Легенда о лисах и огнецветах

Когда-то давным-давно по миру гуляла легенда, что огнецветы, распускавшиеся в лисьих следах, обладали недюжинной силой. Эти цветы могли вылечить все болезни до единой, чем бы не хворал человек. Даже поговаривали, что огнецветы могли подарить бессмертие. Поэтому люди долго и усиленно искали цветы, объятые вечным лисьим пламенем. Кто-то хотел вылечить близких, кто-то хотел вечной жизни, кто-то хотел продать их по невиданной цене. У каждого, кто искал эту легенду, была своя цель, вот только ни одному живому человеку за последние несколько столетий не удавалось найти хотя бы намёк на огнецвет. А легенда всё продолжала жить и ходить по свету. Намджун искренне не верил в подобное, пока однажды он почти не потерял свою жизнь. Шла кровопролитная война. Намджун был ловок и силён в бою, не даром же он был генералом в свои тридцать зим от роду. Он с остатками войска гнал врага за границу королевства. Победа уже чувствовалась на губах вперемешку с кровью, когда враг рассеялся, словно ветер в поле. Да только один из вражеских воинов пустил стрелу, надеясь хотя бы так утешить своё поражение. Эта стрела вонзилась прямиком в грудь генерала, пробив тело и выйдя лишь кончиком со спины. Намджун упал с коня, потеряв сознание от адской боли. Очнулся он глубокой ночью, кряхтя от муки стрелы в груди. Он едва ли смог различить в темноте своих солдат и глубокую чащу леса, где, видимо, остатки войска остановились переночевать. Тело генерала отказывалось слушаться его и бросалось то в жар, то в холод от бесконечной и острой боли. Каждое крохотное движение приводило к страданиям, даже дышать было невыносимо трудно. Намджун кое-как глотал воздух, хрипя и издавая непонятные звуки мучений. Лучше бы он с достоинством умер на поле боя, чем вот так страдал сейчас. Генерал совершенно не заметил, как в лесу стихли все ночные звуки, будто бы предчувствуя что-то. Небо стало темнее, а свет луны ярче, из-за чего в несколько раз увеличились и почернели тени. Огонь в лагере погас, а люди, что ещё не спали, в мгновение умолкли и провалились в глубокий сон. Несколько мгновений полной тишины прошло, а после из леса лёгкой-лёгкой походкой вышел небывалой красоты юноша. Его светлое невесомое кимоно будто бы летело и струилось за ним, покуда он не присел рядом с генералом. Открыв глаза пошире и попытавшись сосредоточиться, Намджун постарался рассмотреть незнакомца. Сразу в глаза попались звериные уши и невиданные в этих местах рыжие, нет, даже огненные волосы. – Как же ты так умудрился, генерал? – такой нежный голос, словно журчание быстрого горного ручейка. Красота этого незнакомца сразу же пленила душу и сердце генерала. Глаза бездонные черные, словно сама ночь поселилась в них. Губы пухлые и наверняка мягче любого шёлка и слаще мёда. Кожа белая-белая, словно её поцеловала сама луна. – Кто ты? – кое-как выдал Намджун, будучи очарованным этим созданием. – Лис, – тепло улыбнулся незнакомец, укладывая голову генерала на свои колени и поглаживая его по жёстким волосам. – Я не верю, – говорил, а сам глаз отвести не мог от губ незнакомца. Отчего-то коснуться сильно хотелось, хоть и двигаться было невозможно больно. – Так не верь. Я же не заставляю тебя. Я лишь хочу спросить. Ты хочешь жить? – Хочу. Хочу вернуться героем в свой дом и подарить людям покой. – И всё? – слегка наклонил голову лис, чуть шевеля ушками. Мило до невозможности. – А чего мне ещё желать? Семьи у меня нет, да и не будет. Живу я от войны до войны. – И ты этим доволен? Нежность рук лиса была просто невообразимой. Ни самая мягкая ткань, ни перья, ни крылья бабочки не шли в сравнение с ладонями этого юноши. И щекотно было одновременно, и приятно до невозможности. Своими