Пособие о том, как выжить в другом мире или Правила попаданки

* * *

Седьмая запись о пятом сезоне: «Ллойд тупой дегенерат, в чьё тело подселилась неведома-ебака. В следствие чего ниндзя лишатся своих стихийных сил — рекомендуется купить себе монтиров…»

      — Что ты там всё время строчишь, Дария? — склонился надо мной Зелёный, заинтересованно поглядывая то на заморские каракули, то на недовольную меня, старательно делающую вид, будто вообще не напугана. — Как ни взгляну на тебя, ты всё время с этим блокнотом. — А я всё как не посмотрю в твою сторону, Эвглена, ты вечно пялишься как маньяк! Нашёл бы себе другое занятие, вон, с Ву пасьянс раскладывай. — я продолжила закрывать свой навигатор по сюжету вспотевшей ладошкой. Этот же базилик не сдвинулся с места, всё так же буравя меня взглядом. — Ну ты ещё дырку во мне прожги! Если что-то надо, то говори прямо и не действуй мне на нервы. Не хватало ещё, чтобы твой папаша снова начал профилактическую беседу со мной о том, чтобы я и на милю к его сыночке-корзиночке — то есть к тебе — не приближалась. — Да я, в общем-то… — неуверенно почесал затылок младший Гармадон, бормоча что-то несвязное себе под нос, отчего моё терпение начало стремительно угасать. — Может, ты хочешь прокатиться вместе со мной и протестировать обновлённый байк? ПИВВЖ только что сообщила об окончании ремонта. — Да ты видимо решил не только байк, но и меня на прочность протестить. — фыркнула я, — Не слышишь: Гармадон готов стереть меня в порошок, если с твоей светлой головы упадёт хоть один волосок! — А с каких пор ты следуешь правилам? — Ну слушай, если тебе грозится отвесить леща сам мастер разрушения, то следование правилам — не иначе как самооборона. — Огрызнувшись, крепче сжала ручку и, повернув блокнот к себе, продолжила делать вид, что пишу нечто очень важное. Это как на контрольной: запалил препод — сделай максимально задумчивое лицо, словно ты Рене Декарт, ну или на худой конец Сократ. Как правило, после этого всякий интерес к тебе пропадает. Но давайте не забывать, что Ллойду по сюжету положено быть не таким как все! И именно поэтому Зелёное недоразумение не спешило меня покидать. Вот же ж прицепился! Нет, мне безусловно приятно, что краш детства оказывает моей великой персоне хоть какое-то внимание… Но отец-то у него воистину жуткий типок. — Самооборона, говоришь? — переспросил Ллойд, наклонившись чуть ближе, чтобы поймать мой взгляд. И я заметила, как на его лице отобразилась лёгкая ухмылка, в которой явно выражалось подначивание так тонко граничащее с невинностью. — Звучит так, будто ты уже проиграла, ещё не начав. Знаешь, для человека, который только что с пеной у рта доказывал, что «закон ей не писан!» ты что-то слишком уж посредственна. Где же твоя хваленая принципиальность, Дария? Я резко подняла голову, да так, что чуть не врезалась ему лбом в подбородок. А жаль, может и стоило! — Мне не страшно, Эвглена! — жёстко отметила я, чувствуя, как предательски горят щеки.

«В висках девочки вдруг застучал негромкий, но навязчивый ритм, смешавший скрип колёс, писк приборов и едкий запах бензина, который никак не выветривался из дедовского гаража. И вспомнились маленькие кулаки, бессиленно сжатые того, в полной обречённости и невозможности хоть что-то изменить.»

