ID работы: 12226782

Как "Аркейн" раскрывает природу войны и трудности международных отношений

League of Legends, Аркейн (кроссовер)
Статья
PG-13
Завершён
22
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Поделиться:
Награды от читателей:
22 Нравится 8 Отзывы 2 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
"Худой мир лучше доброй войны". Ведь война - это всегда множество смертей, глобальные разрушения, ослабление экономики. Это страдания и боль для всех её участников. Войны должны во что бы то ни стало предотвращаться. Но если бы всё было так просто, и достаточно было бы выставить руку, сказав: "Нет войне!", для её предотвращения, то мир был бы совсем другим. "Аркейн" не показывает самой войны (возможно, покажет в будущем), но показывает, как два разных мира, полных взаимной неприязни и конфликтов интересов, планомерно движутся в её сторону, несмотря на то, что многие действующие лица предпринимают усилия для её предотвращения. Но то ли усилия предпринимались с недостаточным рвением, то ли делались не совсем верные выводы, то ли возможность затушить пожар в зародыше уже была упущена. Ключ к пониманию конфликта - это сама проблематика отношений Пилтовера и Зауна. Мы знаем, что Пилтовер - это процветающий город прогресса с богатым населением, которое вольно дышать свежим воздухом, обучаться в лучших учебных заведениях, достигать при достаточном усердии высоких постов. Это мир мыслителей, учёных и идеалистов, которые стремятся улучшить жизнь всего общества, быть впереди и показывать пример всей Рунтерре. Но прямо по соседству с ними находится совсем другой мир - где воздух отравлен, царит нищета, преступность и беззаконие. Пилтоверцы не утруждают себя вниканием в проблемы Зауна, просто с лёгкой руки присваивая всем местным жителям статус преступников. Заун - своего рода "ресурсная помойка" для Пилтовера, ведь там находится развитое производство, которое как раз и отравляет воздух заунитских улиц. Но дышать этой отравой приходится именно обитателям нижнего города, в то время как обитатели верхнего, пожиная плоды их труда, могут спокойно наслаждаться чистотой и красотой. Естественно, не быть недовольными таким положением вещей зауниты просто не могут - их лишают равных прав, чистого воздуха, банального чувства собственного достоинства. В мире идеалистов просто не задумываются о том, что и почему происходит в Зауне, зная только, что это опасный рассадник преступности. Всё, что зауниты могут получить от пилтоверцев - это презрение, но не сочувствие и понимание. Совет, управляющий Пилтовером, вообще не обращает на нижний город никакого внимания - до тех пор, пока тот не начинает приносить проблемы. Когда же начинает, то вместо анализа причин происходящих событий Совет делает самый простой и удобный для себя вывод: Заун опасен, там живут бандиты, жаждущие уничтожить город прогресса и присвоить себе его богатства. Вывод поверхностный и способный привести только к большей эскалации конфликта, но никак не остановить его. Вывод же, который при анализе этих, скажем так, "международных отношений", могу сделать я - к конфликту приводят старые-добрые жажда наживы, амбиции и нежелание понимать другую сторону, рисуя её "злом во плоти" вместо того, чтобы разбираться в причинах и мотивах её действий. Что ж, порадуемся, что это всего лишь фантастическая вселенная, не имеющая ничего общего с нашей действительностью. Один из заунитов по имени Вандер поднимает восстание, желая добиться перемен требуют наши сердца, отвоевать уважение к жителям нижнего города. Естественно, вместо уважения их ожидает побоище и ещё большее презрение со стороны пилтоверцев, убеждающихся, что Заун является рассадником опасных бандитов. Увидев последствия своей воинственности, приведшей к стольким жертвам, Вандер меняется. Он понимает, что кровопролитием ничего не добиться, и оно лишь раскрутит маховик насилия, погубив сотни невинных жизней. Им начинает вестись "политика компромисса", при которой он вынужден унижаться перед Пилтовером лишь с той целью, чтобы не допустить нового