поглаживаниями он дарил небывалый покой и успокаивал ноющую боль в груди. Будто бы волшебник какой-то, лис забирал все муки и страдания этими тёплыми руками с длинными и красивыми пальцами. Он медленно очерчивал черты лица генерала, едва касаясь горячей кожи. – Не совсем, но и это неплохо, – едва слышно выдохнул Намджун. Эти поглаживания медленно, но верно отправляли генерала в сон. – Какой честный. Тогда давай заключим сделку - я подарю тебе жизнь, а ты мне взамен своё сердце. – Сначала оживишь, а потом убьёшь? – Не сразу. Согласен? – Мне терять нечего, – немного грустно улыбнулся Намджун, глядя в глаза этого существа. – Я согласен. – Хорошо. В руке незнакомца появилось несколько цветов, объятых пламенем. Огнецветы. Незнакомец медленно отрывал лепестки, складывая их в руку, а после выдохнул в сжатый кулак с цветами. – Тебе следует съесть то, что я тебе дам, – тихо-тихо сказал юноша, прикрывая глаза генералу свободной рукой. – Открой рот. Намджун послушался, и на язык посыпалось что-то, что он практически сразу попытался проглотить. Горько и ужасно сухо, что еле пролезло через горло. Но Намджун кое-как проглотил, что дали. Он открыл глаза и глянул было на стрелу, что должна была торчать из его груди, да только не было её уже. И когда только этот странный незнакомец успел вытащить то? Намджун даже и не заметил этого, боли то не было. – Закрывай глаза и спи. Утром всё будет хорошо, – лис медленно опустил голову генерала на рядом лежащую сумку и поспешил встать. – Постой, – говорить было трудно, ведь начало сильно клонить в сон. Глаза едва ли открывались, совершенно не слушаясь своего хозяина. – Куда ты? Я же... обещал тебе своё... сердце. – Я вернусь за ним, когда придёт твоя сотая зима. Буду ждать тебя, мой генерал. И Намджун более ничего не помнил, ведь провалился в крепкий сон. В видениях он наблюдал за хороводом лисиц вокруг огромного костра. Рыжие девушки и парни с длинными хвостами распевали песни и веселились, будто бы не замечая сильного жара огня, рядом с которым они резвились. Даже Намджун чувствовал тепло, хотя стоял довольно далеко перед какими-то странными столбами, что были украшены разноцветными лентами, развевающимися на ветру. Генерал пытался подойти, но невиданная сила не пускала его. Он всё рвался к лисам, да только перестал, когда услышал знакомый голос. – Рано тебе ещё к лисам идти. Не наступило твоё время, – спокойно поведал ему тот красавец-незнакомец, что только что лечил его огнецвеми. – А когда? Когда время придёт? – Ты всё узнаешь, – нежно произнёс лис, мягко очерчивая подбородок генерала. – Сейчас тебе следовало бы вспомнить, как ты лисицу спас из капкана много зим назад. – Я помню это. За своих сородичей благодаришь спасением? – Благодарю за себя. Это меня ты из капкана спас, когда я в лисьем облике осматривал людские деревни. – Тогда зачем тебе моё сердце? – Узнаешь, – улыбнулся лис. – А сейчас... Просыпайся. Намджун сразу же открыл глаза, чуть вздрогнув всем телом. От раны и следа не осталось, вот только тепло того костра из сна всё ещё гуляло по телу. Да и прикосновение лиса ощущалось на коже. Может, и не сон это вовсе был? Тогда видение? Или же просто этот лис одурманил? Генерал не знал ответа, но решил согнать сон холодной водой из реки, что была неподалёку. Намджун отвёл лошадей к водопою, заодно и сам освежился. Он внимательно осмотрел свою грудь, где не осталось даже шрама от стрелы. Чудеса. Воистину огнецветы могли вылечить любую рану. Шум реки успокаивал и приводил мысли в порядок, да вот только возвращаться в лагерь надо было, а то солдаты лошадей хватятся. Весь отряд буквально встал на уши, ведь их генерал был жив. Стоило только Намджуну показаться поближе к своим