— Просто не вижу смысла рисковать своей жизнью из-за твоего дурацкого корыта! — Рисковать жизнью? — он демонстративно приподнял бровь, — Ты так говоришь, будто я предлагаю тебе нырнуть в жерло вулкана, а не прокатиться на обновлённой подвеске. — Ллойд внезапно отпрянул, заговорив с поразительной лёгкостью. — Буду честен, изначально мне показалось, что ты та самая, кто бросает вызов всем и вся. Кто не боится ничего… Даже препираться с Пайтором и Криптором в присутствии Оверлорда! Он сделал небольшую паузу, давая моим мыслям и возмущению закипеть. — Но видимо я ошибся насчёт тебя, Дария. Ты всего лишь девчонка, которая действительно боится несущественных угроз и собственной тени. Последняя фраза пронзила меня насквозь. Он точно знает, куда давить. Моя легендарная невозмутимость дала трещину. Какой грязный приём! Я его явно недооценила. — Один круг, — спокойно, почти нараспев, добавил Монтгомери. — Просто один. Если не понравится, я обещаю, что больше никогда не попрошу. И мой отец не узнает. Если, конечно, ты не испугаешься настолько, что сама ему расскажешь. Он повернулся и сделал вид, что собирается уйти, лениво переминаясь с ноги на ногу, будто ждал. Прекрасно ведь зная, что попал в яблочко. Я скрипнула зубами. Этот зелёный недоумок! — Ладно! — рявкнула я, захлопывая блокнот с таким грохотом, что Ллойд слегка вздрогнул. — Но если с моей светлой головы упадет хоть один волосок, я лично перекрашу тебя в фиолетовый! И не говори потом, что я не предупреждала! Ухмылка Ллойда мгновенно расширилась, да настолько, что сам Чешир позавидует. Он победно подмигнул. — А вот и прежняя Дария! Рад, что ты окончательно не растеряла себя во всей этой шумихе. — Смотри не пожалей о своем решении, Эвглена, у меня богатый опыт в вождении подобных штуковин. — я прошла мимо, совершенно не случайно задевая того плечом. — А окна случайно не чинишь?

* * *

      Я и понятия не имела, что делаю! Нет, серьёзно. Мои ноги сами несли меня к этому проклятому байку, пока мозг истошно орал где-то на задворках сознания: «Даша, ты дура! Какая же ты дура!». Но рот, как всегда, был впереди планеты всей и здравого смысла в том числе. — Ну и где твое хваленое корыто? — бросила я через плечо, стараясь, чтобы голос звучал максимально скучающе. — Надеюсь, ты не ждешь, что я надену этот обслюнявленный шлем после тебя? Ллойд, гад такой, только хмыкнул и протянул мне второй, явно заранее подготовленный. Знал. Знал ведь с самого начала, что я поведусь. Хренов манипулятор в зелёной пижаме! Я закинула ногу через сиденье с видом заправской байкерши, хотя внутри всё противно сжалось в тугой узел, а ладони мгновенно вспотели. К горлу подкатил какой-то липкий комок, который я с усилием загнала обратно в желудок, закусив щеку изнутри. Спокойно. Я же смотрела «Форсаж» и