столкновения. Правильную ли стратегию избрал Вандер? Практика показывает, что нет. Как бы он ни отстаивал "худой мир" - первопричина конфликта никуда не делась, и недовольство среди жителей Зауна, почитающихся за кого-то вроде низших существ, закономерно продолжало расти. И чем больше Вандеру приходилось унижаться перед Пилтовером, тем больше нарастала народная злоба - и на верхний город, и на самого Вандера, который из борца, способного твёрдой рукой повести местных к справедливости, превратился в тряпку, терпеливо сносящую наглость пилтоверских силовиков. "Худой мир" истончался, становился всё более хрупким, и к началу сериала уже трещал по швам. Иначе и быть не могло - ведь Пилтовер по-прежнему не желал признавать жителей нижнего города равными себе, давать им те же права и свободы, которыми обладали верхние обитатели. Но требовал, чтобы они сидели спокойно и не дёргались, в противном случае угрожая расправой. Совет Пилтовера держался за прибыли, получаемые с Зауна, в то время как Вандер держался за людей, поставив целью не дать им пострадать так же, как во время бойни на мосту. При таком раскладе, когда "компромисс" стал фактически игрой в одни ворота, в ослаблении позиций и потере репутации Вандера не было ничего удивительного. Многие сочли его слабаком, переметнувшись к другому человеку, настроенному более радикально и воинственно. Как бы Вандер ни заботился о людях - они и безо всякой войны страдали, болели, умирали, дышали ядом и недоедали. Поэтому и тянулись к тому, кто обещал им перемены и торжество справедливости, а не к тому, кто пытался хоть чем-то заклеить трещины, неумолимо разраставшиеся по "худому миру". К сожалению, жажда наживы и амбиции свойственны не какой-то одной стороне конфликта. Силко мечтал поднять Заун с колен, отвоевать его свободу и право на достойную жизнь - но помимо этих благородных целей имел и личные корыстные интересы, такие как прибыль со своего бизнеса и власть. Он заботился о благополучии заунитов лишь на словах, но на деле использовал их как рабочую силу и расходный материал в своих грандиозных планах, не жалея даже детей. Постепенно это давало нижним жителям понимание, что Пилтовер - не единственный их враг, ведь прямо среди них расположилось и дало крепкие ростки другое чудовище, которое, в отличие от членов Совета, было гораздо ближе. Так бывает, когда при наличии внешнего врага более опасный вырастает внутри. Силко, к сожалению, становится для Зауна большим злом, чем силовики Пилтовера. Он собирает вокруг себя предприимчивых химбаронов, которых, подобно Совету, интересует лишь прибыль и влияние, а не забота о людях. Хочется лишь снова порадоваться, что это просто чья-то фантазия, а не наши реалии. Силко терпеливо копит силы, пробираясь в Пилтовер благодаря продажности стражей порядка, готовя, так сказать, армию и экономику к глобальному столкновению. Но его авторитет также постепенно слабеет - даже среди заунитов его методы находят неподобающими, организуя самое настоящее сопротивление, и прикормленные им некогда химбароны видят, что его хватка слабеет из-за личных привязанностей. Он больше не готов идти на всё ради своих целей. И, когда у него появляется возможность бескровно уладить конфликт с Пилтовером, исполнив свою мечту о независимой "нации Зауна", он оказывается не готов поступиться личным эгоистичным мотивом. Фундаментальная проблема Зауна заключается в отсутствии единства. Я повторял это не раз - при разборе "Майора Грома", "Платформы", "Игры в кальмара", - и повторю ещё: можно сколько угодно ругать ребят наверху, позволяющих себе слишком многое и ощущающих собственную безнаказанность, но пока мы внизу не можем сплотиться и перестать делать подлянки друг другу, о каком торжестве справедливости может идти речь? Зауниты постоянно грызут друг друга, совершая преступления против своих же соседей, враждуя группировками. Они не могут дать Пилтоверу организованного сопротивления из-за того, что расходятся друг с другом во взглядах или просто не готовы рисковать своей шкурой ради ближнего. Какого-то