солдатам, так те сразу облепили его. Они то уж думали, что он погиб или едва жив, а он вот живой. Лошадей вон даже напоил. Чудеса. На радостях солдаты как следует накормили своего генерала, а после они все вместе погнали лошадей в родной город, добравшись до дома глубокой ночью. О своём спасении огнецветом Намджун не стал рассказывать. Ему бы всё равно не поверили или того хуже сочли сумасшедшим. Всю жизнь Намджун ждал лиса. Не было ни дня, когда он не вспоминал бы его лик, нежный голос и бесконечную доброту в глазах. Сердце сжималось от тёплых воспоминаний о том юноше. Почти каждую ночь лис приходил к нему в сон, крепко обнимая и ластясь к рукам. Лишь так они могли видеться и быть рядом. Но Намджун все продолжал ждать лиса в реальности. Он всё думал, что тот юноша вот-вот войдёт в его дом, обнимет и уведёт за собой в тот самый лес, где заберёт его сердце себе. Хотя оно и так уже давно принадлежало этому лису. В городе его посчитали практически сумасшедшим, ведь за всю свою долгую жизнь генерал не был женат и отдавал всего себя обучению отважных солдат. Все крутили у виска, когда он проходил мимо, а Намджун даже и не замечал этого. В его мыслях был лишь юноша с ушками и хвостом. Люди даже поговаривали за его спиной, что та война помутила рассудок генералу, поэтому он и был один, а кто-то даже умудрился слух пустить, что он с солдатами своими развлекался, как с женщинами. Конечно, король всё это быстро замял, ведь он прекрасно знал, что такого быть не могло. Солдаты были словно сыновья Намджуну, поэтому тронуть их в таком ключе он просто не мог. Так и жил генерал с этой тайной всю свою жизнь, повидав много всего на свете белом. Семьёй так и не обзавёлся, всё солдат своих учил уму разуму, да и воспитывал их с ранних лет. Солдаты стали его родными, с которыми было трудно прощаться. Перед своей восьмидесятой зимой генерал покинул родное королевство и стал отшельником, что путешествовал по миру медленно и неторопливо. Уже будучи седым стариком, Намджун наблюдал за чудесами природы, которые были скрыты от глаз людей высокими и густыми лесами или же могучими горами. Жители маленьких деревенек встречали приветливо, с радостью оставляя путника в своём доме на ночь. Старик много рассказывал о странствиях и о том, что именно видел он этом свете. Дети со всей деревни с горящими глазами слушали его, собравшись вокруг седовласого деда, пока тот вещал им истории сражений или легенды разных королевств. Но и в лесах он ночевал не единожды. Сумку свою под голову пихал и засыпал под ночные звуки. Особенно ему запомнился один лес, где только-только пошёл сильный ливень, и растения после длительной засухи начали оживать. Красота была неописуемая. А как капельки то блестели под светом полной луны на веточках, листьях, цветах и травинках, будто бы самые роскошные драгоценные камни разбросали в округе. Удивительное зрелище. Намджун тогда заснул с доброй улыбкой на лице, чуть причмокивая и сопя. Сокджин мягкой поступью медленно шагал по мокрому мху, придерживая низ лёгкого кимоно и наслаждаясь прохладой в пальцах ног. Лес вновь задышал небольшим холодком после дождя и тех ужасных дней засухи. Каждый листочек, каждая травинка наполнялись живительными слезами серого неба, которые всё ещё изредка капали. Лис слышал, как растения шептались меж собой о милости ветров, что пригнали им тучи и одарили проливным дождём. Сокджин мягко улыбнулся этим ликованиям и пошагал дальше, теперь пытаясь уловить разговоры птиц и зверей. Те тоже были рады, ведь река наполнится сильнее, а значит воды для питья и рыбы будет больше. Особенно уважали это медведи. Всё, наконец, пришло в идеальную гармонию, которую слегка нарушал один человек, что сопел и слегка