раз сто видела, как это делается: сцепление — левая рука, газ — правая. Ногами что-то там перебирать, но я же не на механике, верно? Верно! — Ты там уснула, Дария? — голос Ллойда раздался прямо над ухом, и я чуть не подпрыгнула на месте. Он уселся позади с какой-то возмутительной грацией (хотя всё больше напоминала волка из «Ну, Погоди!»), будто всю жизнь только и делал, что возил на своем байке столь роскошных попаданок, как я. — Зажигание справа, если что. Маленькая такая кнопочка. Красненькая. — Да знаю! — рявкнула я, хотя мысленно уже билась головой о воображаемую стену. — Просто медитирую перед заездом. Но тебе, с твоим-то скудным внутренним миром, не понять. Решительно вдавив кнопку, ощутила как байк подо мной ожил с низким утробным рыком. Звук ударил по ушам, пробираясь под кожу и заставляя сердце колотиться чуточку сильнее. Где-то на краю сознания промелькнуло что-то смутное, точно тень далёкого воспоминания — запах бензина, гул мотора, чьи-то тёплые руки, поправляющие на мне шлем… Я мотнула головой, отгоняя наваждение. «Нет. Никаких соплей. Ты здесь, чтобы унизить Эвглену своим непревзойденным мастерством. Так соберись же, тряпка, и покажи этому индюку супер-пупер класс!» — Держись крепче, Гармадон, — бросила я через плечо с максимально злодейской ухмылкой, на какую только была способна. — И молись своему дедусе, чтобы я была в добром расположении духа. Выкрутив ручку газа, байк взревел и рванул с места так, будто за ним гнались все демоны Они разом. Ветер ударил в лицо, выбивая из глаз слёзы, но я только крепче стиснула зубы. Страх — это всего лишь химическая реакция. А я — ходячая лаборатория по производству чистейшего пофигизма. Первые несколько секунд я даже чувствовала что-то похожее на эйфорию. Дорога охотно неслась под колеса и мир превратился в размытую полосу, а Ллойд сзади что-то кричал, но ветер уносил его слова прочь. Я была быстрой. Я была крутой. Я была… Совершенно не контролирующей ситуацию. Всё случилось слишком быстро: хотела эффектно вписаться в поворот — ну, знаете, как в кино, с наклоном почти до земли, чтобы Ллойд обделался от восторга и ужаса одновременно! Но руки, проклятые предательские руки, вместо того чтобы плавно повернуть руль, дёрнули его куда-то в сторону! То ли слишком резко выжала газ, то ли, наоборот, ударила по тормозам — сейчас уже и не вспомню. Какая-то часть меня, жившая глубоко внутри и до сих пор пахнущая старым гаражом, скомандовала: «Нет! Не так, опасно, Даша, остановись, пожалуйста!» И я послушалась. Но не совсем так, как надо. Мир сделал кульбит. Или же я сделала кульбит — в общем, что-то определенно куда-то полетело! Раздался мерзкий скрежет металла, глухой удар, и меня мотнуло вперёд с такой силой, что я на мгновение увидела все звёзды Ниндзяго без помощи телескопа.

