Раскол Эквестрии

Селестия зевнула — уж очень скучно ей было слушать весь этот рассказ, о котором она поинтересовалась чисто из вежливого интереса... Как вообще она раньше умудрялась часами, сутками выслушивать такую бредятину от разных пони с улыбкой на лице? Эту традицию надо было бы уже прекращать, освобождая время для более важных дел. — Ты план понял? По готовности жду доклад. И да, учти, дубина, без моей готовности в исполнение план не приводить, ясно? Землепони кивнул и застыл своим взглядом на аликорне, замерев на месте. Это действовало императрийце на нервы. — Чего ты уставился на меня, чернь? Проваливай выполнять свою работу! Тот поклонился и в спешке ушёл: ни для кого не секрет, что Её Высочество лучше не бесить, если, конечно, не хочешь превратиться в дуновение плазмы или того хуже... Сама же императрийца не без удовольствия распоряжалась своей властью: было приятно видеть, что кто-то боится тебя до чёртиков, уважает более всего на свете и почитает как настоящее божество. Целая тысяча лет была никчёмной и пустой по сравнению с месяцами этих моментов. Раньше политикой Эквестрии двигало её, Селестии, ставничество. Постепенно по мере разрастания государства, усложнения технологий и общественной жизни, бюррократия становилась всё сложнее и сложнее, потому постепенно сформировался рай для аристократов, которые основные должности во всех сферах и заняли. Это привело страну к катастрофе по мере вырождения дворянства, так что сейчас хороша иная тактика, жёсткая, но эффективная. Если давать одно и то же поручение сразу нескольким пони, то можно посмотреть, кто справится лучше и эффективней, несмотря на козни других, в результате самый лучший проходил на ступень выше. И не важно, что привело к победе: ум, подлость, хитрость, удача... Главное, что цель достигнута, а конкуренты... Ну, что конкуренты? Селестии было плевать на тех, кто проиграл. Они не имели никакого значения. По итогу все государственные структуры напоминали некое "акулье чрево", где за выход наружу даже малькам приходилось сражаться не на жизнь, а на смерть. Да, с каждым днём погибало всё больше и больше слабых и не достойных никакой славы, с каждым днём жить становилось хуже, ибо все расходы уделялись военному и силовому секторам, но эти жертвы, как и жертвы будущих войн за объединение континента — лишь малая плата. Малая плата за спокойную жизнь под её правлением. За гегемонию пони. За месть чейнджлингам. Всё это окупится рано или поздно. И общество было готово пойти, готово было умереть за неё и за её право править. Селестия была готова нажать на условную красную кнопку, перейти точку невозврата. Нельзя более упускать свои карты, мило и наивно ожидая, кто же начнёт первым: лунисты или соляристы, впрочем, план один всё же был, и если Луна как обычно начнёт делать что-то "по соображениям совести", то она вывернет это против неё. О, да, это великолепный план, который должен обязательно сработать.

Дейбрейкер и её пони сделают это.

Они уничтожат все преграды.

Сожгут дотла фестралов и чейнджлингов.

Перепишут прошлое.

Пожертвуют настоящим.

И всё это...

Во имя грядущего.

