your sister was right.

i thought i couldn't love anymore turns out i can't, but not for the same reasons as before       На улице пасмурно и прохладно, хоть это и очевидно — середина гнусного ноября, который кусает тебя своим холодом за кончик носа и пухлые щёчки, а пальцы чуть ли не полностью немеют, оставляя тебя без возможности нормально ими сгибать и разгибать. Погода уже второй день подряд не обещала ничего хорошего, прогнозируя уже не попросту дождь, но ещё и небольшое количество снега.       Красная куртка промокла насквозь, подставляя обладателя данной вещички под растерзание грядущей болезни, в чём он не сомневается ни на минуту. Он не был одет в достаточно простую одежду для данного сезона, но ему было абсолютно наплевать. Ему было необходимо сбежать от пугающей реальности хотя бы на миг, на тщетное мгновение, где он ещё счастлив и что-то чувствует, чтоб внутренний голос не говорил ему о том, как он жалок.       Люциус смирился. Он никогда и ни к кому ничего не ощущал. У него был неподдельный интерес к устроенности чувств и эмоций, но не более того.       Первые несколько дней, когда он считал, что искренне любит партнёра и хочет дать ему всю свою любовь, он был счастлив и хотел прыгать от счастья, что переполняет всё его нутро. Только розовые очки спустя недели или месяцы раскалывались на мелкие кусочки, раскрывая истинную натуру беловласого — ему попросту хотелось почувствовать себя тем, благодаря кому люди будут зависимыми. Ему хотелось смотреть на лица других людей, когда у них расцветает победный румянец на щеках от какой-то незаурядной шутки или флирта, хотелось целоваться до потери пульса, дабы возлюбленные глядели из-под своих ресниц с вожделением.       Люциус нехорошо чувствовал себя с этими мыслями, что он всего лишь как искусный манипулятор позволяет себе дёргать за определённые ниточки, вызволяя для себя необходимые последствия. Но как бы это хорошо не звучало, всё это прекращалось столь же быстро, как и начиналось. Ему докучала постоянная взволнованность со стороны партнёра, тем более тогда, когда они замечали изменения в отношении к ним, после и лицо этих же людей становились противны, ведь мозг постоянно твердил — ты используешь их, ты не заслуживаешь смотреть на них, ты не заслуживаешь находиться рядом и целовать их. abuse those i love while i ostracize the ones who love me back       Нос неприятно щиплет, а перед глазами формируется неприятная пелена, застилающая весь взор перед собой — он на секунду задумывается, не упадёт ли он где-нибудь, пока идёт в таком состоянии; слёзы медленно и размеренно скатываются по разгорячённым щекам, а после падают, разбиваясь об грубый асфальт. Он пытался найти себе парня или девушку, с которыми он смог бы вновь находиться в хороших отношениях, основанных на взаимопонимании и поддержке, но всегда останавливал себя и разрывал отношения. Он не хотел являться человеком, из-за которого те будут страдать от травм и нехороших фраз, что будут неоднократно воспроизводиться в их сознаниях. Он уже сделал так, не единожды, он больше не хочет.       В голове формируется единственно-верный образ, к которому он когда-либо чувствовал искренние чувства, исходящие прямо из сердца. Люциус чувствовал себя глупым романтиком каждый раз, когда размышлял о такой шутке судьбы. Эта ситуация, эти чувства казались такими, как будто они вылезли прямиком из какой-нибудь дрянной мелодрамы, что достаточно часто смотрят бабули.       Но даже если и так, эти воспоминания навсегда остались глубоко в душе.       Лололошка, мальчишка, с которым он познакомился из-за того, что тот единожды перепутал аудиторию, улыбался лучезарно и так по-настоящему, что все остальные блекли на его фоне; смеялся он так заразительно, так приятно и звонко, что он несколько раз сдавался и смеялся вместе с ним. Иногда он был неопрятным: кудрявые волосы выбивались в разные стороны, сколько бы он ни пытался их причесывать и возвращать на законное место, а под глазами формировались такие тёмные и неподходящие синяки, что говорили о бессонных ночах, проведенных за работой. Но даже так он всегда помогал, какие бы у него не были проблемы, он всегда был добрым и понимающим мальчишкой, что желал своему окружению лишь всего самого лучшего и любил этот мир, этих людей. Он был единственным в жизни Люциуса, кто правда показывал эту светлую сторону и заставлял поверить, что этот мир не прогнил до конца.       