Тишина.

Осторожно приоткрыв один глаз, за ним — второй, я с облегчением отметила для себя, что руки целы, ноги на месте, а вот байк… Байк — живописно привалился боком к фонарному столбу, словно пьяница, решивший вздремнуть. Столб, кстати, тоже выглядел не очень. На его боку красовалась свежая вмятина с явной тенью Хиросимы оставленной моей нелегкой судьбой. Ллойд сидел на земле рядом с байком с таким выражением лица, будто только что стал свидетелем крушения всех своих надежд. И новенького транспорта. В основном транспорта. Его рот то открывался, то закрывался, не издавая ни звука. Честно, мне уже показалось, что его настигла паническая атака. — Ты же говорила, что умеешь водить! — наконец выдавил он из себя глухо, не отрывая взгляда от места соприкосновения байка и фонарного столба. В голосе Ллойда звучало столько искреннего непонимания и боли, что любой нормальный человек почувствовал бы стыд. Но я же не «нормальный человек». Я — Дарья Игоревна! Я поднялась на ноги, стараясь не хромать слишком заметно, а то левое колено саднило, локоть пульсировал, да и чувство собственного достоинства лежало где-то под обломками, тихо поскуливая. Но лицо мое оставалось непроницаемым, как у статуи с острова Пасхи. — Я умею водить, Эвглена, — произнесла я ледяным тоном, отряхивая пыль с брюк. — А вот твоё корыто, судя по всему, не умеет ездить. Где ты его чинил? В мастерской «Кривые ручки» у Криптора по скидочному купону?! — Мы ехали по прямой! — взвился Ллойд, наконец обретая дар речи. Он вскочил на ноги и ткнул пальцем в злосчастный столб. — Как можно было врезаться в единственный столб на милю вокруг?! Тут даже поворотов не было! — Это был педагогический прием, — заявила я, гордо вскинув подбородок. — Чтобы ты не расслаблялся. А то сидишь там сзади, дышишь в затылок, отвлекаешь от процесса — вот тебе и результат. Я наклонилась, подняла с земли какую-то мелкую отвалившуюся детальку — кажется, кусок подножки — и торжественно вложила её в безвольно повисшую ладонь Ллойда. — На, держи сувенир. Будешь вспоминать день, когда связался с такой девушкой, которая даже твой байк сумела перевоспитать. Считай, что это был персональный курс молодого бойца от Дарьи Игоревны! Ллойд вновь смотрел то на меня, то на детальку в своей руке, то на покореженный байк. В его взгляде читалась вся скорбь мира, смешанная с искренним недоумением — «Как такое вообще могло произойти?» А я развернулась и, стараясь не шипеть от боли в колене, горделиво зашагала обратно в сторону ближайшей заправки, мимо которой мы феерично пролетели пару секунд назад. Спину я держала ровно, как балерина, шагала уверенно, словно модель на подиуме. И только когда отошла на достаточное расстояние, позволила себе тихо-тихо выдохнуть и прошептать в пустоту: — Дура ты, Дашка. Полная дура и идиотка. Но, чёрт возьми, смотрелось-то это эпично! Дорога до заправки заняла, наверное, минут десять. Или час. Или вечность! Время в компании хромающего Ллойда, который катил рядом с собой покалеченный байк, текло как патока — медленно. Я шла чуть впереди, старательно делая вид, что колено меня совершенно не беспокоит. Ну, подумаешь, каждый шаг отдаётся в позвоночник зато спина прямая! Краем глаза заметила, что Ллойд не злится. Вот вообще. Ни капли. Его лицо выражало какую-то глубокую, вселенскую озадаченность, и, господи, как же это бесило. Лучше бы орал и обвинял меня во всех смертных грехах, грозясь рассказать папочке. К этому я была готова, у меня уже заготовлены колкости на три абзаца вперёд. А к этому его молчаливому недоумению я была не готова совершенно! Тишина давила на уши. Только скрип колёс по гравию, только шелест ветра в придорожных кустах, только мои собственные мысли, которые я героически пыталась заглушить, насвистывая что-то среднее между саундтреком к «Смешарикам» и гимном Советского Союза. Когда впереди замаячила одинокая заправка с облупившейся вывеской и допотопным автоматом с газировкой, я мысленно возблагодарила всех богов разом. Да здравствует цивилизация! На звук вышел мужик в замасленной кепке, клетчатой рубашке и с таким выражением лица, будто он повидал в этой жизни всё. Судя по его абсолютно невозмутимому виду, два подростка и покалеченный байк не входили даже в топ десять странностей, которые он наблюдал на этой богом забытой трассе. Он обвёл взглядом байк. Потом меня. Потом Ллойда. Потом снова байк. В итоге только присвистнул. — Столб или дерево? — спросил он с интонацией бывалого механика, который уже заранее знает ответ, но хочет услышать версию потерпевших. Я мученически посмотрела ему прямо в глаза — Судьба. Мужик хмыкнул. Кивнул с каким-то неожиданным уважением, будто я только что сдала негласный экзамен на право находиться на его заправке. А потом развернулся и ушёл обратно в свою