Раскол Эквестрии

Гвардейцы шли цепочкой по подземным коммуникациям, где имелось тусклое освещение, шли кабели и телефонные провода. Интересно было Нью только одно: откуда ж тут такая фортификационная система под городом? Судя по всему, она не из того, что построили недавно. Может, кто-то её использовал для каких-то нужд? Впрочем, это было отнюдь не важно. Крепкий тоннель вёл их со своей позиции прямиком к тому самому укреплённому району, где требовалась помощь. Инженерным расчётам уже были даны команды начать расчищать завалы на основных, резрвных и ложных маршрутах патрулирования: всё, что могло обрушиться на дороги, уже это сделало. Инженеры говорили, что город превратился в настоящую пустошь, словно из книг про апокалипсис. Пегас нисколько в этом не сомневался. От великого города фестралов, который строился веками, остались лишь руины. Тем не менее, никто не грустил и не отчаивался: всё отстроим заново в помысле едином, лишь б зашло, как зарево, знамя над Кантерлотом! И будет город ещё лучше, чем прежде. А сейчас главное нанести удар всеми силами. Задачу облегчало то, что гражданских в городе не было вовсе, в этом убедились и уже не раз. Так что можно было без угрызений совести вести городской бой, кидая в помещения с противником гранаты. Роты выдвинулись по разным тоннелям в разные позиции, чтобы быть более маневренными и не выходить всем батальоном в одно место. Взводы гвардии теперь имели роль штурмовых групп: в каждой был танк, две БМП, 12 пони (без учёта экипажей машин), то есть два гранатомётчика, два пулемётчика, два марксмана, два медика, два инженера-сапёра и два стрелка. В сумме они все составляли подвижную универсальную боевую силу. От огнемётчиков на этот раз было решено отказаться: силы Гвардии обороняли город, а не наступали в нём, так что пока что они были не особо нужны. Единственное отличие нового "штурмового" комплекта от обычного — удвоенное количество гранат, а также штыки, метательные ножи. Среди гвардейцев стало популярным оттачивать сапёрные лопатки. Поначалу Нью подумал, что это делают для того, чтобы было удобнее работать лопатой в городской местности, однако позже прознал, что это делают для ближнего боя. Зачем — понять он не мог, ибо штык к автомату прекрасно выполнял свои задачи. Впрочем, какая вообще разница? Конечно, прямо сейчас возможности использовать технику не было, но даже спешенный отряд представлял из себя грозную боевую силу: можно сколько угодно дискутировать о роли бронетехники в разрушенном войной городе, но всегда остаётся неоспоримым факт, что решающую роль здесь играет не доктрина, а солдат как боевая единица. В городском бою побеждает тот, кто лучше обучен и подготовлен, кто имеет лучшее снаряжение, боевой дух и багаж тактических приёмов. Конечно, когда расчистят пути для техники, то воевать станет проще — при правильном использовании бронетехника в городе может играть невероятно важную роль. С другой стороны, если использовать её неграмотно и без прикрытия, то она быстро превращается в стальной гроб на гусеницах. В компетентности своих гвардейцев Нью был более чем уверен, а от противника ждал сегодня несколько машин, буквально "подарков", которые его батальон безжалостно уничтожит: забросает гранатами, коктейлями молотова, расстреляет из гранатомётов. И это ведь только первое, что приходит в голову! Будучи погружённым в свои мысли, Нью даже не заметил, как пролетел час в однообразных подземных коммуникациях. Наконец они остановились у подъёма наверх, честно говоря, даже не верилось, что они наконец дошли. Пегас остановился перед выходом и развернулся к солдатам. — Бойцы, — обратился он к ним, — я не буду напутствовать и говорить вам то, что вы и так знаете. Скажу лишь, что верю в вас, верю, что настала пора, когда мы можем показать всем, насколько гордо быть гвардейцем. Так покажем и кланам, и ополченцам, и другим пони то, на что мы способны! Наверху — чистой воды смерть! И мы с вами не раз с ней сталкивались, проходя две войны, за которые прошли через много боёв в разных городах, не имея ничего на копытах, когда противник обладал всем. Сейчас же у нас с вами есть всё! Так выложимся же по полной! Помните, братья, отступать нам больше некуда! За Мэйнхэттеном земли нет, и мы либо победим, либо погибнем! Ура! Солдаты с энтузиазмом повторили, нет, громыхнули троекратное "ура" вслед за командиром. Такая решительность вселяла в сердца надежду, не исключением был и Ньюфенглд, что с бойцами выходил по ходам сообщения в подвал одного из укреплённых зданий первой линии