Ты

Высокое, голубое небо, но не прохладное, раскаленное. Солнце, отражаясь от белого песка, болезненно выжигает сетчатку. Изнеможденный парень — кожа покрыта множеством ссадин и расплывшимися синими пятнами — склонился и всем телом защищает что-то от палящего солнца. — Эй... — прохладная рука касется его плеча, едва прикрытого футболкой, словно изорванной когтями. На исхудавшей шее, отчетливо просматривается каждая жила, когда покрасневшие глаза, готовые встретить новую порцию боли, сталкиваются с глубоководными синими омутами. Лишь взгляд, а будто уже исцеление. Юноша, скрывший своей спиной солнце, выглядит слишком свежим, прохладным, неправильно-живым среди этого раскаленного ада. Словно оазис, такой же прекрасный и призрачный. Парень протягивает руку, шершавой, горячей кожей обхватывая нежное запястье, и тут же сам своего действия пугается — это должно быть чертовски больно. А юноша лишь улыбается, смыкает свои прохладные пальцы вокруг его запястья и присаживается рядом. — Что тут у тебя? — Роза, — раздаётся хрип из пересохшего горла. — Больно? — и без уточнений ясно о чем вопрос. Слабый кивок. — Но все равно защищаешь? — Это все, что у меня осталось... от меня. Юноша тоже кивает, а после складывает два пальца в овал. Медленно подносит к глазу и смотрит сквозь них туда, где, казалось бы, ничего, кроме раскаленного песка, соединяющегося с небом. — Красиво там. — Красиво? — болезненный хрип сбоку, будто умоляющий не издеваться. — Сам посмотри, — юноша подносит прохладную линзу к воспаленному глазу. Там, по другую сторону от сомкнутых пальцев, все та же пустыня, но уже не такая неумолимая, скорее тёплая. На вершине песчаной гряды стоит парень, в синем костюме. Это он сам, но едва себя узнает. Уже не изнеможденный, напротив, полон сил, не страдает от палящего солнца. Слегка завивающиеся волосы треплет будто морским бризом, и все так же в руке розу держит. — Как туда попасть? — воздух из самой преисподни опаляет горло. — Просто дай мне руку, — парень чувствует, как прохладные пальцы вплетаюся меж его, где кожа на костяшках от жары уже потрескалась, — вставай и мы сделаем первый шаг.