Но он, беловласый, прогнил. Он никогда не ценил то, что он имел. Он воспринимал абсолютно всё за данность.       Он неоднократно говорил колкие выражения, даже если он не имел их ввиду. Ему нравилось преподносить в окружении такой образ плохого парня. Он не задумывался о последствиях своих слов, своих действий.       Шатен всегда и всё понимал, пытаясь преподнести свою натуру именно в таком контексте, что ещё сильнее взбешивало внутренние устои другого — ему нужно было раскрыть личности Лололошки со всеми потаенными камнями, потому что это казалось ему весёлым. Это ни капли не воспринималось самим юношей как то, что делать не стоит.       И честно? Он влюбился в эту подачу, он влюбился в теплоту слов поддержки и рассказов юноши, какими бы они не были, даже если он никогда не умел проявлять свою любовь нормально. Начали они встречаться достаточно быстро, через несколько месяцев после полноценного знакомства, ибо оба были заинтересованы во всём этом. Лололошка понимал сложный характер Люциуса, что неоднократно задевал его за живое, он понимал, что тот рос в не самой благоприятной обстановке, но одновременно с этим было и множество светлых моментов, в которые он был безнадёжно влюблён. i feel the way you hurt and i don't deserve you you deserve the world       На крыше ещё холоднее из-за разгулявшегося ветра, что так и норовит залезть под тёплую одежду, да и спокойно разгуливает между чужими прядями волосам, но это не волнует двух фигур, что расположились не так далеко друг от друга. Один стоит, в локтях опираясь на поручни, находящиеся на краю, а второй же сидит на бетоне, облокачиваясь как раз на те же самые железные балки. Солнце тихо заходит за горизонт, мелкие лучи всё ещё могут ласкать чужие лица, пока рядом стоящие фонари синхронно зажигаются, одаривая резким светом. Это кажется так… Пугающе и одиноко. Атмосфера с каждым новым тиком становится всё более и более напряжённой, но никто из них не пытается как-то обратить вспять это неприятное чувство.       Чувство, что находится не только в ауре места, но ещё и в грудной клетке у обоих. Это страх. Он закрадывается в чужое подсознание и насильно прорастает, сковывая их в тяжёлые тиски, не позволяя обладателю избавиться от него.       Лололошка, спустя несколько минут такого душащего молчания, встаёт с насиженного места и как только он хочет подойти вплотную, захотев расспросить возлюбленного, что же его так гложет, что даже туча над его головой появляется, как ситуация начинает развиваться без его вмешательства. Он не знает куда себя деть, так что его стоячая поза выглядит такой вынужденной и неловкой, что даже смешно становится, если откинуть саму ситуацию. — Знаешь, я вот думаю, — его голос кажется далёким и хриплым, будто это первые слова, сказанные им на протяжении нескольких часов или, возможно, дня, из-за чего это некомфортно давит на уши. Одной ладошкой он подпирает подбородок, а вторая так и остаётся свисать с многоэтажного здания. Тот, с кем разговаривают, не видит чужого взгляда таких родных карих глаз, но он может догадаться по крайней мере по тону голоса и мимике, что в нём много горечи и сожаления, — Я не заслуживаю тебя. — Люц, мы говорили об этом! — шатен вздыхает, позволяя своему голосу слегка повыситься в конце предложения. Он хочет продолжить, сказать, что его возлюбленный прекрасный человек, что попросту преувеличивает реальность, он хочет рассказать о всех прелестных заслугах и действиях, как он неоднократно вытаскивал его из застоя и давал ему мотивацию, но беловласый резко цокает, тем самым призывая замолчать. Лололошка задаётся вопросом, а не слышал ли вышеупомянутый его внутренний диалог, где он так расхвалял своего партнёра. — Ты понимаешь и знаешь, что это правда. Не стоит уходить от истины, — Люциус поворачивается к своему собеседнику, замечая чрезмерно грустное выражение лица. Ему больно. Ему чертовски больно видеть в голубых глазах столько непонимания и печали, но он осознаёт, что он ничего не сможет сделать, даже если он будет пытаться изменить себя и свою подачу от чистого сердца. Беловласый обхватывает чужие щёки своими руками, позволяя в последний раз погладить мягкую светлую кожу, и выдыхает последующие слова буквально в губы напротив, но не касается их, боясь этого жеста, как чумы, — Я