обороны. Экипажи БМП и танков сейчас были такими же пехотинцами, ничем не уступающими по подготовке, а, чтобы скомпенсировать отсутствие бронетехники, экипажам, помимо стандартных автоматов, выдали мощные наспинные радиостанции для поддержания связи и пулемёты. Когда пегас поднялся на позиции, то встретил на себе обнадёженно восхищённый взгляд ополченца, что сразу же повернул голову и крикнул товарищам: — Пацаны, гвардия пришла! — взгляд молодого землепони соскользнул обратно на гвардейцев, что поднимались в здание. Он был настолько радостным, что, казалось, ещё чуть-чуть и он обниматься полезет. — Где ваш командир, товарищ ополченец? — на морде пегаса выражение лица было максимально серьёзным. — Проведите нас к ответственному за оборону объекта. — Есть! После этого Ньюфенглд вместе с взводными направился за солдатом. По пути их встречали внимательные и любопытные взгляды как фестралов из кланов, так ополченцев и военных — все они ещё не видели в бою своих союзников, которые с соляристами воюют чуть ли не с первых часов начала гражданской войны. Несмотря на сильнейшие артобстрелы, укреплённые позиции устояли, как и частично укреплённые здания. Конечно, теперь с крыши по танкам не постреляешь, но использовать здания как укрытия ничего не мешало. К тому же от авианалёта и столь изнурительного артобстрела потерь личный состав не понёс. Город был превращён в настоящую крепость, которую штурмовать противнику, несмотря на всё его превосходство, будет ой как непросто. Вскоре они дошли до командного пункта в подземной части укрепления. Там их встретил фестрал — центурион, фестальский аналог командира батальона, а также командир батальона ополченцев. Они поприветствовали друг друга, отдав честь. — Во славу ночи! Я ставленник первого копья... — однако лицо ставленника клана сразу исказилось в удивлении. — Подождите, а вы разве не комкор Ньюфэнглд? — Он самый. Но прямо сейчас я командир роты, что послали вам на помощь. — Да будет так. — фестрал кивнул и продолжил. — Силы противника наступают здесь очень плотной массой, явно больше, чем ожидалось. Вместе с ополченцами нам пока что удаётся сдерживать позиции, хотя мы несём значительные потери. Помощь в обороне нам бы не помешала. — С этим мы вам поможем. Есть ещё проблемы? — Да. — сказал командир ополчения и тыкнул карандашом в здание на карте. — Предположительно в этом доме засел противник который, видимо, хочет оборудовать там пункт. Это здание одно из немногих уцелевших, с него открывается хороший обзор. Мы опасаемся, что они посадят туда наводчиков и снайперов, что создаст угрозу для снабжения, без которого мы долго не протянем. Сил контратаковать здание у нас нет. — Ясно, мы займёмся этим. Какое снаряжение у противника? — В основном магазинные болтовки, видели иногда самозарядные винтовки. Местами попадаются пистолеты-пулемёты и обычные пулемёты. Но подавляющее большинство всё-таки с винтовками. — Хорошо, тогда я со своими взводами займусь штурмом здания, а после его уничтожением. — пегас обвёл здание на карте жирным красным карандашом, а потом посмотрел на двух офицеров. — Нам нужна будет от вас помощь в виде определённого количества ящиков с тротилловыми шашками. Дайте нам время на разведку и координацию, детальный план я сообщу вам перед выходом. — Отлично. — сказал командир ополченцев и улыбнулся. — Только возьмите с собой помповые дробовики. — Что? — морда Нью застыла в лёгком недопонимании. — Зачем дробовики? — Когда мы с ополчением обороняли здание, то обнаружили, что он очень эффективно работает в данных условиях, несмотря на невысокую скорострельность. Я понимаю, что мы мало осведомлены о вашей тактике... Но, быть может, одна штука на отделение поможет вам? Пегас призадумался и повернулся к взводным командирам. После небольшого совещания было решено взять дробовики в качестве второго оружия, выдав их бойцам, что умеют с ними хорошо обращаться, в количестве одна-три штуки на отделение. Когда Ньюфэнглд и четыре взводных остались в помещении одни, офицеры гвардии принялись обсуждать план дальнейших действий. Было решено не атаковать позиции врага наскоком и в лоб, так как прямо сейчас противник наверняка укрепляет здание и готов стукнуть по наступающим артиллерией. Вместо этого рота сначала проведёт разведку: от каждого взвода выделяют пару разведчиков, что наметят позиции противника, каждый со своего направления, а на основе полученных разведданных уже будут решать как наступать. Все согласились с этим вариантом, после чего пошли оборудовать свои позиции в УР-е.