будку, даже не предложив помощь. Вот это я понимаю — добрая душа! Мы бы с ним подружились. Ллойд аккуратно прислонил байк к стене заправки и уселся на бордюр рядом со мной. Я уже успела занять стратегическую позицию — спина как у креветки, взгляд вдаль, лицо непроницаемое — картина маслом: «Мне вообще не больно и не стыдно». Минуту он молчал. Я уже начала надеяться, что так и просидим в тишине до скончания веков, но нет! — Ты же реально не умеешь, да? — спросил он вдруг. Голос был тихий, без обвинения. — Зачем согласилась? Я фыркнула, не поворачивая головы. — Захотелось посмотреть, как ты поседеешь. Процесс идёт, кстати. Вон, у виска уже серебрится что-то. — У меня нет седины. — Значит, плохо смотрел. Небось от Пайтора заразился. Я чувствовала, как он сверлит меня взглядом. Но не злым — изучающим. Будто пытается разглядеть что-то под слоем моей брони из колкостей и язвительности. Ощущение не из приятных — как будто ты в прозрачной пижаме, а тебя разглядывает комиссия нравственность! Неожиданно в кармане у Ллойда запиликал коммуникатор, и я мысленно поставила галочку в графе «спасена звонком». — Да, сенсей, — ответил Ллойд, поднёс микрофон устройства чуть ближе ко рту. Из динамика донёсся спокойный голос Ву: — Я так понимаю, вы нашли приключения. Ллойд покосился на байк, а затем на меня. — Приключения нашли нас, — вздохнул он. — И фонарный столб. На том конце повисла пауза. Я представила, как Ву сейчас медленно закрывает глаза и делает глубокий вдох, подсчитывая в уме стоимость ремонта и уровень своей кармы. — Возвращайтесь в Башню, — произнёс он наконец. — И, ради всего святого, не давайте мисс Дарье больше ничего тяжелее ложки. Я открыла рот, чтобы возмутиться, но Ллойд уже отключился. Предатель! — Он просто заботится. — сказал Гармадон, убирая коммуникатор. — Он просто не хочет, чтобы я угробила его драгоценного племянника, — парировала я. — Или второй байк, что, к слову, вероятнее. Ллойд вдруг повернулся ко мне всем корпусом и я почувствовала это боковым зрением, внутренне напрягаясь. — Почему ты согласилась? — спросил он снова. — Серьёзно, без шуток, ты же боишься моего отца. Тогда зачем ты вообще села на этот байк? Я хотела отшутиться, правда хотела, у меня уже на языке вертелось что-то про «любопытство сгубило кошку». Но вместо этого, совершенно неожиданно для самой себя, я выпалила: — Потому что ты единственный, кто не смотрит на меня как на врага народа. И снова тишина, знаменующая мой конец, как сильной и независимой Каменной Леди, ведь я только что собственными руками вскрыла грудную клетку и показала этому зелёному недоразумению что-то, что должно было оставаться глубоко внутри, под замком в сейфе на дне Марианской впадины. Надо было срочно спасать ситуацию. — Ну и потому что ты тупой, — добавила я громко и максимально небрежно. — И я не могла позволить тебе думать, что ты прав — это было бы началом конца. Только представь: Ллойд Гармадон оказывается прав. Бам! Вселенная схлопнется! Он негромко усмехнулся. — Вот это уже больше похоже на правду. Пронесло. Спасение подоспело минут через двадцать в виде ПИВВЖ, управляющей небольшим эвакуатором. Она спрыгнула на землю, обошла байк по кругу, что-то просканировала своими сенсорами и выдала ровным механическим голосом: — Диагностика завершена. Повреждения ходовой части, деформация передней вилки, смещение рулевой колонки. Вероятность того, что это сделал Ллойд — девяносто восемь процентов. — Что?! — возмутился он, всплеснув руками. — Я вообще пассажиром был! ПИВВЖ на мгновение замерла, будто обдумывая новую информацию. — Корректировка, — произнесла она бесстрастно, — Вероятность участия пассажира женского пола с признаками некомпетентности — восемьдесят семь процентов. Я рассмеялась, впервые за последние полчаса — искренне. — Слышал, Гармадоныш? Восемьдесят семь! Не девяносто восемь — я на одиннадцать процентов компетентнее тебя. — Это не так работает, — буркнул он, помогая ПИВВЖ грузить байк на платформу. — Именно так и работает. Математика — наука точная. Спроси у Зейна, если не веришь. Обратную дорогу я провела в кузове эвакуатора, сидя на каком-то старом ящике рядом с байком. Колени подтянула к груди, подбородок положила на них и неотрывно смотрела на треснувший пластик и на погнутое крыло. В голове на секунду — только на секунду — мелькнула картинка: запах бензина, гул мотора, чьи-то руки, поправляющие шлем на моей голове, жалобный скрип колес по асфальту. Я зажмурилась и начала фальшиво насвистывать что-то на мотив «Supermodel», но в какой-то момент сбилась на «Калинку-малинку», а потом и вовсе перешла на тему из «Симпсонов». Ллойд, сидящий в кабине с ПИВВЖ, обернулся и посмотрел на меня через заднее стекло с выражением крайнего недоумения. Я показала ему язык и отвернулась.

