как выглядят знающие

бывших за Чертой женщин легко узнать… у них мрачные бездонные глаза с огромными зрачками — практически зеркала. глянешь пристально — себя увидишь, всё о себе узнаешь. и сойдёшь с ума. у них ломкие, с сединой, будто присыпанные серебряной пылью, волосы. говорят, если дотронуться, — на ощупь ровно из острых чешуй состоят. а рука любопытного после прикосновения почернеет и отсохнет. у них почти прозрачная, сухая, как пергамент, кожа — все хрупкие косточки пересчитать можно. говорят, что их ласки приносят незабываемое удовольствие. конечно, ведь долго ты не проживёшь, сладострастник, — сгоришь изнутри, как свечка. а коли выживешь, огня хватит, — маяться долго будешь. всё проклянёшь, пальцы от боли грызть будешь. глаза да уши иглами проткнёшь, спасая их образ от мутной пелены забвения. ползать и умолять вернуться, сухие комья земли жрать будешь. да они не вернутся. будто бы ты им нужен. предупреждений не слушал? и поделом тебе. подыхай, выгрызай сердце из собственной груди. а коли рот зарос, замалчивая твои крики, — навечно здесь останешься, призраком неприкаянным бродить да жалиться. ох не повезёт тому бедолаге, что тебя встретит! голос у них вечно низкий, хриплый, будто огонь живьём глотали. да так оно и было. а коли жить надоело — заставь кричать. от их криков деревья падают, камни в крошку распадаются, а птицы на лету в облачка дыма превращаются. ходят они всегда в синем, в память о воде, которой не было, когда кожа в гортани трескалась и отпадала комьями. даже одежды их касаться нельзя — поползут по коже серые гнилые пятна. пальцы у них скрюченные — слишком часто их жадно лизало пламя. говорят, что на убывающую луну они вскрывают гробы и бродят по земле, убивая всех встречных, пока не начнет нарастать новый месяц. чушь. их тела рассыпаются в пыль, которую нужно закопать на перекрестке двух заброшенных дорог. иначе перемрут все поблизости, задохнутся от пепла в лёгких. шрамы у них по всему телу, иссиня-черные шрамы, воняющие гарью. у некоторых — ярко-зелёные пятна. чья-то кровь, вроде бы. а кто-то вообще грызеная, вся искусанная, изжеванная. жуткие они. держаться от них надобно подальше, обходить стороной. да за спину не заглядывать ни в коем случае — там двойница. ходит за ними, стучит в дверь или в окно, напоминает, что за Чертой были. особенно плохо тем, кто до Черты добрыми были. после-то нет, конечно, оно и понятно. а как быть добрыми, если родных, любимых, подруг да саму себя жгли живьём? страшно? то-то. говорят, что они вечно на руках кровь чувствуют, вечно от огня задыхаются. не спят — боятся за Черту снова попасть. знание-то, которое не школьное или там институтское, а истинное, тяжело, ой тяжело даётся. смертью чей-нибудь. и хорошо, если своей души. а за Чертой знание полное, чистое. и плата за него — всем, что есть, своим предательством. если к тебе такая подойдёт сама — не бойся, ничего не будет. слухай только в оба уха, да выполняй, что она говорит. знание у неё есть, чуешь? помочь тебе может очень. и не ходи за Чёрту, если не готова платить.