***

Ньюфэнглд готовился к разведвылазке в боевой двойке. И пусть сначала его пытались отговорить, но всё оказалось тщетно: до того как стать танкистом, а позже и офицером, он был разведчиком. Именно в разведке он проявил свои первые способности и получил первые награды. Конечно, в обычном бою задачи разведки в каждой дивизии отходили двум специальным ротам, но ситуация была такова, что на их поддержку прямо сейчас рассчитывать не приходилось: заняты в местах, где разведка по важности является стратегической или хотя бы оперативный. Проблема же со зданием была максимум тактического уровня. Вообще, в гвардии система управления разительно отличалась от всех, что когда-либо придумывались до этого: званий как таковых в гвардии не было, их разделили две связанные друг с другом, но абсолютно разные системы. У каждого гвардейца был свой "уровень профессионализма", который присваивался ему в той или иной области военной деятельности специальной комиссией на основании объективных данных, рекомендаций командиров и воинского опыта. Именно совокупность этих уровней в разных категориях позволяла претендовать на какие-либо должности, например, командира корпуса. Необычным был и ещё один инновационный подход гвардейцев: обсуждение плана атаки проходило на разных уровнях, которые взаимодействовали друг с другом. Так, например, рядовой боец мог предложить командиру отделения внести в план атаки или обороны отделения какие-либо изменения. Командир отделения принимал решение, корректировать ли план в соответствии с предложением, а также мог послать предложение о корректировке плана атаки или обороны уже взвода командиру этого взвода соответственно. Командир взвода рассматривал предложение от командира отделения, а также мог предложить изменить план атаки уже роты и так далее. Таким образом изменения "копились" и приводили к появлению хорошо проработанного плана на всех уровнях. Эта же система работала и в обратном направлении: командир корпуса не мог отдать прямой приказ командиру бригады. Прямой приказ он был вправе отдавать лишь командиру дивизии, а на всех уровнях ниже — лишь сделать предложение. В итоге в самой гвардии штабных офицеров как таковых не существовало — совершенно нормальным явлением было то, что командиры корпуса, дивизий или бригад одновременно выполняли роль и полевых младших офицеров. Например Ньюфэнглд, будучи командиром корпуса, мог при желании или необходимости управлять на поле боя отделением, взводом, ротой или батальоном, если имел соответствующую квалификацию от комиссии. Сложнее всего в этом плане было офицерам среднего звена (командирам полков или батальонов), им такая практика дозволена не была, так как именно они были связующим (оперативным) звеном между тактическим и стратегическим планами. Таким образом целостность командования не только не нарушалась (у каждого прямой командир был только один), но и позволяла офицерам "повыше" оценивать эффективность того, что они придумали, с уровня "пониже". Прямо сейчас пегас брал с собой стандартное снаряжение разведчика: многое успело обновиться из того, что он помнил. Бинокли стали лучше, с большим приближением и большей кратностью, бумага с картой стала куда прочнее и надёжнее, в наборе появились разноцветные ручки и относительно удобная офицерская линейка. Добавили новинку в виде ХИСов. Для ведения разведки ночью снаряжение было самым что ни на есть подходящим. Теперь уж он точно был готов, а потому направился к своему старшине по роте — землепони лет 30-35, настоящий тёртый калач и бывалый солдат, морду которого украшал большой шрам от чейнджлингского осколка. Они улыбнулись друг другу, а старшина по роте оглядел пегаса и даже присвистнул. — Ну и вырядился ты! — сказал он с широкой улыбкой. — От разведчика из спецроты не