не заслуживаю тебя, ты заслуживаешь весь мир. and i hate to say it but your sister was right       С того дня Люциус полностью пропал с радаров на ближайшие недели, пытаясь таким образом поставить точку в их отношениях, даже если он всё ещё любил и превозносил своего теперь уже бывшего парня. Он хотел сделать шатена счастливым, он хотел наблюдать за его развитием и помогать со всеми трудностями, но он не мог. Он не мог переступить через себя и свои устои, что формировались годами, он просто не хотел преподнести ещё больше боли и проблем, чем он уже принёс. Это неправильный путь, это неправильное действие, но это всё, на что он был способен.       Он не хотел выходить из собственной комнаты несколько дней подряд, что выходило просто изумительно, но отвлечься было не на что. Он скачал множество игр что на ноутбук, что на телефон, но эффект всегда был плачевным — события переставали интересовать спустя пару часов, а сюжет казался таким скудным и однообразным, что хотелось блевать. Просмотры фильмов и сериалов всегда заканчивались одним и тем же, ведь его концентрация внимания из раза в раз оставляла его ни с чем, возвращая к событиям того вечера.       Единственный спутник, что присутствовал с ним на протяжении всего этого мучительного времени — это сон.       Но как бы ему ни хотелось всегда избегать реальности и ситуации, которую он сам же и спровоцировал, Люциус не мог себе позволить сделать именно так — жить в четырёх стенах, без еды и воды, да и к тому же без образования. Ему пришлось вернуться в колледж, где он судорожно попытался в первые же дни наверстать упущенное и сдать долги, чтоб после не находиться в затруднительном положении.       Он не заметил, как оказался в одном дрянном заведении вместе со всей компанией (на самом деле, он знал; его насильно затащил Воланд, не знающий ни черта, но он искренне хотел развеять своего друга), в которой присутствовал и сам Лололошка. Его кожа казалась ещё более бледной, он даже не был уверен, возможно ли такое, но он был уверен в том, что он переживал и корил себя не меньше. Хоть и на его переносице находились фирменные очки с чёрными линзам, он точно мог сказать о том, что если тот хоть на секунду осечётся и покажет свои глаза, то он увидит красный белок с опухшей кожей, а также мешки под ними.       Ему было стыдно. Люциусу хотелось извиниться, забрать свои слова назад и молить о прощении хоть на коленях, но он держался стойко. Улыбался каким-то глупым шутейкам, что проскользнули между знакомыми, пытался имитировать смех и, видимо, всё шло достаточно гладко.       Или, может, нет. Самообладание заканчивалось там, где начинался шатен. Они находились не так далеко, протяни руку, и всё — ты можешь почувствовать только постиранную белую толстовку, приятную кожу, эти глупые кудрявые волосы, которые он всё также не расчёсывает, потому что ему нравится, что они выглядят такими живыми и естественными. — Прости, я ненавижу это, но я думаю, что твоя сестра была права, — беловласый бормочет рядом с Лололошкой и тот явно дрогает, слыша такой знакомый и близкий голос, это ломает какой-то его внутренний барьер, говорящий ни на секунду не сомневается. Люциус не знает, правда, из-за чего возникает такая реакция на его слова, такое смятение и боль – то, что он упоминает Селести, сестру шатена, или то, что он всё же решает заговорить с ним после ситуации на крыше. Девушка неоднократно заявляла своему брату, что эти отношения могут принести ему большое количество боли и непонимания с обеих сторон, только если беловласый не научится контролировать свои эмоции и не усмирит свой характер. И, что же, это оказалось именно так, как она и говорила.       Селести изредка бросает на него взгляд, смешанный с негодованием, но та всё равно продолжает что-то объяснять Воланду. Мальчишка же делает вид, что он не видит неприкрытой ненависти в чужих глазах, хоть и понимает, что это заслуженно. На её месте он сделал бы то же самое, а лучше — вовсе ограничил круг общения, потому что он бы не позволил простить такое пренебрежение. i'm a wanker complete wanker a fucking waste of time       Люциус усмехается своим мыслям, позволяя последним аккордам песни в наушниках тихо утекать, словно воде сквозь пальцы. Вскоре включается новая мелодия и новые слова, а он всё также безнадёжно корит себя за всё, что он сделал. Ему холодно.