***

Бэтпони с тяжёлым кейсом, полным документов, вошёл в цеха Мэйнхэттенского сталилитейного завода, который, правда, имел ещё и другой цех. Пройдя через два кордона охраны, он начал спускаться по лестнице в бункер-катакомбы — сооружение тайное и надёжное. Сейчас будет происходить самое важное на его памяти заседание, на которое он слегка припозднялся. И если другие встречи имели значение в рамках крупных корпораций, то эта имела значения для будущего всей планеты. Почему так пафосно? Дело даже не в желании как-то преувеличить свою роль, просто факт в том, что всякое, что происходит в Эквестрии, так или иначе влияет на весь мир. Военные-фестралы пропустили его через металлическую гермодверь: повсюду шли строительные работы, слышался шум инструментов и свечение сварочных аппаратов. В одной из полуготовых комнат и была назначена всеобщая встреча. Бэтпони с кейсом поприветствовал всех присутствующих и уселся на своё место за круглым столом: военные главы кланов, магнаты конкурирующих предприятий и компаний... Вся эта разношёрстная и противоречивая компания была сегодня объединена общей проблемой, общим желанием помочь и тем фактом, что все они — фестралы. — Итак, господа. — начал один из фестралов, вынимая сигару изо рта. — Наше с вами сотрудничество уже дало свои плоды: результат деятельности совместного конструкторского бюро можно назвать прорывным по всем заявленным направлениям, а производственные мощности более чем оптимальными. Но остаётся проблема финансирования. Вернее, не в факте существования денег, а в "сокрытии" этих расходов от компетентных служб. — Уже не проблема, господа. — тот самый бэтпони открыл свой кейс и не без чувства гордости сказал. — Моим агентам удалось купить артефакты, драгоценности и ценности непосредственно у Луны. Деньги, которые она получила, пошли непосредственно на нужные цели: на военные расходы. — Это прекрасная новость. — сказал третий фестрал в чёрно-сероватой форме. — Однако это не решает вышеперечисленной проблемы. — Смотрите шире. Наши компании могут друг другу их перепродавать, создавая бездонную дыру для финансирования общих проектов. Деньги, как и драгоценности, будут при нас, вот только налоговая придраться не сможет никак. — Ха, а это прекрасное достижение! Можно теперь снять с повестки вопрос ухода от проблем с финансами, так как теперь у нас появилась универсальная "отмашка" для проверок по трате средств, что развязывает нам с вами копыта. Фестрал положил сигару на круглый стол, после чего взял стакан с мутноватой полупрозрачной жидкостью, видимо дорогим алкоголем, отпил из него и продолжил: — Как бы то ни было, господа, я рад, что мы с вами смогли прийти к общему консенсусу, создать общие институты и просто консолидироваться в столь важный момент без посторонней помощи и в абсолютной ото всех секретности, даже от Луны: если бы кто-то извне узнал об этом, то наш вклад в будущую войну был бы поставлен под угрозу, как и само существование сопротивления в принципе. Да, мы с вами все разные, имеем ряд вопросов, по которым наши точки зрения значительно расходятся, особенно по ведению бизнеса, но мы смогли вспомнить, что все мы так или иначе фестралы и настоящие граждане своей страны. Результаты деятельности совместного конструкторского бюро и совместного производства превзошли даже самые смелые ожидания: их можно назвать иновационными. И всё же расслабляться нам с вами не стоит. Согласно данным моего агента, соляристы начали проводить аресты нелояльных деятелей и принялись создавать "лагеря перевоспитания", де-факто концлагеря, для фестралов и недовольных. Война стучится в наши двери, и вполне резонно ожидать скорое начало полномасштабных действий, на которые должна быть и наша реакция. — Но что если это не Луна, а Найтмер? — с волнением спросил бэтпони с кейсом. — Что если это её хитрая игра? — Плевать. — сказал бэтпони в серой офицерской форме. — Соляристы в любом случае уничтожат всех фестралов без исключения, а думать о "демократии" или "тирании" в момент, когда на кону стоит жизнь — глупо. Мы в любом случае дерёмся. И дерёмся на выживание: либо побеждаем и живём, либо проигрываем и вымираем. Фестрал с сигарой допил свой алкоголь и сделал затяжку, после чего сказал: — Господа, я прекрасно понимаю, что нами потрачены огромные суммы, а предстоит потратить ещё большие, в десятки, возможно, сотни раз. Мы копили эти богатства десятилетиями, веками кропотливого труда и нам может быть тяжело с ними расстаться, но вот что я вам скажу: лично я смотрю на всё происходящее как обычный фестрал, как пони одной с вами расы, как тот, кому небезразлична судьба своего народа. И если вы не можете питаться одним только чувством патриотизма и стыда перед Луной, то просто вспомните, что даже самая тихая и сотрудничающая с соляристами компания сносится в ноль, от неё, в лучшем случае, остаётся лишь название. Наши с вами компании с их теневым бизнесом исчезнут, если мы проиграем или останемся в стороне от событий. Единственный способ выжить — бороться и победить, а это обещает ещё и дополнительную прибыль. Так давайте же не упускать момент, когда выгода для бизнеса совместилась с совестью и гражданским долгом. Поднимем же тост за Новую Лунную Республику!

