Ты боялась

Ты знала много историй о серийных убийцах, маньяках и просто конченных людях. Ты думала, что их легко вычислить, ведь их разум болен и отравлен. Думала, что они на вид все уродливые, возможно, даже с мутациями, как в комиксах. Что речь их гадкая, склизкая, как у змей, а походка сразу вызовет подозрения. В ужасе ты представляла как такой собирательный образ быстрыми шагами догоняет тебя ночью в переулке. Тебя с самого раннего возраста родители пугали всякими страшилками: будешь гулять вечером одна — случится беда, а в безлюдном месте — тебя украдут. И ты наверняка думала: «Как меня могут украсть в месте, где нет и намека на человека?» Но ты всё равно боялась. Боялась темноты, убийц. Но больше всего ты боялась своего страха, ведь с ним цепенеешь на месте, как скульптура, с испуганными оленьими глазками. Ты устроилась работать в пиццерию и уже была наслышанной о пропаже детей. Ох, ты была так наивна, так глупа. Думала, что они найдутся, что они просто балуются и скоро вернутся. Но когда этого не случилось, видела бы ты своё выражение лица. Оно было не встревоженным, не грустным и даже не испуганным, а застывшим. Как у статуи. Это было так прекрасно, что хотелось сломать слои глины и пробраться внутрь, увидеть, какая же ты на самом деле. Какая ты внутри. Как твои органы отличаются от детских, а потом почувствовать запах начинающей гнить плоти, ощутить холод выбитых зубов — я грезил об этом все эти дни. И ты сама пошла ко мне навстречу, сама зашла в ту комнату, потому что меня долго не было. Глупая и невинная ты не сразу осознала, что в телах аниматроников находятся пропавшие дети. Что я поместил их туда, что я убил их. Да просто факт того, что я — убийца. Ох, как же я хотел, чтобы тебя тогда нарисовали: эмоция ужаса застыла на тебе, ты словно была куколкой, аккуратной и неподвижной. Крохотные капельки слёз оставались на твоих глазах, как бусинки. Я тоже застыл, любуясь твоей красотой, но потом ты захотела убежать. «Тебе не идёт бег, ты ведь кукла!» — вспомнил я свою тогдашнею мысль. Всё закончилось благополучно для нас, ведь я догнал тебя, а ты, вся запыхавшаяся и трясущаяся, лишь повторяла одно и тоже «Почему?» и «Зачем?». Я уверен, ты ещё хотела спросить «Как?», ведь в своём маленьком мирке ты видела меня обычным человеком, семьянином и начальником. Относилась ко мне как к старшему брату. Ох, как же пуст и нелеп был твой мир. Мне тогда понравилось сломать его — было так просто, как ягоду раздавить на улице. Вспоминать наше с тобой время тогда — самое лучшее, что может быть. Твоё лицо без той глиняной маски оказалось таким… вдохновляющим. Страх заменился на ярость, или даже истерику, когда я прикоснулся к твоей шее. Ты брыкалась, пиналась и даже пыталась укусить — я помню это так отчётливо и ясно, что теперь это снится мне в самых лучших снах. Я развлекался с тобой так долго и мучительно, что кровь на полу успела застыть. Ох Боги, какой же великолепной ты была. Я могу целую вечность перечислять те события: твои крики стали музыкой, слёзы превратились в водопад, а кровь по всему телу, словно мазки красок, слилась с моей собственной, и я пытался слизать её всю с тебя — мне хотелось поглотить тебя полностью. Но потом вся симфония и краски вмиг стали раздражающими. Взяв излюбленный нож, я хотел вспороть твой гладкий живот, а ты… смогла отбиться и я промахнулся. Ты убежала от меня. Сейчас ты не так ослепительна, как была когда-то. Я видел всё, что происходило с тобой. Ты хотела уволиться, но так и не сделала этого. Ты хотела максимально отстраниться от меня, но у тебя так и не получилось. Какой же жалкой ты выглядела, когда интуитивно тянулась ко мне — меня радовала такая реакция, а тебя нет: в глазах не было и намека на хоть какие-то эмоции, что становилось очень скучным. Ты принимала разнообразные наркотики, чтобы что? Забыться? Но ТЫ никогда не забудешь, никогда, ДАЖЕ ПОСЛЕ СМЕРТИ. «Как у тебя дела?» — нет нужды спрашивать. Ты уже сдохла, даже не от моих рук! Решила наложить на себя руки? Решила, что твоим «страданиям» пришёл конец? Ах, скольких планов и желаний ты решила убить во мне! Не думай, что попадешь в рай. Потому что я найду тебя. И заставлю страдать ещё больше, ведь я так мало играл с тобой.

С любовью, Уильям Афтон.