кряхтел во сне. Не каждый ведь на высоких корнях уснуть мог бы. Лис огладил лицо старика, нежно так улыбаясь и вспоминая их последнюю встречу. Постарел генерал, осунулся, да и сил много растерял, но становился с каждым днём мудрее и внимательнее к природе. Вон даже дождь смог предугадать, когда на небе даже тучки крошечной не было. Лис аккуратно поцеловал старика в лоб и поспешил отойти, ведь слышал, как к нему направлялся хозяин этого леса. – Ну, здравствуй, брат, – на крохотную полянку вышел молодой лис, недовольно виляя хвостом. – Здравствуй, Чонгук. Давно не виделись с тобой, – улыбнулся Сокджин. – Что здесь забыл? Твой лес далеко отсюда. – Я следую за кое-кем. – За человеком? От него же кровью несёт невозможно, – поморщился Чонгук, затыкая нос руками. – Он был воином. Генералом. Он должен мне своё сердце. – Так пойдём и возьмём. Я помогу, – молодой лис уж было направился к спящему путнику, да только старший остановил его. – Оставь. Не время ещё. Не пришла его сотая зима. – Сотая? – Чонгук рассмеялся. – Люди столько не живут. Помрёт ведь где-нибудь. – Вот поэтому я следую за ним. – На глупость ты решился. Несуразицу придумал и следуешь, словно пёс какой, за этим отребьем. – Ты просто ещё не встретил того, за кого бы мог отдать свою жизнь. – Ты помог ему раз и всё. Единственное, что вас связывает, так это обещание человека отдать тебе его сердце. Не убедительно это, да и наверняка он давно уже забыл про это, – молодой лис совсем уж не верил в то, что его старший брат мог бы влюбиться в такое ничтожество. Сокджин ведь могучий и сильный лис, у которого в подчинении огромный лес, а он за человеком следовал. Смехотворно до ужаса. – Пусть так, но он совсем другой. Он отличается от других людей. – Ну, и чем, позволь узнать? – Он верный, как пёс, добрый и честный. Пусть и воевал много, но он не потерял рассудок в поле боя. Он сильный и готов был отдать всё, что у него было, за своих солдат и подчинённых. Гонял их, но он вырастил отличных людей, хотя и не имел свою семью. Его солдаты были его семьёй. – Смехотворно всё равно. Ты сделал вывод о его доброте только поэтому? – Я долго наблюдал за ним. Практически всю его жизнь. Да и спас он меня когда-то из капкана, когда я лисой был. С тех пор и наблюдал. – Гиблое это дело - связываться с людьми. Они погубят, но решай сам. Я тебе не указ. Только помни, что я предупреждал тебя, – Чонгук фыркнул и, махнув хвостом, ушёл в чащу леса, проверяя свои владения. – Ещё свидимся, мой младший брат, – улыбнулся Сокджин, наблюдая за тем, как терялась крепкая фигура брата меж стволов деревьев. После небольшого отдыха на корнях Намджун проснулся ближе к утру и снова отправился в путь, разыскивая что-то интересное и рассматривая все вокруг. Конечно же о ночных гостях он не знал, как и не знал того, что Сокджин следовал за ним по пятам. До сотой зимы они вместе прошли практически весь континент, прибыв обратно в тот самый лес, где семьдесят зим назад старика спасло само чудо. Совсем ничего не изменилось. Всё тот же лес, те же тропинки, та же река, в которой он поил лошадей и купался сам на утро после спасения. Но ощущение было такое, будто все вокруг ждало его возвращения. – Здравствуй, мой генерал, – послышался позади знакомый голос, когда Намджун сидел перед костром уже глубокой ночью. – Здравствуй, лис. Давно не виделись, – старик даже не обернулся. Он слишком хорошо помнил голосок того юноши, что спас его. – Много воды утекло с того времени, когда мы встретились в первый и последний раз, – лис присел рядом с ним. Ни капли не изменился. Всё также прекрасен. – Ты прав, – а чуть погодя добавил. – Ты пришел за моим сердцем? – Да, пора вернуть должок, – юноша уложил голову на плечо