Фестралы отстоят своё право на жизнь.

Из чрева неспящего Мэйнхэттена родятся машины.

С ними они смогу воевать в небесах,

На земле

И в морских глубинах.

Они утрут слёзы прошлого.

Рискнут настоящим.

И всё это...

Во имя грядущего.

***

Ньюфэнглд стоял на середине плаца вместе с дивизионнными и полковыми, ожидая пока выбегающие в спешке солдаты в полном снаряжении построятся в ровные шеренги. Ещё совсем недавно всё это казаллось несбыточной мечтой, плодами лишь фантазии, планами и нелепой мешаниной, а сейчас это была рабочая схема, по которой работал целый корпус из танковой дивизии и двух механизированных. Настоящая элита в качественном снаряжении, где на каждого бойца можно было положиться. Штурмовые винтовки, магические карабины, камуфляж, стальные нагрудники, индивидуальные аптечки, противотанковое снаряжение... Всё, чего так не хватало в предыдущих войнах, было здесь, было прямо на них. Самые смелые идеи были воплощены и этот новейший подход вкупе с иновационной тактикой и опытными бойцами делал гвардию страшной силой: той, что пугала одним лишь фактом своего присутствия. Офицер вспомнил и первую реакцию экипажа на новые танки — чистого рода восторг. На ней было всё: дымовые установки (которые могли метать гранаты или создавать дымовую завесу сзади), прекрасное орудие, возможность установки ПНВ или тепловизора, стабилизатор, умеренная маневренность, наклонная броня хорошей толщины, практически непробиваемый лоб и неплохие борта с противокумулятивными экранами... В экспериментальных моделях даже установили магический автозарядник. Для среднего танка это было нечто, особенно по сравнению с моделями, на которых приходилась воевать раньше. Смущала только пометка "М" в названии модели Е-50М. Солдаты тем временем построились, а офицеры доложили о готовности. Время настало. — Товарищи гвардейцы. — начал пегас. — В минувших боях вы все неоднократно проявили отвагу и мужество. Я помню как чейнджлингские захватчики, вторгшиеся на нашу территорию, всеми силами стремились к Кантерлоту, к самому сердцу нашей родины. Но в эквестрийских полях они впервые почувствовали на зубах вкус собственной крови. Здесь они впервые усомнились в несокрушимости великой армии Кризалис. И здесь впервые им пришлось остановиться, потому что здесь мы встали у них на пути. В тот день первой войны враг впервые испытал ярость бессилия, его планы дали осечку, и в этой ярости он стянул силы для нового удара, который поставил нашу страну на колени. Теперь же этот враг поселился и в нашей Родине: он снова мечтает прорваться к нашей столице, но теперь он знает, что его ждёт. Теперь он знает, как пони любят свою Родину! Он знает, как мы будем за неё драться. И теперь ему не избавиться от страха... Воины Лунной Гвардии, враг всеми силами готовится нанести удар! Совсем скоро он будет стараться смешать нас с землёй авиацией, разметать артиллерией, закопать нас танками, опрокинуть пехотой. Но враг не пройдёт. Потому что на защите Эквестрии будем стоять мы. Ньюфэнглд помолчал и оглядел солдат, после чего продолжил: — Братья, история знает немало доблестных воинов, но никто из них не был удостоен такой великой судьбы: сегодня за нами не только Мэйнхэттен, не только вся наша необъятная родина... Сегодня, затаив дыхание, на нас смотрит весь мир, так как здесь, на этих