Туманная Башня

      Сегодняшнее утро в Туманной башне было на удивление ясным. Вечная сырость никуда не делась, но молочный туман, над которым острой свечой вздымается шпиль башни, поредел. Сквозь пушистую дымку можно было даже рассмотреть верхушки деревьев и очертания каменной кладки.       Гарри был преисполнен радостного вдохновения, и, схватив перо, с запалом начал выводить строки новой записи в своем дневнике:       «Угрюмый мужчина в одинаково-чёрных мантиях (нет, ну правда, у него ими забит весь шкаф?) сегодня был особенно дружелюбен. Мы столкнулись на небольшой общей кухонке… Он, как и каждое утро, пил чёрный как смоль и, по-видимому горький как полынь, кофе. Этот человек никогда не разговаривал и не отвечал, пока не выпьет сей адовый напиток. Тонкие белые пальцы, едва ли на тон розовее фарфоровой миниатюрной чашечки, и карикатурно-серьёзный вид, который он напускал на себя каждый раз за этим занятием, привлекали моё внимание. Я нарочно старался подгадать время, чтобы увидеть это занятное зрелище. Он с этой маленькой кофейной чашкой всегда смотрелся так… несовместимо и почти забавно, будто украл её из детского сервиза.       Я уже по привычке поздоровался, не ожидая ответа, но, к своему удивлению, заметил ответный кивок. Кивок! Мне! Ранним утром, ещё до того, как он допил свой кофе! Считаю это событие достаточно невероятным, чтобы записать его в дневник!       В дальнейшем день был…»

