо руку. — Очень велика вероятность, что сейчас у тебя просто… Токсикоз.       На секунду все застыло.       Ацуши, только моргая, переводил взгляд с Осаму на Куникиду. Чуя был готов к тому, что сейчас он хлопнется в обморок еще раз. Джуничиро и Наоми замерли в шоке — для них эта информация была такой же новой, как и для Ацуши. Рампо, кажется, внимательно и с неподдельным интересом наблюдал за реакцией их всех на эти слова.       — То есть, вы хотите сказать… — тихо-тихо пробормотал Ацуши, останавливая, наконец, взгляд почему-то на Куникиде и подтягивая к себе ноги с колен Осаму. Судя по лицам альф, они были готовы как минимум к взрыву. Голос Ацуши был севшим, когда он закончил еле слышно: — …что я беременен?       Осаму, проглотив паузу, кивнул.       — Я почти уверен, что это так. Посетишь врача, и если все подтвердится, значит, точно…       — Нет… — тупо уставившись перед собой и обнимая колени, Ацуши медленно помотал головой. В разноцветных глазах закипали слезы. — Нет, этого не может быть, не может…       Куникида, кажется, опешил. Осаму прищурился, всматриваясь в съежившуюся фигурку внимательнее. Чуя нахмурился. Спросил без обиняков:       — Вы предохранялись?       — Да! — дернул головой Ацуши.       — Как? Презервативами? — Чуя встал над младшим омегой, хмурясь все больше. Ацуши кивнул, глотая слезы. Во взгляде у него застыл просто ледяной ужас. — Тц. Накаджима, на всю жизнь запомни, а не запомнишь, запиши: презервативы — это полная туфта! Они мнутся, рвутся, протекают и вообще могут остаться у тебя в заднице. Гарантированно не хочешь залететь — пей таблетки! Тфу ты, он ещё и ревёт!       Ацуши закрыл лицо руками.       — Шкет, успокойся, — попытался Куникида. — Чего ты рыдаешь?       Джуничиро, неловко мнущийся до этого в стороне, несмело начал:       — Ацуши, в конце концов, если так боишься и не хочешь, можно сделать а-аборт или…             — Какой аборт, дурак, ты что городишь? — рявкнул Чуя, разозленно оскалившись.       На коллегу уставились с неодобрением все присутствующие детективы, даже Наоми, и старший Танизаки стал выглядеть по-настоящему виновато.       Ацуши тоже среагировал мгновенно, крепче обнял себя за коленки и поднял на старших полные слез глаза с перепуганным и даже немного изумленным, будто ему эта мысль даже в голову бы не пришла:       — У-убить его? Нет… Он же живой! Нет!       — Конечно нет, не слушай идиотов! — чуть не зарычал Чуя, резко падая на диван рядом с всхлипывающим мальчишкой, обхватил его руками за плечи, твердо велел: — Так, ну-ка дыши. Нельзя реветь, нельзя нервничать, нельзя истерить. Можно спать, есть и радоваться скорому прибавлению. А ну цыц, кому сказал! Вытри слезы, будь мужчиной!       — Он мне броси-и-ит! — совсем уж завыл Ацуши, видимо, чисто машинально утыкаясь Чуе в плечо.       Чуя опешил.       — Кто?       — Рю! — мяукнул Ацуши высоко и снова завсхлипывал. Чуя поверх его макушки переглянулся с Осаму. У того от последнего заявления и вовсе отвесила челюсть. Собравшись, Чуя уже менее эмоционально завел:       — Никто тебя не бросит, глупый, я тебе обещаю, он будет рад…       — А если не будет? — упрямо шмыгнул носом Ацуши. Чуя сквозь неплотно сомкнутые губы невнятно пробормотал так, чтобы сквозь всхлипы было не очень понятно, что именно он сказал:       — А если не будет, я ему ноги вырву… Куда и, главное, как он без ног-то от тебя уйдет?       — Что? — оторвался от его плеча Ацуши, хлопая глазами.       — Ничего-ничего… — отмахнулся Чуя, притягивая его обратно. Вкрадчиво и мягко, как маленькому ребенку, начал: — Успокойся уже, не плачь, это очень вредно. Развел тут сырость… Радоваться надо! Ты представь: скоро свадьба, потом будешь ходить и доебывать Акутагаву, что хочешь понюхать мокрый асфальт или съесть темпуры с вишнёвым джемом, станешь круглым, как шарик, и все будут с тебя пылинки сдувать. А потом родишь нам ещё одного мелкого тигрёныша, закопаешься в пеленках, и все продолжат бегать, только уже вокруг вас обоих… Классно же, чего ты хнычешь? Все нормально будет. Только кушать надо хорошо, отсыпаться, набираться сил, а то ты тощий, слов нет, одни кости торчат. Вот вырастет у тебя пузо в три килограмма человека, как ходишь будешь такой худой?       