отличишь! — Так я во время войны первой и был в ней. Решил, скажем, вспомнить детство. — старшина с офицером коротко и тихо посмеялись. — Нашёл кого-нибудь мне в пару? — Ага, причём во всех смыслах. — старшина ехидно ухмыльнулся. — Идём отведу. Они прошли пару этажей вниз поближе к проходу и остановились в месте, где никого не было. — А теперь закрой глаза и повернись лицом к стенке. — землепони как-то особенно ухмыльнулся, будто предвещая что-то грядущее. — Чё ты улыбаешься, давай-давай, шустрее и бодрее. "Уж что-то этот затейник явно имеет на уме" — промелькнуло в голове у пегаса, пока он выполнял указания. — "Сейчас точно совершенно какую-нибудь шутку или пакость устроит". Улыбка на лице пегаса тут же исчезла, как он почувствовал у себя на затылке дуло автомата. Неужели предательство? Неужели враг пустил свои корни и... — Ты-дыщ. — сказала Луна, пародируя выстрел, после чего послышался глухой металлический щелчок курка. После этого звёздногривая продолжила свою речь, в которой читалась откровенная пародия. — Вы попались на такую простую уловку, комкор Ньюфэнглд, как же вас могли допустить до разведывательной деятельности? Офицер повернулся и встретил на себе "серьёзный вопрошающий" взгляд Луны, которая комично приподняла бровь и, несмотря на все свои усилия, чуть ли не готова была вот-вот лопнуть от смеха. Старшина успел куда-то испариться, оставив пегаса наедине с аликорном. Нью в такой же пародийной манере ответил звёздногривой: — Как же вас могли допустить до диверсионной деятельности, если вы не знаете, что оружие перед выстрелом необходимо заряжать? Принцесса ночи на этот раз не смогла сдержаться и засмеялась вместе с пегасом. Они крепко обнялись и закрыли глаза, наслаждаясь моментом. После нескольких мгновений пегас отпустил её, несмотря на то, что Луна хотела задержаться в таком положении подольше. Он оглядел её и заметил на ней всё то же снаряжение, что и у него. — Ты, как я понимаю, прознала, где я нахожусь, узнала, что я иду в разведку, решила пойти со мной, и отговаривать тебя бесполезно. — Именно так. — она улыбнулась. — Что, боишься за меня? — Ну ты же принцесса, правитель... или правительница... В общем, называйся как хочешь, но суть неизменна. Опасно тебя в разведку брать, ты в тылу нужнее. — И это мне говорит командир корпуса. — она саркастично-пародийно закатила глаза и цокнула. — Двойные у тебя стандарты, пегасик. — Но я же... — Дай угадаю, ты скажешь "профессионал"? А ничего так, что разведка-то ночью проводиться будет? — она приподняла бровь. — Ты понимаешь, к чему я клоню? — К тому, что это твоё время суток? — Именно. — Ладно... — пегас вздохнул и призадумался: крыть аргумент ему было нечем. — Ты хоть из автомата стрелять умеешь? — Старшина твой научил, пока у тебя планёрка шла. Да и к тому же я аликорн, у меня есть магия. И без автомата могу за себя постоять. — Хорошо, ты меня убедила. Учти, что нам придётся очень много ползать по очень неудобным местам, причём делать это очень тихо. В стальном нагруднике делать это не... — Пресвятые копыта, да за кого ты меня держишь?! — слегка обичиво выпалила она. — Неужели ты думаешь, что я не умею ничего, кроме как рожи корчить?! И только пегас раскрыл рот, чтобы оправдаться, она даже не дала ему издать и звука и продолжила: — Запомни раз и навсегда, что я практически всю свою жизнь воевала! Да, это было хренову тучу веков назад, ну и что? Рожи корчить — это прерогатива Селестии, а не моя. А ты относишься постоянно ко мне так, словно я глупая дурочка, которая "авангард" с "арьергардом" путает, как "лево" с "право", и вообще... — Да всё-всё, понял я, воительница... — сказал он скорее для себя, нежели чем для неё. — Успокойся только, с горячей головой в разведку не идут. — Ну так чего же ты ждёшь? Долго время терять ещё будем?