***

      За семь дней до…

      Утро в аврорской Академии, как и в Хогвартсе, было суетливым и шумным. Нестройный ансамбль голосов, дружеские перебранки соседей по комнатам, левитирование носков через общий коридор — всё это делало обстановку для студентов почти домашней, и вместе с тем почти невыносимой для некоторых педагогов. В частности для недавно назначенного Профессора по Высшим Зельям.       Гарри с Роном обзавелись на эту тему одной ироничной шуткой: «когда сбежали от Снейпа в Академию, а Снейп пришёл следом». Как Рон завидовал сейчас школьникам старого доброго Хогвартса…       — Мы как магнит для Снейпа, Гарри! Боюсь, даже когда мы наконец станем аврорами, он каким-то гриндилоу и там нас достанет! Я тебе отвечаю, на нас определённо наложили проклятие…       — Это какое же? — с сарказмом бросил Гарри. — Вечного прилипания?       — Я бы даже сказал, вечного Снейпоприлипания! — возмущался Рон по дороге на занятия в первый учебный день, — Из Хога да в Академию! — перефразировал он известное выражение, на что Поттер лишь покачал головой.       С того момента прошла уже целая неделя. Вернее сказать, не прошла, а пролетела! В мгновение, будто кто разбил стекло в песочных часах времени. Педагоги не давали и минутки на раскачку — сразу же завалили домашкой, отчётами, рефератами, обязательными конспектами, и конечно же новым учебным материалом.       Особенно Снейп. Ох, вот он-то отыгрался на мальчишках на все двести! Чего только стоит его реферат о правилах безопасного обращения с Желчью Броненосца и способах нейтрализации на тридцать страниц от руки, заданный на следующий же день после первой пары…       — Нет, Гарри… Он точно измывается над нами! Это какая-то извращённая пытка. Я готов плакать как младенец!       — Прибереги слёзы до выпуска — уверен, бывшего декана Слизерина они не растрогают. — хмыкнул Гарри в ответ, не отрываясь от пергамента.       Рон взвыл и уронил голову на стол, чуть не расплескав чернила по библиотечным книгам. Вот так и проходили их будни в Академии. Правда, без подруги, которая теперь училась не с ними, было куда как труднее выжить в бесконечной борьбе против сил высшего образования.       В воскресенье Гарри лежал на кровати и мечтал внезапно очутиться на далёком необитаемом острове, чтобы просто хотя бы пару дней пожить для самого себя. Ему… было тяжело. Он старался держаться и не показывать этого, но он всё ещё не отошёл от… ужасов войны, смертей и преследующих его каждую ночь кошмаров.       Он ощущал себя сбитым с толку, не находил себе места в пустом поместье дома на Гриммо, не мог поверить, что всё закончилось... Не мог смириться с потерями, не мог адаптироваться к "мирной" жизни... Даже год частично заочного повторного последнего курса в Хогвартсе не вернули его в тонус. Он просто не успевал думать, не успевал даже дышать под навалившимися экзаменами, тестами, подготовкой к поступлению в Академию. И целый год пролетел для него как один месяц.       Он решил, что дальнейшая учёба будет отвлекать его от почти что навязчивых образов войны, что всё ещё преследовали его во снах и порой даже наяву. Но, как ни иронично — за что боролись, на то и напоролись… Снейп и впрямь лютовал, новые предметы хоть и были в своей сути занимательными, но в разы более сложная техническая часть потихоньку убивала зачатки интереса, а ускоренная программа своими темпами просто давила ростки мотивации. Единственным желанием, которое оставалось у Гарри в конце учебной недели, было просто побыстрее всё закончить и наконец-то выспаться.       Не вполне себе здоровое отношение к жизни, верно? Он начал замечать прогрессию апатии в своём лице. Ему всё меньше и меньше чего-либо хотелось. Всё выцветало и серело, становилось блёклым и непривлекательным в его глазах. Ему стало сложно заниматься каким-то одним делом дольше получаса. Рассеянное внимание мешало своевременно реагировать на внешние обстоятельства, а сниженная скорость реакции провоцировала несобранность. Пару раз его ротозейство на парах чуть не закончилось чем-то серьёзным… Нужно было подумать о том, чтобы хоть как-то вернуться в строй. Но мозг упорно отказывался давать ответ, что же с Гарри не так, пока…       Утро понедельника начиналось как обычно: громкие разговоры, просьбы списать домашку, поиск целых перьев в прикроватной тумбочке, потерянный левый ботинок… Опоздание на завтрак, типичная спешка, и пары. Много пар. Всё шло своим чередом и ничто не предвещало, так сказать, очередного…       — Осторожно, Гарри! — крикнул кто-то из параллели на практикуме контроля разума.       Гарри вяло обернулся, не ожидая, к своему стыду, чего-то опаснее шоколадной лягушки, и словил прямо лбом неизвестное заклинание голубовато-белёсого цвета. Оно, с карикатурным тихим хлопком, взорвалось возле его носа, и, в лучшем стиле приколов из магазина близнецов, осыпалось снежными искорками. В классе воцарилась гробовая тишина. Спустя долгий миг виновник происшествия, панически заламывая руки, подбежал к притихшему Гарри и принялся что-то неразборчиво лепетать, мешая в кучу извинения и вопросы о самочувствии.       Гарри, с остекленевшими глазами, первые несколько секунд вообще не проявлял никакого присутствия хозяина тела на земле, будто в него и вовсе прилетело оглушающее заклятие. Рон взволнованно дёрнул друга за плечо, и Поттер, наконец очнувшись от ступора, потерянным взглядом обвёл всех присутствующих, словно бы совершенно не узнавая окружающих его лиц.       К обступившим совершенно дезориентированного Гарри студентам подбежала Профессор.       — Что у вас случилось? — осведомилась нервная на вид женщина с острыми чертами лица.       — Я… Мы с соседом тренировали выученное заклинание, но я… я случайно промахнулся и попал в Гарри. Прости меня, Гарри, я не нарочно, ты… ты как? В порядке? — затараторил светловолосый парень, чем-то напоминающий Симуса.       — Кто, я? А, да, в порядке… — не своим голосом пробормотал Поттер.       — Ну и слава Мерлину… — выдохнула педагог, когда Гарри внезапно добавил:       — Только вот… А где это я?..