Ацуши, шмыгая носом, кивал, продолжая заливать Чуе рубашку слезами. Тот со страдальческим выражением слегка покачивался из стороны в сторону. Осаму поглаживал Ацуши по спине. Куникида заново наполнил стакан с водой. Танизаки боялись пошевелиться и запустить ненароком только стихающую истерику на второй круг.       Примерно в таком положении зашедший в офис Фукудзава и застал шестерых своих работников и одного чужого. Замер на пороге, не меняясь в лице, осмотрел разворачивающуюся перед ним картину. Осаму, заметив его первым, приложил палец к губам.       Ацуши тихонечко поскуливал Чуе в плечо не в силах восстановить сбитое дыхание. Не то чтобы ему когда-то нравилось вытирать детям сопли… Но часто приходилось. Все же, Мафия располагала довольно большим «детским садом», и от того, что Кёка ушла, общая масса детей, будущих мафиози, уменьшилась незначительно. И разумеется, иногда — регулярно — босс считал, что у Чуи много свободного времени и отправлял его работать в качестве няньки. Раньше, когда Осаму еще был в Мафии, козлом отпущения всегда был он, и Чую припахивали редко, а теперь, что поделать…       Но на самом деле, Чуя любил детей. В общем, и к подобным поползновениям был давно привычен. И наверное, это могло шокировать слишком сильно, потому что и Танизаки, и Куникида, и даже Фукудзава-сама смотрели на него так, будто видели глюк и осознавали это. Ацуши же просто еще не отдавал себе отчета, кто именно его успокаивает.       — Ацуши-кун, может, водички? — мягко уточнил Дазай через пару минут, слегка оттягивая подопечного за плечо.       Чуя вытащил из кармана платок, протянул шмыгающему носом омеге, послушно прихлебывающему из стакана.       — И-извините… — пробормотал Ацуши. Чуя отмахнулся, потрепав его по светлой макушке. Ацуши всхлипнул.       Фукудзава тактично кашлянул, привлекая внимание, и Куникида тут же подскочил к нему, что-то еле слышно торопливо шепча.       — Что будем делать? — прищурился Рампо, покачивая ногой.       Фукудзава, выслушав, сначала несколько мгновений смотрел на заплаканного Ацуши, а потом предположил:       — Стоит рассказать Акутагаве-куну.       — Но… — поднял круглые глаза Ацуши. Чуя оборвал его коротким:       — Надо.       Ацуши сник.       — К тому же, — спокойно, как и всегда, продолжил директор, проходя вглубь помещения, — о заданиях на ближайший год придется забыть. Куникида найдет тебе бумажную работу в стенах Агентства, — Ацуши сник еще больше. Фукудзава, внимательно осмотрев его еще раз, смягчился немного и заметил: — В любом случае, думаю, твой альфа поддержит тебя. Возвращайтесь к работе. Дазай, если необходимо, проводи Ацуши к Йосано.       ***       Когда пошатывающийся и зеленый Ацуши, поддерживаемый Осаму, скрылся на лестнице, Чуя повернулся было к его коллегам, так и не внявшим фразе «возвращайтесь к работе», но тут очень кстати у него зазвонил телефон.       Коротко извинившись, Чуя ответил.       — Да, сестра. Нет. Да, передал. Да, уже здесь, вернулся вот только что, я его дождался. Да. Нет, доделаю завтра. Скажи боссу, что у меня обстоятельства и предупреди, что заеду к нему вечером по личному вопросу, уточни, когда он свободен. Да, и вы не одолжите мне Акутагаву на день? Да, случилось. Нет, не Осаму. Я попозже объясню. Скажи боссу, он мне нужен, пусть отправит сюда, если для него лично нет срочных заданий. Нет, Ящерицы не нужны, только Рюноске. Ага, спасибо.       Под чужими взглядами Чуя набрал Рюноске короткое «Твой Тигр беременен» и отключил мобильный, пряча его в карман.       — Накахара, не лучше было бы, скажи шкет Акутагаве все сам? — Куникида, нахмурившись, поправил очки. В виду того, что им приходилось в последнее время часто пересекаться, Чуя уже успел притереться к символическому коллеге (хотя он бы назвал это «товарищ по несчастью»).       — Уж поверь мне, — хмыкнул Чуя. — Акутагава не умеет реагировать на важные новости, он впадает в ступор. А Накаджима может — тем более беременный — понять все совсем не так, как надо. Не хватало еще, чтобы он подумал, будто его альфа не рад иметь от него ребенка.       — Тебе такое большое дело до беременного сотрудника Агентства, Чуя-кун? — прищурился Рампо.       — Омежья солидарность, — отрезал Чуя резко, не желая даже поднимать эту тему. К кому и как он относится — абсолютно точно только его личное дело. — Да и потом, Акутагава — мой подчиненный. А значит и отгулы для ухода за этим мелким истеричным из семейства кошачьих он будет просить у меня. Так что мне до всего этого дело не меньше чем вам, Эдогава-кун.       Входящий звонок — от босса — прервал зарождающуюся дискуссию снова, и Чуе пришлось, извинившись, выйти на лестничную клетку, чтобы в максимально общих чертах обрисовать складывающуюся ситуацию. За разговором он неспешно спускался по ступенькам, пока не вышел на улицу. Где в него едва не влетел тяжело дышащий Рюноске.       Чуя как раз едва успел распрощаться и уже собирался подниматься назад — он оставил в офисе Агентства свой пустой, но дорогой сам по себе дипломат, да и не намерен был пока уезжать, прочие дела можно было отодвинуть с легкостью, чтобы насладиться шоу.       Акутагава был бледен даже для своего обычного состояния и по цвету лица сейчас очень напоминал обморочного Ацуши. Чуя перехватил его за плечи, чтобы избежать столкновения. Подчиненный, казалось, даже не замечал ничего вокруг.       — Накахара-семпай, — он выпрямился, глядя Чуе за спину на вход в здание Агентства. — Это правда?       — Правда-правда, — проворчал Чуя, прищурившись. Он сюда что, летел на чем-то? На машине по пробкам явно далеко, да и пешком не ближний свет, а прошло от силы минут семь с момента отправки сообщения! Хотя Дазай бы из воздуха материализовался, напиши ему Чуя такое про себя. Нарисовался бы тут же и вообще не отходил бы больше до самых родов. Чуя мысленно скривился. Вот еще не хватало… Тьфу на него. — Ты что делать намерен?       — Мне надо его увидеть! — пальцы Рюноске вцепились в ладонь Чуи на его плече.       — Полегче, парень, — одернул Чуя. — Так идти собрался? Натяни хоть улыбку что-ли?       Рюноске сдулся под неодобрительным взглядом. Аккуратно уточнил:       — Может, ему цветов купить?       Чуя, не удержавшись, расхохотался, все так же держась за плечо кохая. Едва не сквозь слезы выдавил из себя, давясь смехом:       — Цветов?       Рюноске, кажется, смутился. Во всяком случае, отвел глаза.       — Я…       — Ой, не могу, — фыркнул Чуя, выпрямляясь и растягивая губы в усмешке. — Тебе повезет, если он просто опять грохнется в обморок от счастья, а вот если он обблюет твои ботинки от запаха букета, это может подпортить радость счастливой семейной сцены, — Рюноске не изменился в лице, хотя губы его едва заметно дрогнули, а взгляд сполз вниз. Чуя, сжалившись, похлопал его по плечу и посоветовал: — Делай счастливый вид, спрячь рукав рубашки, который в крови, под плащ, и иди. Там и спросишь, чего ему хочется: цветов, редиски или чего-то поэкзотичнее. Сегодня, в качестве исключения, можешь не появляться на работе. Мори я предупрежу.       Рюноске кивнул, потом отступил на шаг и поклонился, сложив перед собой руки.       — Спасибо вам.       Чуя фыркнул снова, отступая и пропуская юного альфу в вестибюль здания. Подумал, выбил из кармана пачку сигарет. Каблуки застучали звонко по паркету у него за спиной, хлопнула дверь на лестницу. Чуя закурил, выдыхая дым в духоту людной улицы.       Надо же…       
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.