Намджуна. – Сегодняшняя ночь и завтрашний день все твои. Я заберу твоё сердце завтра. – Чего уж тянуть? Бери сейчас. – Рано. К тому же, – лис взглянул на него, – я хочу почувствовать человеческое тепло хотя бы раз. – Я уже стар и не могу подарить его тебе, – усмехнулся старик, показывая свои морщинистые и грубые руки. – Можешь. Просто... Поцелуй меня. Ты же хочешь, я знаю. Даже в первую нашу встречу, когда ты был на волосок от смерти, ты хотел поцеловать меня. Всё на губы глядел, да глаз отвести не мог. – И всё то ты заметил. Тебя не проведёшь, – усмехнулся бывший генерал. – Я же лис. Обман я вижу и чую. – Как хоть зовут тебя? А то спас и даже имени не сказал. Убежал сразу. – Сокджин. – А я Намджун. – Да знаю уж. Столько лет за тобой ходил. Намджун аккуратно поднял голову Сокджина и медленно коснулся его губ. Светлячки всего леса окружили их, и бывший генерал начал чувствовать непривычную силу в своём теле. Оторвавшись от лиса, он взглянул на себя. Тело будто бы помолодело и стало таким, каким было в его 30 зиму. – Теперь ты всё можешь, – с придыханием прошептал лис прямо в губы генерала. Намджун крепко обнял лиса и стал со страстью и давно кроющейся в его груди любовью целоваться. Сокджин отвечал взаимностью и аккуратно толкал генерала на землю, что была скрыта покрывалом. – Ты ещё тогда, на полянке около реки, мне в душу запал, – меж поцелуев шептал Намджун. – Всё о тебе думал. Не мог я кого-то другого полюбить, ты всё сердце занял и не пускал никого. – А я всегда, – лис выгнулся навстречу губам человека, – всегда следовал за тобой. Твоей тенью был, а ты и не видел. – Если бы видел, – кимоно Сокджина соскользнуло с его тела, обнажив его белую кожу, – я бы не отпустил тебя совсем. Лис нежно улыбнулся, вновь утягивая Намджуна в долгий поцелуй. Ничего более правильного не случалось в жизни человека. Именно сейчас он был уверен, что он на своём месте. Хвост Сокджина опоясывал ногу генерала, чуть щекотя кожу. – Можно потрогать? – Можно, – лис согласился, даже не ведая о том, что именно хотел потрогать его человек. Он просто слепо доверился ему, позволяя абсолютно всё. Намджун нежно очертил тело лиса, спускаясь ладонями к хвосту и аккуратно поглаживая его. Сокджин вновь выгнулся, ведь было щекотно и хотелось больше прикосновений. Генерал всю ночь дарил лису свою любовь и, сам не ведая того, отдал ему своё сердце на самом рассвете. – Я люблю тебя, – тихо-тихо на ушко признался Намджун, прижимая лиса к себе. – Полюбил в нашу единственную встречу. Стоило только глазами встретиться, и я пропал. Сокджин крепче обнял человека ногами и отпустил себя, чувствуя, как нега растекалась по его телу. Намджун, чуть погодя, рухнул рядом, ощущая небывалое наслаждение. Лис тут же пристроился рядом с ним, после чего его поймали в теплые объятия. – Ты можешь остаться со мной, если того пожелаешь, – шептал лис, уже лёжа на груди генерала. – Взамен я отдам тебе своё сердце и разделю с тобой вечность. – Вечность? Это разве возможно? – Конечно возможно, если ты этого хочешь. Искренне хочешь. – Я хочу, – сердце Намджуна застучало сильнее от радости, что наполняла его всего целиком и полностью. Лис это прекрасно слышал. – Я хочу остаться с тобой. Я искал тебя последние двадцать зим по всему свету. Я уже давным-давно отдал тебе своё сердце. – Тогда поцелуй меня. Настолько сильно, насколько ты любишь меня. И Намджун поцеловал. Он остался с Сокджином на целую вечность. Поговаривают, что они до сих пор вместе. Если увидеть двух лисиц, что вальяжно гуляют по лесным тропинкам, то в них можно узнать того самого Сокджина по бездонным черным глазам и того самого Намджуна, чья шкурка украшена россыпью шрамов от битв. Два хозяина леса всегда рады своим гостям.