* * *

      Башня Борг-Индастриз встретила нас зловещей тишиной подземного гаража. Ну, почти. Первым, кого я увидела, спускаясь с эвакуатора, был Кай. Он стоял, прислонившись плечом к колонне, скрестив руки на груди, и на его лице играла та самая фирменная ухмылочка, от которой у меня обычно начинали чесаться кулаки. Он оценивающе взглянул на байк. — Ну и кто из нас теперь Косолапая панда? — поинтересовался он с видом кота, добравшегося до сметаны. — Потому что водишь ты явно как панда, своими кривыми лапами. Я прошла мимо него, не сбавляя шага и не поворачивая головы. — Ой, завидуй молча, Ежовое недоразумение, твоему байку такое и не снилось. — У меня нет байка! — Вот и радуйся, целее будет! Я уже почти дошла до лифта, ведущего в жилые сектора Башни, когда из бокового коридора выскользнула Ния. Бросила на меня короткий взгляд — не враждебный, но и не дружеский. — Гармадон видел, — сказала она ровным голосом и ушла. Нога, занесённая для следующего шага, так и зависла в воздухе. Ллойд подошёл сзади, останавливаясь в полушаге. — Я поговорю с ним, — сказал он тихо. Я мотнула головой, заставляя себя двигаться дальше. Кнопка лифта подсветилась под моим пальцем. — Не надо. — стеклянные двери лифта нас разделили. В коридоре медицинского этажа я встретила Ву. Он стоял, опираясь на свой посох, и смотрел в панорамное окно с таким видом, будто медитировал на огни ночного Ниндзяго-Сити. Небоскрёбы мерцали тысячами огней, где-то вдалеке пролетали патрульные дроны Борга, а он стоял и был абсолютно безмятежен, как большая река. Я попыталась проскользнуть мимо незамеченной. Безуспешно. — Иногда столб — это просто столб, — произнёс он, не поворачивая головы. — А иногда — знак, что пора остановиться и подумать, куда ты несёшься. Остановилась. — Я неслась, потому что меня развели как ребёнка, — буркнула я, потирая ушибленный локоть. Ву наконец повернулся, его глаза, как всегда, были полны какой-то непостижимой мудрости, смешанной с лёгкой иронией. — Или потому что ты хотела, чтобы тебя развели. Он развернулся и ушёл, постукивая посохом по стерильному полу, а я осталась стоять с открытым ртом, глядя ему вслед и пытаясь переварить услышанное. — Что?! Какое «хотела, чтобы развели»? Я что, по-твоему, мазохистка?! Ответа не было. Только эхо шагов Ву, затихающее в конце коридора, да мерное гудение вентиляции Башни Борга. Я заперлась в своей палате, дважды проверив замок, доковыляла до зеркала и уставилась на собственное отражение. Видок был тот ещё: волосы всклокочены так, будто я пыталась подружиться с промышленным вентилятором, на щеке алела свежая царапина — привет от придорожного кустарника, в который меня частично занесло при столкновении, под глазом наливался синяк, обещая к утру стать полноценным фингалом благородного фиолетового оттенка. И глаза — затравленные, но злые. Хорошо. Злость — это продуктивно. Злость — это топливо. Злость — это единственное, что сейчас отделяло меня от того, чтобы свернуться калачиком на этой стерильной койке и завыть в подушку. — Никаких мотоциклов, — сказала я отражению твёрдым голосом, ткнув пальцем в стекло. — Никаких Ллойдов. Никаких столбов. Отражение смотрело на меня скептически. Очень, знаете ли, красноречиво смотрело, будто говорило: «Ну-ну, продолжай. Я постою, послушаю. У меня вечность впереди, я — стекло.» — Ладно, вру. Но столбов точно больше никаких. Отражение не поверило. Да и я сама себе не поверила! Это было видно по тому, как предательски дрогнул уголок рта, который я пыталась удержать в суровой линии. — И вообще, — продолжила я, обращаясь к зеркалу, — если ты такое умное, может, подскажешь, как теперь смотреть в глаза Гармадон-старшему и вообще кому-либо из этой цвета той команды? Я угробила байк, угробила репутацию, угробила остатки доверия, которые и так висели на волоске! Что дальше-то, а? Может, мне ещё Боргу серверную поджечь для полного комплекта?! — Не рекомендую, — раздался спокойный голос за моей спиной. — У Мистера Борга очень чувствительное оборудование… Ну и тревожная кнопка под каждым столом. Я взвизгнула. Не горжусь этим. Честно. Я планировала прожить жизнь, ни разу не издав этот позорный ультразвуковой писк, достойный испуганного хомяка. Но реальность, как обычно, внесла свои коррективы. Резко