рубежах мы встаём на его защиту! Так будем же достойны этой чести! Пегас вышел вперёд и начал идти перед строем, заглядывая каждому бойцу в глаза: — Если ты хочешь в этой безвыходной ситуации не потерять себя, то должен держать свою душу без сомнений. Какие бы чувства ни испытывали бы мы к Луне и фестралам, есть факт: существует два лагеря. Две идеи. Два аликорна, эти лагеря возглавляющие. И ты должен быть привержен одной идее. Одному лагерю. Одному аликорну. Единственная вещь в этом мире, которую ты действительно можешь контролировать, — это свои мысли. Сомнение убивает, поэтому ты всегда должен точно знать, кем являешься и за что борешься. Для победы недостаточно быть сильным. Вся команда должна верить в победу, чтобы достичь её. Офицер повернулся к бойцам спиной и посмотрел на небо, задумываясь о том, на какой риск пойдут они все, как тяжело им придётся, ведь высшую цену придётся им, солдатам, когда они пойдут на верную смерть, чтобы Эквестрия, какой они её знали, могла существовать дальше. Ньюфэнглд вздохнул и повернулся к бойцам снова. — Признаться, я не знаю, что вам ещё сказать. Совсем скоро начнётся самая жестокая схватка за всю нашу профессиональную жизнь. Вскоре решится всё: или мы снова побеждаем, или ломаемся. Отдаём момент за моментом и тогда конец. Мы в аду, джентльмены. Поверьте, мы можем смириться с этим. И пусть тогда о нас все вытирают ноги. Или же мы дадим бой и вырвемся, сражаясь и борясь. Я не могу это сделать за вас — я один. Я вижу ваши опытные лица и думаю, что я сделал в жизни все глупости, какие только было можно. Я прогулял все свои деньги, можете верить, я потерял всех, кто когда-то любил меня, а теперь мне лучше не смотреться в зеркало. С годами любой пони очень многое теряет, но это жизнь. И ты понимаешь это, когда теряешь. Ты понимаешь, что жизнь это такая игра, где важен каждый сантиметр. И на войне так же. Потому что и в играх, и в жизни, и на войне цена ошибки слишком велика: ты сделал шаг чуть раньше или чуть позже — у тебя не вышло, поспешил или опоздал на полсекунды — остался ни с чем. Эти сантиметры нужны нам всегда, они в каждом моменте, в любой минуте и секунде. И наша гвардия будет драться за них. Она будет драться за каждую высоту, и мы не пожалеем ни себя, ни других в этой безжалостной кровавой игре, мы вцепимся в этот клочок зубами, потому что мы знаем — сумма этих клочков и есть разница между победой и поражением, между жизнью и смертью. В драке побеждает тот, кто готов отдать жизнь за этот дюйм. И я знаю, во мне ещё есть жизнь потому, что я готов драться и умереть за этот дюйм. Потому, что это и есть жизнь — шесть дюймов прямо перед тобой. Я не могу вас заставить воевать вновь! Вы лучше посмотрите на парня, который рядом, посмотрите ему в глаза и увидите того, кто пройдёт этот дюйм с вами, кто пожертвует собой ради общего дела потому, что знает, что каждый из нас, если нужно, сделает то же самое. Это и есть гвардия, господа. И мы либо победим всей командой, либо умрём по-одиночке. Таков мир. Вот и всё. Он выдержал риторическую паузу. — Ну, вы сделали выбор?

Гвардия защитит тех, кто в ней нуждается.

Она заплатит высшую цену,

Чтобы будущие поколения могли жить.

Дышать воздухом свободы.

Они используют опыт прошлого

Чтобы переломить настоящее

И всё это...

Во имя грядущего!

.