***

Пегас и аликорн под покровом ночи ползком передвигались через улицы разрушенного города. Под Нью, несмотря на всё старание и опыт, то и дело похрустывали обломки кирпича, стекла и прочего мусора. Пыль, поднятая авианалётом и артобстрелом в воздух, за прошедшие часы так и не улеглась. От некогда грозных пятиэтажных домов, что стояли тут буквально пару дней назад, остались лишь страшные "замки" с пустыми глазницами от окон и дверей. Пегас полз — с низа было видно, что вверх уходят одни лишь развалины. Всё разбито кругом: улицы завалены кирпичом, хламом, сожжёнными деревяшками, покорёженными автомашинами и ещё бог знает чем. Всё гремит кругом: где-то вдалеке ухают то ли бомбы, то ли орудия, осколки и долетевшие пули стучат об стены, падают кирпичи. Вокруг пегаса стоял сплошной грохот и шум, такой, что уже не разберешь, стреляют ли или рушится что-то... визг летящих с высоты бомб и снарядов смешивался с гулом взрывов, скрежетом и лязгом построек, потрескиванием бушевавшего огня. В воздухе царил смрад, он сделался горячим, едким, горьким. Дышать было очень трудно — из района нефтехранилищ в порту огромные языки пламени едким пламенем устремлялись в небо, буквально озаряя горизонт и обрушивая вниз море огня и чёрного едкого дыма. Море полыхало — потоки нефти и топлива устремлялись к заливу и горели слоем поверх воды. Горела пристань, параходы на ней... Казалось, в городе горело вообще всё: Мэйнхэттен потонул в зареве пожарищ, окутался огнём, дымом, копотью, грибами от разрывов снарядов и бомб. Огонь возникал повсеместно, ярко, как костры, пылали, превратившись в развалины, кварталы огромного когда-то цветущего города: со звоном вылетали ещё оставшиеся оконные стекла, с шумом обрушивались перекрытия, раскалывались и падали стены. Чадил даже асфальт на улицах, а столбы и телеграфные линии вспыхивали словно спички. По улицам невозможно было проехать и лишь с большим трудом удавалось пробираться пешком: груды камней, щебня, металла образуют барикады, местами доходящие до восьми метров в высоту, заваливая нижние этажи домов и улицы. Днём, наверное, видимость была ещё хуже — сокращалась до десятков или сотен метров. Быть может, именно поэтому противник пробовал взять укрепления в отчаянной атаке, где на некоторых направлениях достигал частичного успеха за счёт колоссальных потерь и численного превосходства. Соляристы бомбили и обстреливали не только промышленные и военные цели — творилось нечто невообразимое — фактически они превратили многомилионный город в пустошь, в пустырь, испещрённый воронками, в груду камней. От многих домов остались лишь одиночные стены, иногда перекрытия. Но всё же находились и уцелевшие, хоть и потрёпанные дома. В это страшное время радовало только то, что мирное население успели эвакуировать или спрятать. Кто знает, скольким бы пони стоила эта бомбардировка жизней в ином случае... Враг рассчитывал на панику, он хотел внести смятение в ряды, парализовать управление, подавить волю защитников Мэйнхэттена и стать хозяином положения. Дейбрейкер и её прихвостням, возможно, казалось, что твердыня сопротивления стёрта с лица земли, что её защитников более нет, что они уничтожены или лишены воли к сопротивлению. Враг мнил, что победа близка. Но это был жестокий просчет. Скоро, очень скоро соляристы станут всё более ощущать это на собственной шкуре. Через какое-то время Луна и Нью нашли полуразрушенное здание, которое, вроде ещё держалось. Они аккуратно заползли на верхние этажи, замаскировались и принялись вести наблюдение. Здание, которое предстоит вскоре штурмовать, отсюда было как на копыте. Минутка относительного спокойствия позволила расслабиться и передохнуть, наблюдая виды стёртого с лица Эквуса города. Луне было очень тяжело и больно видеть остатки города, разрушенные остовы домов. Всё, что было таким непосильным трудом нажито, теперь стояло разрушенным. Но надежда ещё была. По крайней мере, слёз детей и женщин не было. Теперь в городе будет драться ненависть. Холодная и тёрпкая. И всё же, когда она лежала рядом с пегасом, Луна размягчалась, сама того не ожидая. Сам же офицер из бинокля наблюдал обстановку и заносил на карту пометки, после чего сказал: — Вот