обернувшись, я прижалась спиной к зеркалу и выставила перед собой руки в какой-то невнятной боевой стойке, отдалённо напоминающей то, что я видела в фильмах про кунг-фу. Кажется, это должно было выглядеть угрожающе. На деле я, скорее всего, напоминала перепуганного краба, которого выбросило на берег и тот отчаянно пытается выглядеть опасным. В дверном проёме снова стоял мастер Ву, всё так же опирающйся на свой посох, и на его лице играла та самая безмятежная полуулыбка. — Вы! — выдохнула я, всё ещё не опуская рук. — Как?! Я же заперлась! Я лично проверяла замок! Дважды! Вы же только что ушли в другую сторону! Ву слегка наклонил голову, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. Или мне это показалось? — В целях безопасности, — начал он своим размеренным тоном, — и учитывая определённое… недоверие со стороны части команды, руководство Борг-Индастриз выдало нам запасной ключ-пропуск от вашей палаты. На случай, если возникнет опасность или иная необходимость. Он сделал паузу, давая мне время переварить услышанное. — Чтобы мы могли войти в любой момент. Я медленно скрестила руки на груди, прищурившись. — То есть, — произнесла я ледяным тоном, — пока я тут мирно беседую с зеркалом, пытаясь восстановить душевное равновесие после того, как меня чуть не убил фонарный столб, любой из вашей команды может просто взять и войти? — Технически — да. — Да вы издеваетесь! Я всплеснула руками и начала мерить палату шагами, насколько позволяло ушибленное колено — то есть хромать туда-сюда с максимально возмущённым видом. — Это просто великолепно! Просто замечательно! Мало того, что половина команды смотрит на меня как на шпионку Оверлорда, так теперь у них ещё и ключи от моей комнаты! А что дальше? Камеры наблюдения? Прослушка в матрасе? — Камеры наблюдения есть в коридорах, — невозмутимо заметил Ву. — Но в палатах их нет. Мистер Борг заверил меня, что это было бы нарушением медицинской этики. Я остановилась и уставилась на него. — Я считаю это излишним, — произнёс он наконец. — И некрасивым. Он сунул руку в складки своего одеяния и извлёк оттуда маленькую пластиковую карточку, которую протянул мне. — Вот. Это ваш экземпляр. Единственный. Я вернулся, чтобы отдать его вам и принести извинения от лица команды. Эта мера была введена без моего одобрения, я узнал о ней только сегодня и сразу же принял решение исправить ситуацию. Я посмотрела на карточку в его морщинистой ладони. — И вы просто… отдаете её мне? — Это ваша палата, мисс Дарья. Не наша. Вы имеете право на личное пространство, даже если некоторые мои ученики считают иначе. Я медленно протянула руку и взяла карточку. — Спасибо, — буркнула я, отводя взгляд. — Это… неожиданно. — Доверие не строится на запасных ключах, — сказал Ву, разворачиваясь к выходу. — Оно строится на уважении. Я надеюсь, что однажды мои ученики это поймут. А пока — отдыхайте. Завтра будет новый день. Он уже взялся за ручку двери, когда я вдруг спросила: — А вы? Вы мне доверяете? Ву остановился. Обернулся через плечо, и его глаза блеснули в холодном свете медицинских ламп. — Я здесь, мисс Дарья, и у меня больше нет ключа от вашей двери. Делайте выводы. Он вышел, бесшумно притворив за собой дверь. Я постояла ещё с минуту, глядя на закрытую дверь и сжимая в кулаке пластиковую карточку. Потом доковыляла до койки, рухнула на неё и вытащила из-под подушки блокнот. Ручка привычно легла в пальцы. Я открыла страницу с седьмой записью, перечитала написанное утром, хмыкнула и приписала внизу:

«Примечание: байк водить не умеет никто из нас. Столб — красавчик. Я — идиотка. Ву — единственный адекватный человек в этой богадельне.»

Захлопнула блокнот, сунула его обратно под подушку и уставилась в потолок. Где-то вдалеке, кажется, снова скрипела подвеска или мне уже мерещилось. А может, это просто вентиляция Башни Борга так завывала, напоминая о том, что где-то там, в недрах этого стеклянного муравейника, кипит жизнь, до которой мне, по мнению большинства, не должно быть никакого дела. Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. Последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как сознание окончательно погасло, была: «Интересно, а Ллойд сейчас тоже не спит и думает о столбе? Или он думает обо мне? Так, стоп. Отмена. Спать!»