Надгробие так же серо, как и его жизнь

— Папа? Недоуменно спросил ребёнок. Этот маленький мальчик, пусть и умный не по годам, впервые видит своего отца таким. — П-папа?.. Ребенок пробовал дозваться до отца, но то, что он видел перед своими глазами, не было им. Это пугало очень сильно. — Молодой Мастер Кейл, Вам лучше отправиться в свои покои. Пожилой слуга участливо попросил младшего господина выйти из комнаты. Тому не нужно было видеть это непотребство, но ребёнок стоял как вкопанный. — Этот старый слуга обо всём позаботится, Вам не стоит волноваться. — Что с… папой? — тихо и неуверенно прошептал ребёнок, будто боясь, что существо перед ним, услышит его. — Ничего серьёзного, Молодой Мастер, скоро он будет в полном порядке, — покорно ответил дворецкий, взглядом своим при этом заставляя прислугу, здесь собравшуюся, забрать ребёнка и начать выполнять свою работу. — Рон. Успевший шагнуть в кабинет Графа Хенитьюза, чтобы привести того в чувства, Рон Моллан остановился и обернулся, успев снова обжечь других слуг холодным взглядом. Но улыбка на его лице была успокаивающая, когда он обратился к ребёнку. — Что случилось, Молодой Мастер Кейл? Ребенок молчал, всматриваясь в его лицо и что-то там ища. По пустому взгляду нельзя было понять, нашёл он там что-то, или наоборот. Но он сказал прислуге лишь поторопиться с помощью отцу, а сам ушёл. Перед уходом он бросил последний пугливый взгляд на тёмную комнату, в которой среди разбросанные бутылок спиртного и окурков от сигарет лежало тело. В этом стонущем от боли физической и ревущем от боли душевной теле он не узнавал своего всегда сильного и ярко улыбающегося, несмотря ни на что, папу. Он испугался этого существа, которое лежало в комнате, где даже из-за закрытых дверей тянуло перегаром. Он испугался папу… Отца. И дурное предчувствие, которое он ощутил, открыв тогда массивные, вырезанные из могучего дерева, двери, с красивыми, завлекающими и кричащими о важности персоны за ними, узорами, так его и не покинуло. Даже когда он добрался до своих покоев. Даже когда он проснулся на следующий день. Даже тогда, когда он понял, что у него больше нет ни только матери, но и отца. Оно кричало не переставая, а Кейл не знал что с ним делать. Не знал, как вписаться в новую семью, в которой ему явно не оставили места. Не знал, почему не мог ненавидеть отца так, как того хочет. Вместо этого лишь сильнее закрывался в себе и переставал ощущать себя живым. Не знал, почему не может взять тот же столовый нож и убить себя им. Даже спустя года не знал. Он лишь жил, нет, существовал, с мыслью, что кто-нибудь когда-нибудь прекратит это. Прекратит ежедневный поход в различные бары территории Хенитьюз. Прекратит бесконечное запугивание людей Кейлом, чтобы никто не мог подобраться к последнему и узнать то, что он прячет под маской ничтожества. Но зачем этот выросший телом, но не надеждами, ребёнок, напивался, если когда-то именно пьяное существо напугало его? Да затем, чтобы у кого-нибудь наконец кончилось терпение! У отца, которому плевать на своего первенца. У владельцев трактиров, которые свои здания восстанавливать не успевали, как их крушили снова. У обычных жителей этой территории. Да хоть у этого черноволосого парня, который сильно отличался от многих других в этих землях. Прошу, пусть оно закончится хоть у кого-нибудь. Пожалуйста, прекратите моё существование. Умоляю, я так соскучился по маме. Ну хоть кто-нибудь. Пожалуйста… Убейте меня наконец.