гады, заминировали подходы к дому... — пегас сплюнул. — Ну ничего, устроим мы сволочам сюрприз, когда со стороны минных полей в атаку пойдём... — Вы что, по минному полю пойдёте? — с волнением спросила принцесса ночи. — Нет конечно, только вот они подумают, что да. Они специально оставляют незаминированным только одно направление, которое очень уязвимо для атакующего. Думают, что техники у нас нет, поэтому разминировать не сможем бесшумно. А если колбасу запустим, то грохот услышат сразу. — И как вы разминировать будете? — Всё очень просто: крюком-кошкой подцепляешь мину, отползаешь метров на 50 за укрытие и тянешь за верёвку. Это на тот случай, если под миной есть "сюрприз" — вторая мина, которая срабатывает, если первую снять. Мы, по крайней мере, так делали, когда с чейнджлингами воевали. Если рванёт — ничего страшного, ты живой и целый. Не рванёт, тогда к себе подтягиваешь и взрыватель выкручиваешь. Не уверен, что они так умеют, но перестраховаться не помешало бы. — А ловко вы это придумали... Пегас ухмыльнулся, оторвался от бинокля и посмотрел на Луну, после чего сказал: — Ты ещё не видела, что гвардейские инженеры, минёры и сапёры вытворяют. Там профи такие, что готов свечку поставить тому, кто через укрепления проходить будет. Помнится, они ежи противотанковые обмотали колючей проволокой так, что подойти просто невозможно к ежам было. А под ежами, проволокой и просто рядом — мины. И так три линии друг за другом. Что ни делай, всё равно задержишься, а если противник умом особо не вышел, то и сдохнешь. — Повезло мне с вами, ребятки... — сказала Луна и вздохнула. — На-ка, понаблюдай и посмотри, наверняка лучше меня будешь видеть. — пегас вложил в копыта аликорна бинокль. — Как что заметишь — говори, я отмечу на карте. Важна любая мелочь: маршруты патрулей, высунувшиеся дула, где солдаты врага ходят, какие этажи целы... А я пока сапёрам звякну. Звёздногривая угукнула, а пегас достал радиостанцию и вышел на определённую частоту, после чего сказал: — "Заря", я "граф", приём. — "Заря" на связи, "граф", приём. — Противник минирует дороги к ориентирам два, четыре, шесть. Приём. — Принято, "граф", передадим "барону", они обстреляют позиции. Потом вас "кулаки" проведут, ожидайте до завтрашней ночи. — Принято, конец связи. Луна оторвалась от бинокля и кинула взгляд на радиостанцию, тут же обомлев и прошептав: — Нью... Ты сказал это по открытой линии... — Я знаю. — пегас кивнул. — Мы так дезинфу сливаем. И информацию передаём. — Что? — принцесса ночи кинула удивлённый взгляд. — И они ведутся? — Ага. — с довольной ухмылкой ответил офицер. — Они думают, что у нас, кроме портативных радиостанций обычных, не осталось ничего. Ну вот они и прослушивают. Работаем по принципу пепельницы: я сообщил верные данные, смешав их с правдоподобными ложными. — А почему пепельницы-то? — Вырежи из круглой пепельницы четверть, и она бесполезной окажется. Тут точно такой же принцип, потому так и называется. — И как же ты их надурил? Сказал же базовые позывные, которые все давным-давно знают, даже я. — И что же я им сказал? — Ты вызвал "Зарю", это стандартный позывной командного пункта, назвался "графом", стандартным позывным разведчика, сказал, что противник заминировал участки, те самые, которые мы нашли... — А что мне ответила "Заря"? — Ну, сказали, что передадут "барону", то есть артиллеристам, а затем "кулакам", то есть танкам. Получается, что эти минные поля сначала из артиллерии расстреляют, а потом по ним танками проедутся. — А теперь у меня вопрос к тебе, Луна, ты видела сейчас у нас хоть одну развёрнутую единицу бронетехники и полевой артиллерии? Звёздногривая замялась и буквально зависла, а потом посмотрела на Нью взглядом, который означал, что она ухватилась за суть, но до конца всё равно ей ясно не было. Пегас продолжил: — Бронетехника наша стоит в бункерах, выезды из которых завалены обломками зданий, их инженеры расчищают. Да и даже если бы не завалило, то всё равно не проехать бы было. Полевую артиллерию мы развернуть не можем из-за бомбардировок и из-за тех же заваленных выездов. Флот корабельный отошёл на расстояние, чтобы не сгореть из-за нефтехранилищ, да и чтобы его просто не