шаткого единства удалось добиться Вандеру, поведя группу заунитов через мост, но акция потерпела катастрофический провал, после чего созданное им подобие единства слабело год от года. Попытку сплотить людей другими методами предпринял Силко - но его империя, построенная на алчности и страхе, также не могла продержаться слишком долго, даже если бы не ослаб он сам - а его идея "нации Зауна" и вовсе была несостоятельной, при том расколе, который произошёл в нижнем городе из-за его же обращения с жителями. Прозрение некоторых членов Совета началось слишком поздно. Хеймердингер умел красиво говорить умные и правильные вещи, но это единственное, что он мог - предложить реального пути разрешения "междугороднего конфликта" он был не в состоянии, ибо сам не знал, что делать. Мэл Медарда начала беспокоиться о том, "чтобы не было войны", только тогда, когда её угроза стала слишком явственной. Джейс Талис осознал необходимость избежать кровопролития лишь тогда, когда столкнулся с его проявлениями лицом к лицу. (И приложил к нему руку). Но до того, как ситуация накалилась до предела, никто из них - и прочих членов Совета, - не задумывался о нуждах и претензиях заунитов, считая их просто бандитской шайкой. Условия, в которых выживают жители нижнего города, не были знакомы никому из них, а поэтому не было места и состраданию. Когда же масштаб неравенства и угрозы надвигающегося бедствия стал слишком очевиден - было уже поздно. И тут мы переходим к самой важной фигуре конфликта между двумя разными мирами-городами и их обитателями - к Джинкс. Силко присваивает её создание себе, сама же Джинкс считает, что её создала старшая сестра. Но это даже не половина причин, спровоцировавших рождение Джинкс. Её рождение было спровоцировано также тяжёлыми условиями выживания нижнего города. Чёрствостью и равнодушием верхнего города и его правящей верхушки. Недовольством заунитов, вылившимся в побоище на мосту. Преступностью, которой зауниты промышляли вместо того, чтобы сплотиться. Пренебрежением друзей, видевших в ней лишь помеху. Паудер не была человеком этого мира - она не умела выживать, но очень хотела быть полезной. Учиться этому она была вынуждена из-за того, в каких условиях родилась и жила. Её внутренняя природа вступила в бурную реакцию с окружающей действительностью, вызвав катастрофу, коснувшуюся всех. Паудер постепенно переходила в состояние Джинкс подобно тому, как мир переходит в состояние войны. Человеческие амбиции, равнодушие, интриги, подлость, пренебрежение и предательство породили монстра, который затем пришёл покарать их всех за их грехи. И этим монстром стала Джинкс - не оставившая никого безнаказанным. Она стала лучшим из возможных олицетворением войны - не имеющей эмпатии, движимой стремлением убивать и уничтожать, и без разницы, кого. Джинкс - это стихия войны, жестокая и беспощадная, никого не жалеющая, бьющая по всем и каждому. Она наказала всех: Силко - за манипуляции, сестру - за предательство, силовиков - за террор, шерифа - за продажность, Совет Пилтовера - за высокомерие и равнодушие. И при этом сама не избежала наказания за собственные преступления, приобретшего форму тяжёлого шизофренического расстройства. Финал первого сезона показывает, что Джинкс сама осознаёт первопричину своего появления - ведь она целенаправленно взрывает башню Совета. Как средоточие той силы, что лишила Заун равных прав и нормальной жизни, лишила Паудер детства и всех близких людей, вынудила её превратиться в Джинкс. Именно оттуда проистекают все события, приведшие к появлению неравенства, напряжённости, преступности и людей, готовых идти по головам как ради мести, так и ради собственной выгоды. Война ужасна сама по себе, это правда. Но вот возникнуть сама по себе она не может - её всегда создают. И обычно процесс её создания является коллективным, ложась на совесть обеих сторон. Что и показала трагичная участь Зауна и Пилтовера, совместными усилиями породивших Войну-Джинкс как возврат бумеранга за свои преступления.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.