уничтожили. Понимаешь? Нет у нас прямо сейчас ни орудий, ни бронетехники. Те, что в бункерах, дострелить до сюда не смогут из-за особенностей расположения. — Но ведь гвардия ими располагает в принципе... — В том то и дело, что "в принципе" и располагает, оттого звучит это правдоподобно. Вот и выходит, что они попрячутся вниз, ожидая артобстрела, развернут противотанковую оборону, да ещё и на следующую ночь. А мы пойдём в атаку пехотой через якобы "нетронутые" минные поля и на рассвете, когда они максимально вымотанные будут. Ты ведь можешь себе представить, чтобы гвардия по минным полям пехотой в лоб атаковала в светлое время суток? — пегас увидел, как Луна отрицательно покачала головой, и продолжил — Вот и они не могут. А в скором времени сюда сапёры наши придут и будут направление это разминировать. Принцессе ночи ответить было нечего: план запутал даже её, а это могло означать, что на противника он произведёт точно такой же эффект. Она вновь вернулась к биноклю и продолжила осмотр всё тех же мест, однако ничего нового не обнаружила — Меткий глаз у тебя... — она отдала бинокль обратно офицеру. — Всё, что вижу, ты отметил уже. Выходит, что наша работа на сегодня всё? — Ну, практически. Если не считать дороги обратно, то мы закончили. — Ну, в таком случае я задам тебе вопрос... — она сыграла бровями. — Ты ведь знаешь, что все делают ночью, когда их никто не видит? — Обычно укреппозиции готовят. А что? — Ну а если про нас с тобой... — Ну, разведку проводят. Как раз ночью, когда никто не видит. Мы с тобой этим сейчас и занимаемся. — Да нет же!.. — она тяжело вздохнула. — Ты не в том направлении думаешь. Сам же сказал, что мы закончили. — Во-первых, я сказал "практически", а во-в... — А во-вторых, что мы будем делать дальше? — перебила она его. — Дальше мы будем доставлять карту с отметками обратно на КП. — пегас выглядел растерянно, совершенно не понимая, что за фарс происходит. Луна закатила глаза: какой же он всё-таки зануда! Невозможно просто, никаких намёков не понимает! Впрочем, можно было попробовать сделать так, чтобы до него дошло... — Хотя, стой, подожди... — она прищурилась, глядя в темноту. — Дай-ка бинокль обратно. Пегас быстро отдал звёздногривой бинокль. В итоге Нью метался взглядом туда-сюда: сначала на Луну, которая с напряжённым выражением мордочки смотрела куда-то, а затем переводил взгляд на то место, куда она смотрела, пытаясь что-то разглядеть. Через полминуты он не выдержал и начал спрашивать стандартное "что там?", которое с каждым разом становилось всё более взволнованным и нетерпеливым. — Так ты скажешь, что там, или нет?! — Да тише ты! А то ещё позицию раскроешь. — от такого замечания пегасу стало слегка стыдно, ведь принцесса ночи была права. — Я одного офицера заприметила. Пегаса. — Отлично! — сказал пегас, быстро приготовив ручку и блокнот. — Опиши его. — Ну, он красивый... — Да я не про это! Погоны опиши, форму, петлицы, любые знаки различия, что видишь. — Ну... Офицер. Танковые... — Хорошо, а звёзд сколько? Какие они? Звание будем устанавливать. — Пять звёзд. — Ага, пять, записываю... — вдруг у пегаса что-то в голове щёлкнуло: откуда в разрушенном городе взяться офицеру танковых войск, да и капитану? Так и у капитана же четыре звезды... — Что-то ты путаешь, подруга... — сказал офицер растеряно. — Не существует погон с пятью звёздами. Луна оторвалась от бинокля, выразительно вздохнула и недовольно посмотрела на Ньюфэнглда, сказав: — Да ты что, совсем намёков не понимаешь?! — Какие к тиреку намёки! — офицер окончательно растерялся. — Если видишь что-то, то понятным языком говори, а не "женским"! Дай-ка сюда... Он вырвал из копыт аликорна бинокль, пригляделся в том же направлении и присвистнул. Звёздногривая надеялась, что он всё понял, и сейчас они с ним... — Да ты молодчина, Луна! — пегас оторвался от бинокля и что-то начирикал на карте. — Про пятифунтовые противотанковые орудия могла бы и яснее, конечно, сказать, но всё равно молодец. Без тебя я их бы ни за что не заметил... — Мне кажется, что, когда я стану Найтмер, я размажу того офицера по поверхности из-за его тупости. — Ну, действительно. Прямо скажем, такая себе там позиция для противотанковой засады.